Статья
/ Федор Чемерев
Шаг за шагом господствующим мнением в российских экспертных кругах стало отсутствие уверенности в том, что Россия сможет вовремя и надежно дать отпор агрессору. Не для того ли была затеяна дискуссия о российской ПРО?

Космический эшелон СПРН

Последний космический аппарат российской системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) был запущен 30 марта 2012 года. Незадолго перед этим на форуме журнала «Новости космонавтики» обсуждались обстоятельства его создания. Итогом обсуждения были слова одного из его участников: «По поводу этой машины просил бы и не обольщаться, и не глумиться». Как это ни горько, но слова эти в полной мере можно отнести ко всей космической отрасли и, несомненно, к космическому эшелону СПРН. И это крайне тревожно.

К середине 2000-х годов появились первые признаки очередного витка милитаризации космоса. В феврале 2004 г. был утвержден доклад Военно-воздушных сил США «U.S. Air Force Transformation Flight Plan-2004». Позднее основные положения доклада нашли отражение в разработке Комитета начальников штабов, известной как «Единая перспектива-2010», получившей дальнейшее развитие в документе «Единая перспектива-2020». Заявлено, что главный принцип построения американских вооруженных сил — «всеохватывающее господство». Армия США должна быть готова к проведению крупномасштабных военных операций, в том числе, в космосе, — с самыми решительными целями.

Важное место в планах развития технических средств, связанных с военным космосом, отводится космическому эшелону СПРН нового поколения.

С начала 1970-х годов до настоящего времени на вооружении США находится система IMEWS («Integrated Missile Early Warning Satellite») с космическими аппаратами (КА) на геостационарных орбитах (ГСО). Задача системы — совместно с наземными РЛС обнаруживать пуски советских и китайских межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на участке выведения.

В настоящее время над Тихим, Атлантическим, Индийским океанами и европейской зоной размещены девять спутников IMEWS, зоны обзора которых перекрывают всю полосу вдоль экватора. Все они оснащены приемниками инфракрасного излучения, с помощью которых и осуществляется обнаружение пусков ракет. Последний спутник этой группировки был запущен в декабре 2007 года.

Заменить систему IMEWS призвана более современная SBIRS («Space-Based Infrared System»). Это интегрированная система, в составе которой — четыре геостационарных спутника (GEO), два аппарата на высокоэллиптических орбитах (HEO) и наземные пункты сбора и обработки данных и управления группировкой. Как часть этой системы планируется иметь до 24 низкоорбитальных спутников «Space Tracking and Surveillance System» (STSS). Все КА системы SBIRS оснащены приемниками инфракрасного излучения.

Низкоорбитальные спутники STSS предназначены для обнаружения стратегических, тактических и оперативно-тактических ракет и поддержки войсковых соединений и отдельных подразделений. В их задачу входит сопровождение ракеты, обнаруженной высокоорбитальными спутниками SBIRS или IMEWS. Объектами обнаружения и дальнейшего сопровождения могут быть боеголовки и другие фрагменты ракеты после их отделения. В дальнейшем для измерения дальности и определения вектора состояния цели спутники STSS будут оснащены лазерными локаторами.

По состоянию на март 2013 года объединенная группировка SBIRS–STSS представлена семью спутниками: GEO-1 (USA-230, 2011), GEO-2 (USA-241, 2013), HEO-1 (USA-184, 2006), HEO-2 (USA-200, 2008), STSS-ATRR (USA-205, 2009), STSS Demo 1 (USA-208, 2009) и STSS Demo 2 (USA-209, 2009).

Какова же ситуация с российской космической группировкой СПРН? По данным интернет-ресурса «Стратегическое ядерное вооружение России», в составе нашей СПРН по состоянию на ноябрь 2013 г. работали два спутника типа 74Д6 на высокоэллиптических орбитах (ВЭО) — Космос-2422 и Космос-2446 (система УС-КС) и один на геостационарной орбите — Космос-2479 (типа 71Х6, система УС-КМО). Это последние спутники, изготовленные в НПО им. Лавочкина. С начала 1990-х практически прекращено финансирование работ по системе УС-КС, а к 1995 году — и по системе УС-КМО. Сборка аппаратов для поддержания орбитальной группировки производилась из оставшихся от советского времени деталей и агрегатов. К настоящему времени эти заделы исчерпаны.

Итого — шестнадцать против трех! Таково количественное соотношение сил США и России в космическом сегменте СПРН. А с учетом качества? Что мы можем противопоставить «всеохватывающему господству»?

Считается, что новое слово в судьбе космического эшелона СПРН России должен сказать проект Единой космической системы (ЕКС). Головным разработчиком системы является ОАО «Корпорация «Комета». Это предприятие специализируется на создании командных пунктов, глобальных информационно-управляющих систем различного назначения, разработке, производстве и эксплуатации аппаратных и программных средств для наземных и аэрокосмических комплексов управления, мониторинга и телекоммуникаций.

«Комета» была головным разработчиком систем УС-К, УС-КС («Око»), УС-КМО («Око-1») еще с советских времен. Головным разработчиком космических аппаратов для этих систем являлось НПО им. Лавочкина. Всесоюзный научно-исследовательский институт телевидения (ВНИИТ) разрабатывал бортовую аппаратуру обнаружения телевизионного типа, а Государственный оптический институт им. Вавилова (ГОИ) — аппаратуру теплопеленгационного типа.

В НПО им. Лавочкина всегда настаивали на концепции, заложенной в системе УС-К. Она предусматривала наличие всего четырех спутников на высокоэллиптических орбитах (ВЭО), располагавшихся так, чтобы области наблюдения отдельных аппаратов в совокупности покрывали бы все ракетоопасные районы (РОР). При этом каждый спутник должен вести наблюдение из верхней части орбиты в течение 6 часов. Движение спутников было синхронизировано таким образом, чтобы в любой момент времени любая точка РОР оказывалась под наблюдением, а спутники еще и страховали друг друга. С этой целью был создан аппарат с трехосной системой ориентации и с возможностью управления по всем трем осям. Доставка его на орбиту могла быть осуществлена легкой ракетой «Молния-М», что в три раза дешевле, чем вывод на ГСО с помощью тяжелой ракеты «Протон-К». Блестящее техническое решение! Не оно ли послужило прообразом для спутников HEO новой американской системы SBIRS?

Однако из-за проблем с аппаратурой обнаружения (они были устранены только в 1984 году) от УС-К пришлось отказаться — в пользу системы УС-КС с восемью спутниками на ВЭО и одним, страхующим, на ГСО. Очевидные недостатки УС-КС, по сути, временной системы, явились причиной недоверия со стороны ряда специалистов «Кометы» к самой идее использования высокоэллиптических КА. Тем более, что они не использовались в американской IMEWS.

Возможно, эти разногласия и сыграли свою роль в том, что давний партнер «Кометы» — НПО им. Лавочкина — вне проекта ЕКС. Но есть и иное объяснение. «Комете» нужны были партнеры с деньгами. А они могли быть у тех, кто к моменту проведения тендера на разработку КА уже имел источники финансирования, отличные от государственных. У НПО им. Лавочкина их не было. А были они, к примеру, у ГКНПЦ им. Хруничева — от коммерческих пусков — пока не иссяк запас «Протонов». Неплохие перспективы были и у РКК «Энергия» — участника международных проектов с орбитальными станциями «Мир» и «МКС».

А могло ли быть иначе в условиях весьма скромного финансирования затяжных космических программ? Из этой же логики, вероятно, исходил «Газпром», заказав «Энергии» спутники серии «Ямал». И, тем самым, профинансировал развитие нового для «Энергии» направления — беспилотных КА современного типа. И этот интеллектуальный и технологический задел не менее ценен, чем финансы «Газпрома».

Так или иначе, сегодня именно «Энергия» — головной разработчик КА ЕКС. Космический аппарат, по-видимому, строится на основе отвечающей требованиям модульности универсальной негерметичной платформы «Ямал», в которой сосредоточены системы управления, энергопитания, терморегулирования. Платформа всесторонне отработана — «Ямалы» работают более 9 лет.

По оценке специалистов, пишет «Газета.Ru», ЕКС сможет обнаруживать старты не только МБР, баллистических ракет подводных лодок, но и оперативно-тактических и тактических ракет, а также обслуживать систему военной связи. У «Энергии» есть ресурсы, необходимые для создания КА. Но сколько для этого понадобится времени?

К сожалению, сообщения СМИ, в которых упоминается ЕКС, пока не радуют. Еще недавно у «Энергии» были проблемы с военными. В ноябре 2011 года «Коммерсант.ру» сообщал о том, что предметом разбирательства в арбитражном суде Москвы стал срыв сроков окончания работ по ЕКС. И это уже после переноса их с июня 2008 года на май 2010-го!

Из публикации в «Красной звезде» от 3 февраля 2014 года следует, что строительство монтажно-испытательного корпуса для космических аппаратов ЕКС (его ведет Спецстрой России) едва ли будет завершено до конца года. Настораживает сообщение Interfax.ru (3 сентября 2013 года) о том, что начальнику одного из управлений Спецстроя Александру Белову предъявлено обвинение в хищении крупной суммы в рамках реализации программы ГЛОНАСС. Продолжаются перестановки в руководстве Роскосмоса, идут разговоры о реорганизации ракетно-космической отрасли.

Сообщается, что три четверти электроники в российских космических аппаратах — импортного производства. Разве не может в ней быть опасных «спекцзакладок»? Кроме того, в любой момент производитель микросхемы или процессора может прекратить их выпуск — и наши разработчики аппаратуры и программисты окажутся в очень непростой ситуации.

Всё это мало способствует продуктивной, ритмичной работе. А время идет. Успеют ли создатели ЕКС хотя бы начать первые летно-конструкторские испытания до того, как «посыпятся» последние спутники «Лавочки»?

Ситуация напоминает начало 1999 года. К тому времени так же «истаяла» орбитальная группировка. Впрочем, тогда и остальные сегменты СПРН не внушали оптимизма. Сейчас ситуация получше, надежды военного руководства связаны с загоризонтными РЛС — работы по их строительству и постановке на опытно-боевое дежурство идут по плану.

Но важно понимать, что отсутствие космической группировки СПРН, а значит, наличие «дыр» в системе предупреждения, может обесценить весь ракетно-ядерный щит России — наше оружие сдерживания. Кроме того, ненадежность СПРН России является мощным аргументом информационно-психологической войны против нас.

После инцидента с корейским Боингом-747, сбитым советским истребителем в сентябре 1983 года, СССР был обвинен в превышении необходимого уровня обороны и чуть ли не в людоедстве. «Обжегшись на молоке», в мае 1987-го года войска ПВО позволили приземлиться на Красной площади спортивному самолету 18-летнего Матиаса Руста. И стали предметом насмешек со стороны «мировой общественности» и некоторых соотечественников. В результате командный состав Вооруженных Сил СССР претерпел существенные изменения. А потом был август 1991-го...

К началу 1995 орбитальная группировка СПРН России насчитывала 11 спутников. И всё равно произошла ошибка — когда 25 января 1995 года состоялся пуск норвежско-американской, как потом говорили, научно-исследовательской четырехступенчатой ракеты «Black Brant XII», российская СПРН квалифицировала его как ракетно-ядерное нападение. Дело дошло до «ядерного чемоданчика». Мир пережил несколько неприятных часов.

Три года спустя, 15 и 16 марта 1998 года, Washington Post опубликовала две статьи Д. Хоффмана под объединяющим названием «Shattered Shield» («Дырявый щит») — о деградации российской СПРН.

Через год газета «Российские вести» дала старт дискуссии о российской противоракетной обороне. В ходе дискуссии прозвучало высказывание Т. Постола — эксперта из Массачусетского технологического института: «Есть много российских военных объектов, по которым можно нанести удар с Аляски, и эти объекты будут разрушены, а российские военные даже не узнают, что была ракетная атака... Ситуация — весьма рискованная, потому что она может инициировать решение России о немедленном ответном ударе, который будет основан на ненадежной информации».

Так шаг за шагом господствующим мнением в российских экспертных кругах стало отсутствие уверенности в том, что Россия сможет вовремя и надежно дать отпор агрессору. Не для того ли была затеяна дискуссия о российской ПРО?

Сейчас наши отношения с США отнюдь не улучшились. В этой ситуации бреши в космическом эшелоне СПРН могут стать еще одним основанием для давления на российские элиты (мол, заявления российских властей о мощи ракетно-ядерного щита — это блеф, Россия не сможет воспрепятствовать ракетной атаке). И если в элите и обществе действительно возобладает мнение, что наш щит проржавел и ни на что не годен, то ситуация может ухудшиться катастрофически.

Есть еще год, от силы два. Хочется верить, что создатели СПРН успеют. В эти минуты всего три «лавочкинских» спутника защищают рубежи Отечества. Пожелаем им успехов в их нелегкой службе. А всем создателям СПРН, в особенности тем, в чьих руках судьба космических аппаратов — ответственности перед страной и народом, которые они призваны защищать.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER