Статья
/ Сергей Александров
Я очень хочу, чтобы орбитальный космодром был. Чтобы он был российским. В данных социально-экономических условиях у меня не вызовет отторжения, если он будет построен на средства российской частной компании (я, правда, абсолютно не верю в такую возможность...). Но возникает стойкое ощущение, что затея возникла с одной единственной целью: отчитаться на каком-нибудь «высоком совещании», что «у нас тоже есть частная космонавтика — и круче Маска и Безоса».

К соглашению Роскосмоса и S7 о создании орбитального космодрома

астронавт, открытый космос, мкс
skeeze, pixabay, cc0

24 ноября «Известия» оповестили прогрессивное человечество о гигантском шаге «российской частной космонавтики» — госкорпорация «Роскосмос» и ООО «С7 Космические транспортные системы» (группа компаний S7) подписали соглашение о создании орбитального космодрома.

Никакие технические подробности неизвестны, сайты заинтересованных организаций хранят молчание, поэтому эксперты, опрошенные «Известиями», обсуждали только «проблему в общем».

«В общем» необходимость орбитального космодрома давно назрела. Его планировал создать еще Королев сначала в рамках проекта ТОС («тяжелой орбитальной станции») и «орбитального пояса», а потом «многоцелевой космической базы-станции» (от которой, после множества трансформаций, остались базовый блок «Мира» и служебный модуль МКС «Звезда»). Слабой альтернативой орбитальному космодрому был «шаттл», позволявший между выходом на орбиту и отделением выводимого спутника хотя бы «прозвонить» еще раз его бортовые системы, как-то проверить механические устройства... Но вот попробовать двигатели спутника или проверить его пневмогидросистему на борту «шаттла» было невозможно.

Сегодня импровизированным «космодромом» для микроспутников (точнее, уже нано- и пикоспутников массой 1-10 кг) служит МКС, но это, конечно, лишь первый шажок. А самое главное — орбитальный космодром реально позволяет надолго отказаться от создания ракет-носителей сверхтяжелого класса. Крупногабаритные, тяжелые космические объекты, необходимые для дальнейшего освоения космического пространства, можно будет собирать на орбите из фрагментов, посильных тяжелым машинам (до 40 т), а то и средним (до 15 т). Сами фрагменты при этом не будут свободно летать, ожидая стыковки со следующим фрагментом и «выжигая» (во всех смыслах) свой ресурс, а будут храниться до поры на орбитальном космодроме с внешним обеспечением теплового режима, внешним питанием и пр.

Но это — в общем. А при чем тут S7? Авиакомпания S7?

Опять-таки, теоретически транспортной корпорации логично озаботиться развитием транспортных средств, тем более, что S7 с большой помпой выкупила комплекс «Морской старт» и — вроде как — собирается заняться транспортом космическим. Но вот здесь-то и начинаются недоуменные вопросы...

«Морской старт» — выдающееся достижение советского и норвежского технического гения (советские ракета и стартовое оборудование, норвежская плавучая платформа), реализованное на американские деньги и под американской юрисдикцией. Но с экономической точки зрения проект стал провальным. Не потому, что в нулевых или десятых годах космическая экономика сильно изменилась по сравнению с девяностыми. А потому, что с самого начала в проект были заложены не самые оптимальные технические решения.

Прежде всего, сама ракета. Ракета-носитель среднего класса 11К77 «Зенит» создана для массовых регулярных запусков на околоземные орбиты спутников военного назначения. С этой целью для «Зенита» в нашей стране существует не уникальная, но для остального мира фантастическая система автоматического старта. Она опирается на огромный (самый большой в мире) опыт днепропетровского КБ «Южное» (и, разумеется, множества предприятий, участвующих в кооперации) по созданию боевых баллистических ракет и стартовых комплексов для них. Но... разумеется, создание такой сложной системы требует соответствующих затрат. И окупается (если окупается...) лишь в том случае, если запуски действительно массовые и регулярные: 20-50 или больше пусков в год.

Так сложилось, что довести «Зенит» до перестройки и резкого сокращения грузопотока на орбиту, а также создать для него полезные грузы не успели. После распада СССР ракета оказалась в другом государстве и делать под нее военные нагрузки стало затруднительно. А коммерческих пусков для этого носителя в любом случае было гораздо меньше, чем планировалось. Т.е. экономическая эффективность проекта с самого начала была под вопросом.

Но зато именно автоматический старт позволил поставить его на морскую платформу. Тут, однако, есть еще один нюанс.

«Морской старт» работает следующим образом. Ракетные блоки, обтекатель и полезный груз привозятся в базовый порт и загружаются на т.н. командное судно, где носитель собирается. Затем собранную ракету здесь же, в порту, перегружают на платформу, после чего она вместе с командным судном выдвигаются в точку старта, т.е. на экватор. Здесь персонал с платформы переходит на командное судно, автоматические системы осуществляют установку, заправку и пуск ракеты. После чего платформа и судно направляются обратно в базовый порт — и цикл повторяется. Но платформа не лайнер, она никоим образом не рассчитана на регулярные трансокеанские рейды! На одно топливо на такой пробег уйдет весь доход от коммерческого пуска — и реально уходит! Было бы гораздо логичнее, если бы платформа постоянно держалась где-то в районе точки пуска, а командное судно, гораздо более пригодное для дальних рейсов, подвозило к ней ракеты. Однако возникает вопрос: а возможна ли перегрузка собранной ракеты (это, между прочим, 57 м в длину и 3,9 м в диаметре) с судна на платформу в открытом океане? Неужели при создании комплекса не видели проблему?

В результате, при таких расходах и небогатом «портфеле заказов» (никак не более 5 пусков в год) международный эксплуатант «Морского старта» обанкротился.

Дальше началось странное.

Комплекс выкупил один из соучредителей и совладельцев предприятия — РКК «Энергия» (это уже много позже у «Энергии» его выкупила S7). Результатом сей коммерческой операции стали (наряду с прочим) отстранение и домашний арест президента компании В. Лопоты. Но это — результат, а причина так и осталась непонятной. Единственное известное мне объяснение, опирающееся на какую-то реальность, — болезненное нежелание руководства «Энергии» иметь какие-либо дела с ГКНПЦ им. М.В. Хруничева и «Ангарой». Если кто знает другую «смехостойкую» версию — поделитесь.

Однако дальше началось еще более интересное. 4 года назад на Украине, где после перестройки остался Днепропетровск и, соответственно, КБЮ и «Южмаш», произошел государственный переворот. Прямым и непосредственным его результатом стал разрыв всех кооперационных связей с Россией (где производится немалая доля комплектующих «Зенита», от двигателя 1-й ступени РД-170, до специальной стали для переходной фермы, соединяющей ракетные блоки). За этим закономерным образом последовали резкий спад производства на всех высокотехнологичных предприятиях незалежной, вплоть до их остановки. И несмотря на то, что «Южмаш» еще делает блок 1-й ступени для американской ракеты легкого класса «Антарес», завод уже третий год балансирует на грани закрытия.

И при этом S7 подписала с «Южмашем» контракт на поставку 12 (двенадцати!) РН «Зенит»!

Как этот контракт будет выполняться чисто физически? Какова вероятность его реализации? Как будет обеспечиваться надежность носителей? И как, извините, после подписания этого контракта нужно оценивать умственные способности менеджмента ООО «С7 Космические транспортные системы»???

Но вернемся к свежей новости. Существуют четыре организации на нашей планете, имеющие реальный опыт создания орбитальных станций. Это отечественные РКК «Энергия» и КБ «Салют» ГКНПЦ им. М.В. Хруничева (причем эти две организации создавали станции в тесной кооперации), американская фирма «Боинг» и организация — разработчик орбитальных станций Китая. Что-то про соответствующие хотя бы консультации S7 с кем-то из перечисленных пока не слышно. Нет, конечно, орбитальную станцию может построить кто-то еще. Только этому «кому-то» потребуется лет десять времени и непрогнозируемо сейчас, сколько средств на освоение соответствующего опыта. И на объемные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Ведь несмотря на многолетние теоретические рассуждения, нет готовых технологий хранения на околоземной орбите криогенных компонентов топлива и их перекачки, только еще отрабатываются технологии орбитального обслуживания космических аппаратов. А если действительно встанет задача опробования смонтированных тут же на строящийся корабль маршевых двигателей, это потребует сложнейших баллистических расчетов — да и вообще не очень понятно, как это сделать… И перечень проблемных вопросов можно продолжать долго. Менеджмент авиакомпании хотя бы примерно представляет масштаб задачи — нет, правильнее сказать — размер бедствия? Что-то сомнительно, что весь холдинг S7 стоит столько, сколько средств потребуется на создание орбитального космодрома…

Я очень хочу, чтобы орбитальный космодром был. Чтобы он был российским. В данных социально-экономических условиях у меня не вызовет отторжения, если он будет построен на средства российской частной компании (я, правда, абсолютно не верю в такую возможность...). Но опираясь на сказанное выше, возникает стойкое ощущение, что все описанное затеяно с одной единственной целью: отчитаться на каком-нибудь «высоком совещании», что «у нас тоже есть частная космонавтика — и круче Маска и Безоса». Отчитаться — а там хоть трава не расти...

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER