Статья
29 января 2014 г. 18:42 / Юрий Бардахчиев
Пока продолжается эта цепочка «архетип — идеал — реальный герой», пока мощь, сила, воля, мужество, бескомпромиссность архетипических героев повторяются в их последователях, героях современности — ничто не потеряно

Русский героизм. Князь Святослав

Прежде чем продолжить разговор о героизме и носителе этого качества князе Святославе, следует решить, кого, собственно говоря, следует считать героем и каково место героя в системе национальной жизни?

Вопросы эти непростые и требуют подробного обсуждения, поэтому в каждой статье мы будем стараться раскрывать те или иные черты этого явления.

Герой — явление очень древнее, он существует во всех мифологиях мира. И почти везде означает одно и то же — человеческое существо высшего порядка, наделенное особыми, удивительными способностями: сверхчеловеческой силой, реакцией, умом, волей, делающими его сходным с божеством. Но самая главная черта — герой по самой своей функции стоит на защите людей от враждебных им сил и существ.

Поскольку мифология — это, коротко говоря, повествование о богах и героях, сотворяющих мир, то важно отметить, как древние представляли себе сам процесс творения мира. Если не вдаваться в подробности, дело обстоит так. Задача богов — из первозданного хаоса (поскольку ничего другого нет) создать космос, то есть упорядоченный, подчиняющийся определенным законам мир. Но хаос — субстрат чрезвычайно мощный, трудно поддающийся «обработке», структурированию, к тому же предельно коварный. Мифологическое сознание наших предков было убеждено, что не до конца структурированный хаос (а при таком масштабе «работы» недоделки, остатки плохо структурированного хаоса внутри космоса неизбежны) несет в себе способность «разъедать», портить только что сотворенный мир.

Отсюда следует, что если боги творят мир, то герои принимают участие в его последующем упорядочении, доведении, так сказать, до окончательно структурированного состояния.

Так, в греческой мифологии, наиболее четко выстроенной по сравнению с другими, всем известный герой Геракл совершает 12 подвигов, каждый из которых есть победа над некими деструктивными силами, которые еще сохранились от первоначального состояния мира.

Так что подвиги Геракла — это вовсе не живописные приключения голливудского героя, а тяжелейшая работа по уничтожению остатков хаоса в космосе. И так обстоит дело со всеми мифологическими героями. Из характера этой работы проистекают, например, трагические судьбы героев (они постоянно имеют дело с порождениями хаоса в виде всевозможных чудовищ, а соприкосновение с хаосом чрезвычайно опасно, можно сказать, заразно, поэтому мало кто из героев умирает своей смертью). Еще одно следствие — непростые взаимоотношения героев с богами. Считается, что боги без героев не могут обойтись, но в то же время ревнуют и к их славе, и к любви к ним людей, которые больше ценят своих героев, чем богов.

Но герои не только участвуют в космогонической работе. Они продолжают очищать мир от скверны в любом виде — и в виде чудовищ во плоти, и в виде их порождений — злобы, страха, ненависти, раздора. Поэтому вслед за мифологиями у всех развитых народов появляется героический эпос, описывающий подвиги героев, защищающих свой народ от врагов, чужеземных захватчиков, разбойников, темных сил. У испанцев это легенды о благородном Сиде, у немцев — о могучем Зигфриде, у англичан — о рыцарях Круглого стола, у русских — героические былины о защитнике земли русской Илье Муромце.

Мы еще поговорим подробнее об этой ипостаси героев, сейчас же подчеркнем, что герои суть архетипы, которые преобразуются в героические идеалы, в свою очередь влияющие на реальную жизнь. Да, деяния идеальных героев мифологии и эпоса невероятны и сверхчеловечны, но если исключить фантастику и заглянуть в суть, то оказывается, что героическое деяние ставит перед каждым человеком высокую планку подвига, взыскует чрезвычайной человеческой мобилизации. И ориентируясь на это, обычные люди совершают подвиги, достойные занесения на страницы героического эпоса.

И тогда эти реальные герои приравниваются по своему статусу к героям мифологическим и былинным. Так что знаменитый комдив Василий Иванович Чапаев, особенно после гениального фильма братьев Васильевых, существует в народном сознании наравне с Васькой Буслаевым и Добрыней Никитичем. А Николай Гастелло и Александр Матросов, подобно многим героям Великой Отечественной войны, уже стали новым архетипом героя, жертвующего собой ради Родины.

И пока продолжается эта цепочка «архетип — идеал — реальный герой», пока мощь, сила, воля, мужество, бескомпромиссность архетипических героев повторяются в их последователях, героях современности — ничто не потеряно. Если же они не повторяются, если народ перестает воспроизводить героев, то угасает сила народного духа и прежде героический народ превращается в народ-обыватель, живущий по принципу: «Мне что, больше всех надо?»

Вот именно это — размыть народный дух, уничтожить в нем героическое начало и заменить на стремление к комфорту (вот она, антитеза героизму!) — намереваются сделать с русским народом. И для этого в первую очередь стирают память народа о его образцовых героях.

Таким образцовым героем мы считаем князя Святослава, к истории жизни и гибели которого теперь можем вернуться.

Мы остановились на хазарском походе Святослава — предприятии дерзком, почти невыполнимом.

Хазарский каганат более двух веков был достаточно мощным государственным образованием, занимавшим территории Северного Кавказа, Приазовья и донских степей. Через его владения проходил очень важный для древнего русского государства торговый Волжско-Балтийский путь.

Обладая, благодаря географическому положению и военной силе, таможенной монополией на этом пути, хазары искусственно усложняли торговые операции русских купцов (и не только их) — они хотели быть единственными посредниками в торговых сделках с Византией и Багдадским халифатом.

Из Руси и Волжской Булгарии купцы везли мед, воск, бобровые и собольи шкуры, меховые изделия. Всё это пользовалось большим спросом в странах Востока, но... Хазарские власти ввели такие пошлины, что купцам было невыгодно, а русскому государству крайне обременительно вести такую торговлю. В 960 году хазарский царь Иосиф заявил: «Я не допущу руссов, прибывающих к нам на кораблях, переправляться к ним (мусульманам)». Изменить ситуацию можно было лишь силовым путем.

Одновременно торговлю Руси с Европой блокировала Византия. Всегда мыслившая геополитически, она не желала появления соперника в лице Русского государства. Более того, Византия вступила в сговор с Хазарией, в результате чего и Восток, и Запад для русской торговли были фактически закрыты.

Так что походы Святослава против Хазарии и затем Византии были необходимостью, а не разбоем. Крупнейший специалист по истории Киевской Руси академик Б. Д. Греков писал, что «...Русь выступила с оружием в руках против вооруженных соседей с вполне определенными целями и задачами и систематически и неуклонно их разрешала».

К середине X века обстоятельства сложились для Руси благоприятно. Внутренние и внешние проблемы сделали Хазарский каганат весьма неустойчивым. Во-первых, обострились противоречия между властной элитой и народными низами, а также между столичной аристократией и феодальными правителями. Это вызывало распри, междоусобицу и ослабляло военную мощь. Во-вторых, ничего не производя (а что можно было производить, имея полукочевое население?) и обогащаясь лишь за счет высоких пошлин и торговли рабами, каганат превратился в типичное паразитарное государство. Это вызывало недовольство стран-соседей. В-третьих, на окраинах Хазарии активизировались враждебные кочевые орды печенегов.

Наиболее ярким показателем загнивания стало то, что в IX–X веках каганат практически не имел собственного войска: подвластные земли оборонялись с помощью мусульманских наемников.

Киевская Русь к этому времени, напротив, максимально консолидировала славянские племенные объединения: новгородские (ильменские) словене, кривичи верховьев Днепра и поляне его среднего течения практически составили этническое ядро нового государства. Это сборное войско и возглавил Святослав.

Итак, Хазарский каганат мог выставить наемное войско около 12 тысяч человек, Святослав, судя по всему, не более 5 тысяч. Но хазарские наемники размещались в основном в крепостях: Саркел (Белая Вежа), Баланджар, Семендер и других. В столице Итиле войск было около 6 тысяч. При молниеносном продвижении русского войска хазарский каган не успел подтянуть все войска из пограничных крепостей для защиты столицы.

В битве у Итиля мусульманские наемники арсии не выдержали мощного удара русской конницы и побежали, а дело довершила пехота, высадившая десант на ладьях и ударившая в тыл хазарского войска.

Разгромив столичный гарнизон, Святослав прошел с боями через земли подвластных хазарам ясов и касогов (осетин и адыгов), захватил Тмутаракань и поднялся по Дону к мощной хазарской крепости Саркел (ныне на этом месте Цимлянское водохранилище), построенной византийскими инженерами. Но и Саркел с его гарнизоном не выдержал внезапного нападения дружины Святослава — крепость пала.

Масштабный хазарский поход Святослава (войско только маршем прошло свыше 3 тыс. км, проплыло 1,5 тыс. км по рекам, провело множество сражений, взяло несколько крепостей) завершился несомненной победой. В результате разгрома ее военных сил Хазария фактически перестала существовать как единое государство. Окончательно добил Хазарию сын Святослава Владимир: ее остатки частично вошли в состав Руси (Тмутараканское княжество), частично продолжили автономное существование. Владения Русского государства расширились до низовьев Дона, Северного Кавказа, Тамани и Восточного Крыма.

Следующим шагом было решение византийского вопроса. Для окончательного его решения у Святослава сил, конечно, еще не было. Но показать византийцам, что с Русью следует считаться, князь уже мог.

Стратегически наиболее целесообразным был поход на Херсонес — город-крепость Византийской империи на берегу Черного моря (близ нынешнего Севастополя). Взятие этой мощной крепости сразу решило бы для Руси вопрос выхода в Центральную Европу и на Балканы.

Но политическая ситуация потребовала иного — незадолго до описываемых событий Болгарское ханство, давний друг и союзник Русского государства, потерпело поражение от Византии. В Болгарии стояли византийские гарнизоны, часть болгарской феодальной элиты была настроена провизантийски. Оставить братьев-болгар в беде Святослав не мог.

Летом 967 года русская рать неожиданно вышла к Переяславцу на Дунае и быстро разбила наспех собранное болгарское войско, к тому же не желавшее воевать с русскими. Очистив Северо-Восточную Болгарию от всех провизантийских элементов, Святослав ничего не изменил в государственном устройстве Болгарии, а за болгарским царем оставил царскую власть. Фактически русское войско совершило освободительный поход, поэтому русское влияние в Болгарии распространилось мгновенно.

Византийский император Иоанн Цимисхий, надеявшийся столкнуть два братских государства и ослабить их, понял, что совершил политическую ошибку. Теперь Византия оказалась перед объединенной силой двух государств. Начиная с лета 970 года произошел ряд сражений русско-болгарского войска и византийской армии (взятие Филиппополя и Адрианополя, ничейное сражение у Аркадиополя, отход союзных войск на зимовку в болгарский Доростол (ныне г. Силистра). Но лишь через год, в июле 971 г., под Доростолом состоялось главное сражение этой тяжелой и сильно затянувшейся войны.

Имперская армия за зиму тщательно подготовилась к ведению боевых действий: был подвезен провиант и фураж, увеличено число осадных механизмов. У Святослава же из 60 тысяч приведенных в Болгарию русских осталось не более 22 тысяч, конницы же вообще не было.

Через два месяца осады Доростола, множества утомительных боев, отягощенный больными и ранеными, ввиду наступавшего голода Святослав решил дать генеральное сражение. Ночью, на военном совете, в ответ на предложение о мирных переговорах он произнес знаменитые слова, переданные потомкам русской летописью: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут». Воины ответили своему предводителю: «Где твоя голова ляжет, там и наши головы положим».

Византийский историк Лев Диакон пишет о сражении при Доростоле: «Войска сошлись, и началась сильная битва, которая долго с обеих сторон была в равновесии. Россы, приобретшие славу победителей у соседственных народов, почитая ужасным бедствием лишиться оной и быть побежденными, сражались отчаянно...».

Прервемся на этом. Следующая статья завершит историю Святослава. В ней мы попытаемся также понять, какова специфика именно русского героизма как черты нашего национального характера.