Судьба гуманизма в XXI столетии

Может быть, всматриваясь в эти хитросплетения, мы больше поймем о Гёте? А заодно и о том, что связывает его «Фауста» в целом и вторую часть в особенности с очень определенной и крайне темной античной архаикой?

Судьба гуманизма в XXI столетии

Орест Кипренский. Портрет Василия Андреевича Жуковского. 1815 г.
Орест Кипренский. Портрет Василия Андреевича Жуковского. 1815 г.

Почему, собственно, надо бросать с трудом найденный след и переходить от темных античных богов, волнующих автора «Фауста», к таким фигурам, как Жуковский?

Во-первых, потому что Жуковский не просто один из русских выдающихся поэтов XIX столетия. Он, между прочим, наставник наследника престола, то есть будущего царя Александра II. И тут культурология начинает очень прочно переплетаться с политологией и теорией элит. А только при таких переплетениях у нас есть шанс добыть искомое и не заплутать окончательно в исследовательском лабиринте.

Во-вторых, потому что Жуковский не существует сам по себе. Кто такой Жуковский? Это незаконнорожденный сын помещика Афанасия Ивановича Бунина. Мать Жуковского — пленная турчанка Сальха, при крещении получившая имя Елизаветы Дмитриевны Турчаниновой.

История этой пленной турчанки содержит в себе определенные разночтения. То ли ее привез из-под крепости Бендеры один из крепостных Бунина, участвовавший в русско-турецких войнах. То ли некий майор Муфель отдал эту турчанку на воспитание Бунину.

В любом случае и сам Бунин — отец Жуковского — не принадлежит к высшей элите русского общества. Но уж тем более к ней не принадлежит его незаконнорожденный сын, которого по просьбе не слишком сановитого Бунина совсем не сановитый белорусский дворянин Андрей Григорьевич Жуковский сначала крестил, а потом еще и усыновил.

Нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить редакции о найденной ошибке