Статья
Проблемы профсоюзного движения во Франции на примере манифестаций 12 сентября-16 ноября в Нанте

«Левацкие скинхеды» — спойлеры социального движения

Небольшое число участников марша против нового трудового кодекса, который прошел 16 ноября, позволило французским СМИ заявить о том, что профсоюзное движение «выдыхается». Действительно, национальная манифестация на этот раз собрала менее 100 тысяч человек по всей стране. Напомним, что мобилизация профсоюзов весной-летом 2017 была высокой. Еще совсем недавно, в сентябре, на митинги против уничтожения системы социальной защиты выходили 400 тысяч манифестантов.

Фабрис Давид во главе колонны

С чем связано «выгорание» протестного движения? С полным отказом властей от социального диалога? С беззубостью привыкших к комфортному существованию профсоюзов? Или с тем образом «лентяев, неучей и радикалов», который создается совместными усилиями властей, СМИ и... леваков?

Слова президента Макрона о том, что протестуют «лентяи», больно задели трудовую Францию. С подобным феноменом, когда президент обращается к своему народу на языке социальной ненависти, современное поколение сталкивается впервые.

Неумение сформулировать иные требования, кроме протестных и чисто утилитарных, загнало профсоюзы в ловушку. Зачастую самые радикальные лозунги выдвигаются группами, никакого отношения к труду и профсоюзам не имеющими. Именно они привлекают молодежь, готовую поиграть в революцию и насладиться праздником непослушания. Но они же отталкивают более серьезных граждан.

Эти молодые люди в черном, в балаклавах и повязках, с касками и щитами, выглядящие организованно, почти по-военному, сразу заметны во главе колонны. На транспаранте надпись: «Гомофобы, интегристы, расисты, фашисты не пройдут»! Они называют себя анархистами и антифа.

Не секрет, что большинство подобных протестов заканчиваются уличной герильей. Одна из участниц демонстрации рассказала: «Они инфильтруются, у нас нет возможности их определить. Они ожидают конца манифестации и тогда начинают бить витрины. Естественно, такие действия наносят вред нашему движению. Информация о «разрушителях» звучит громче, чем о самой сути манифестаций». Удивительно было слышать такие слова в то время, когда они стояли открыто, при полном вооружении, наводя страх на окружающих. При этом служба безопасности манифестации никаких претензий к ним не имела.

Они не разрешили съемку, пригрозив отнять камеру: «У полиции есть такие программы, которые позволяют выявить человека. Здесь везде камеры». Нападение на журналистов со стороны анархистов и антифа — не редкость. В сентябре досталось репотеру «Бретань-инфо», избитому и чуть не лишившемуся оборудования. На этот раз на журналистов вылился поток площадной брани. Из разрозненных ответов удалось узнать о том, что молодежь вышла на манифестацию отнюдь не за права рабочих, а чтобы «сломать государственную систему», поэтому они с сочувствием и даже с восхищением относятся ко всем «оранжевым переворотам», считая их «антикапиталистическими».

Идеологически близкая анархистам группа автономистов раздавала инструкции о том, как себя вести во время ареста, что с собой брать, по какому номеру вызывать адвоката.

Лишь только колонны двинулись вперед, как взорвались первые петарды, манифестантов заволокло дымом. Молодежь в масках шла впереди с файерами и кричалками о том, что Макрона нужно гильотинировать. По сути небольшая, но организованная группка приватизировала повестку дня. Вместо борьбы за права трудящихся получился марш против государственного порядка в целом. Особенно доставалось полиции, как символу столь ненавистного им государства. Использовалось все, от вербальных оскорблений до физической атаки с применением средств для уличной войны, при этом ни одна манифестация не обошлась без ранения полицейских.

Вандалы

Подойдя к Префектуре, молодчики в масках забросали ее коктейлями Молотова, перед входом возникли очаги пожара. Коктейли продолжали лететь и в то время, когда полицейский спецназ попытался потушить возгорания. Манифестанты в целом воспринимали это как развлечение, хотя и не все одобряли. На полицейских сыпались шуточки: «Эй, экономьте воду. Она нынче дорогая». Стены префектуры в одно мгновенье оказались испещрены надписями и окрашены краской. Профсоюзные активисты смотрели на то, как шалят «онижедети», не вмешиваясь.

Вандализм

Когда манифестация завершилась и профсоюзы отошли в сторону, радикальные молодчики продолжили шествие. На площади Буфе на сидевших на открытых террасах людей обрушился камнепад. В сторону прижимавшихся к зданиям и перекрывавшим путь к центру города полицейских полетели петарды, разорвавшиеся в центре площади. Полиция отвечала снарядами со слезоточивым газом. Толпа молодежи, к которой присоединились жители неблагополучных районов, ждала продолжения.

Праздник непослушания

В результате повторяющихся столкновений в центре города в ужасном состоянии находятся автобусные остановки, витрины, банкоматы. Постоянно исписаны стены. Стали печальной обыденностью регулярные ранения служителей порядка и задержания участников погромов.

Молодые люди в масках, с которыми побеседовал наш журналист, представляют местную организацию «Добрые дети анархии». Это лишь одна из развитой сети групп анархистов, автономистов и антифа. Пройдя переформатирование в 70–90 гг. прошлого столетия, когда их возглавили «коммунисты-либертианцы» и бывшие троцкисты, сегодня они составляют боевое крыло глобалистских НПО. Их интересы располагаются на пересечении «антифашизма», панк-культуры и либертианских ценностей, причем этот «антифашизм» является лишь заимствованием популярной символики. Будучи инструментом «нового порядка», они находятся в первых рядах в битве за «гендерное равноправие», своеобразно понимаемый «антирасизм» и отказ от развития во имя «свободы». Размежевавшиеся с коммунизмом и антифашизмом фаланги одетых в черное «антитоталитаристов», призывающие к прямому насилию и индивидуальному террору, — идеальный образчик превращенной формы.

Рекрутинг в автономные группы проводится в соцсетях, причем внутренняя атмосфера носит вполне тоталитарный характер. Так, вступающий в Федерацию анархистов должен «безоговорочно придерживаться принципов, изложенных в их декларации». Дисциплина, секретность, ощущение своей значимости, определенная солидарность — все это, конечно, привлекает молодых людей без твердой жизненной позиции, работы и будущего. Принадлежность к стае дает ощущение власти. Можно отметить их неплохую организацию, особенно на фоне рыхлой толпы.

Практически на любой акции можно увидеть и других профессиональных протестующих, близких по духу первым — автономистов, действующих по заветам Петера Ламборна Вильсона (псевдоним — Хаким Бей) и создающих «зоны временной автономии». Во Франции они называются «задистами», от слова ZAD (zone à defendre) — зона под защитой. «Задисты» участвуют в блокировании крупных инфраструктурных проектов, таких как Международный аэропорт в Нотр-дам-де-Ланд, Олимпийский стадион в Лионе, скоростная железнодорожная ветка в департаменте Лот-и-Гаронна, заводы, плотины и т. д. «Задисты» называют такие стройки «большими бесполезными проектами». В этом их поддерживают специфические «экологи» и антифа. Часто все три направления выступают сообща. Во Франции существует уже более десяти бидонвилей, живущих по своим законам.

«Левацкие скинхеды» пользуются заметной благосклонностью властей. Например, Франсуа Олланд поддержал акцию устрашения избирателей на предвыборных встречах с Марин Ле Пен. Несмотря на задержания, наказания они получают мягкие, ограничивающиеся несколькими днями ареста. Иногда полиция получает приказ о том, чтобы их не трогать и пропустить к нужному месту. На них работают практически все крупные СМИ, живоописуя «подвиги» и не давая им оценки, то есть, фактически создавая им рекламу.

В течение последних нескольких лет боевые фаланги леваков использовались для нападения на демонстрации против гомосексуальных браков, для запугивания избирателей правых партий с национальной повесткой во время президентских выборов, для поддержки «цветных» переворотов за рубежом и разжигания ненависти на «антирасистской почве».

Более радикальные, чем в целом проглобалистские власти, как в области семейной политики, так и в отношении истории, традиций и культуры, так называемые «левацкие скинхеды» служат симулякром народного протеста и оправданием для введения непопулярных мер.

Удобные для политиков, эти движения имеют солидную инфраструктуру: ассоциативные площадки и библиотеки, киноклубы и магазины, периодику и собственное радио. Большая часть бюджета используется для обеспечения мобильности.

История их создания восходит к борьбе Социалистической партии с коммунистами. Тогда тараном уничтожения левого и коммунистического движений послужили неправительственные организации (НПО), ратующие «за права человека» и использующие концепции «антирасизма» и «антитоталитаризма». Система «открытого общества» закладывалалсь Социалистической партией в эпоху Миттерана. Так, имеющее спорную репутацию НПО «SOS-расизм» создавали бывшие троцкисты, ставшие затем социалистами Жан Кристоф Камбаделис и Жульен Дрей. НПО финансировалось Социалистической партией, а также фондом Форда и недавно почившим Пьером Берже. Идеологически организацию окормляли Жак Ланг и Жак Аттали. Роль боевого крыла организации отводилась антифа и анархистам.

По словам бывшего лидера и основателя «SOS-расизм» Сержа Малика, который отошел от своего начинания, когда осознал его манипулятивный характер, эта структура создавалась для того, чтобы «вытеснить Коммунистическую партию Франции».

Серж Малик считает, что организация «SOS-расизм» проводила порочную практику «замалчивания (и вследствие этого нежелание решать) проблемы высокой преступности в среде эмигрантов», «актуализировала конфликт между бывшими колонизаторами и колонизированными». Малик отмечает, что при этом отношение самой НПО к бывшим колонизированным народам было унизительным. В концепции «SOS-расизма» они выглядели, как вечная бессубъектная жертва. Ассоциацию неоднократно обвиняли в разжигании ненависти.

Сегодня тематика «антирасизма» и ее боевые отряды погромщиков используется для разрушения национально-патриотических и социальных движений.

Умышленно или нет профсоюзы дают площадку чужеродным группам-разрушителям, позволяя им менять повестку дня, уводя движение в антипродуктивное противостояние и криминализируя социальную борьбу? Что это, политическая близорукость, отсутствие воли или попытка воспользоваться их энергией? Последнее невозможно по определению, потому что скорее «левацкие скинхеды» объединятся с правыми (опыт фашистского переворота на Украине), чем перестанут выполнять заложенную в них программу. Пример манифестации показал и другое. Более плотная группа анархистов может устанавливать свои порядки, ведя за собой менее организованную толпу. Так что кто кем воспользуется еще не ясно.

Как будут развиваться события покажет время. Но уже сейчас заметно, что группы-спойлеры, паразитируя на социальной мобилизации, играют на отторжение симпатий общества к профсоюзным движениям и мешают установлению солидарности и поддержки, которые так сейчас нужны профсоюзам.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER