Предлагаю всем гражданам России непрерывно представлять себе кусок сыра в виде успокоительного образа, смягчающего их отсидку... прошу прощения, пребывание в самоизоляции. Ну и вспоминать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А здесь речь идет о сыре с фантастической ценой во многие триллионы долларов

Коронавирус — его цель, авторы и хозяева. Часть VII — окончание

22 апреля 2020 года The New York Times напомнила, что идея социального дистанцирования как меры немедикаментозного вмешательства при борьбе с эпидемией впервые была озвучена в Национальной стратегии по борьбе с пандемическим гриппом (2006 год) и указала имена Картера Мехера и Ричарда Хэтчетта в качестве основных авторов идеи социального дистанцирования, согласно которой жильцы одного дома будут выходить гулять в одно время, руки за спину, а жильцы другого дома в другое время — и тоже руки за спину.

Вот что сообщила The New York Times: «Доктор Хэтчетт и Мехер предложили, чтобы американцы в отдельных точках могли бы вернуться к подходу самоизоляции, который впервые широко был применен в Средние века. То, как эта идея — родившаяся из просьбы президента Джорджа Буша по обеспечению лучшей готовности нации к следующей вспышке заразной болезни — стала сердцем национального руководства по ответу на пандемию, является одной из нерассказанных историй коронавирусного кризиса». Или коронавирусного безумия, как я говорю.

«Когда они (Хэтчетт и Мехер. — С. К.) представили свой план, высокие чиновники, которые, как и другие в США, привыкли опираться на фармацевтическую индустрию с ее растущим ассортиментом новых лекарств против новых медицинских вызовов, встретили его со скептицизмом и долей насмешки».

Газета подчеркивает, что Мехеру и Хэтчетту пришлось «преодолеть сильное внутреннее сопротивление. Сегодня концепция социального дистанцирования (взятая из Средних веков, как говорит газета. — С. К.) хорошо знакома почти каждому. Но когда она впервые была продавлена через федеральную бюрократию в 2006 и 2007 годах, она рассматривалась как ненужная и практически невыполнимая. „Люди не могли поверить, что стратегия будет эффективна или сколько-нибудь выполнима“, — вспоминал доктор Мехер».

Для того чтобы эта недавняя информация из The New York Times прозвучала еще более злободневно (хотя, казалось бы, дальше-то уж некуда), я зачитаю небольшой кусок из той бушевской Национальной стратегии по борьбе с пандемическим гриппом 2006 года, о которой через 14 лет упомянула уважаемая американская газета.

Итак, цитата из Национальной стратегии по борьбе с пандемическим гриппом 2006 года, страница 6. «Меры по защите границ и прекращению транспортировок будут наиболее эффективны для замедления пандемии, если они являются частью более масштабной стратегии, которая включает в себя другие виды вмешательств, такие как меры по борьбе с инфекцией (гигиена рук и правила кашля), социальное дистанцирование, изоляция, вакцинация и лечение антивирусными препаратами», — говорилось в Национальной стратегии по борьбе с пандемическим гриппом 2006 года. Сказано это было по заказу Джорджа Буша, Рамсфелда и других. А выполнено Хэтчеттом и Мехером. И не только ими.

Так что же, граждане, и впрямь опять Хэтчетт, и опять Мехер, да и еще кто-то. И всё это для того, чтобы вас сначала заперли в квартиры, а потом на время, вплоть до второй волны пандемии, выпустили, пообещав вторую, третью ходку… прошу прощения, волну COVID-19?

Кто такой этот Ричард Хэтчетт?

Он учился в частном университете Вандербильта и в медицинской школе при медицинском центре этого университета.

Стал доктором наук.

Проработал в разных медицинских институтах.

В 1997 году занимался в Африке лихорадкой Эбола.

С июня 2002 года по июнь 2004 года работал старшим советником в Управлении общественного здравоохранения по готовности к чрезвычайным ситуациям. Притом что само это управление было создано только при Джордже Буше его министром здравоохранения Томми Томсоном, который тоже разминал тему глобального карантина как ответа на биологический удар коммунистического Китая.

Затем — с ноября 2002 года по май 2003 года — Хэтчетт был координатором программ минздрава США при Национальных учениях по противодействию терроризму TOPOFF 2. Антитеррористические учения под кодовым названием TOPOFF 2 — Top Officials (Высшие официальные лица) носили широкомасштабный характер. Целью учений, состоявшихся в мае 2003 года, было выявление уязвимых мест в системе взаимодействия между различными организациями федерального и местного уровня в момент наступления террористической угрозы.

Планирование TOPOFF 2 началось еще в июне 2001 года. Результатом работы сотен специалистов по защите от оружия массового поражения стал 200-страничный сценарий.

По сценарию, сначала в центре Сиэтла террористы взрывают «грязную бомбу» — взрывное устройство, распыляющее радиоактивные вещества.

Затем события переносятся в Чикаго. В городские больницы Чикаго начинают поступать больные с симптомами, напоминающими грипп, причем за сутки их число увеличится в несколько раз.

Согласно сценарию, диагноз, поставленный местными врачами, подтверждают специалисты расположенного в Атланте Центра контроля и предотвращения эпидемий. Выясняется, что чикагцы подверглись атаке с применением биологического оружия — неизвестного вируса — еще три дня назад: таков инкубационный период заболевания. Население Чикаго охватывает паника. Чикагские власти раздают лекарства обезумевшим толпам.

Между тем в канадской провинции Британская Колумбия и в канадском городе Ванкувере внезапно вспыхивает эпидемия похожей на грипп болезни, завезенной пассажирами, прибывшими из чикагского международного аэропорта.

На сайте Global Security учение TOPOFF 2 названо самым крупным и наиболее всеобъемлющим учением по борьбе с терроризмом, когда-либо проводившимся в Соединенных Штатах.

С июля 2005 года по январь 2011 года Хэтчетт занимал в уже много раз обсужденных нами Национальных институтах здравоохранения (NIH) должность заместителя директора по исследованию радиационных контрмер и чрезвычайной готовности.

Хотелось бы особо подчеркнуть, что бюджет этих самых Национальных институтов здравоохранения не просто огромен. Он еще и вырос за последние 20 лет в два с половиной раза. В 1999 году бюджет NIH составлял $15,5 млрд, а к концу 2018 года его раздули до $37 млрд.

На сайте военного бизнес-центра в Северной Каролине указывается, что в 2005–2006 годах Хэтчетт занимал «должность директора по политике в области биозащиты в Совете национальной безопасности Белого дома» и был «основным автором Национальной стратегии осуществления плана по борьбе с пандемическим гриппом. В этом качестве он помог разработать политику и развить стратегии для смягчения последствий пандемии и обеспечения готовности к пандемии».

Хэтчетт еще много чем занимался. Включая координацию медицинской программы по ликвидации последствий ураганов «Катрина» и «Рита». То есть это человек другой деловитости. Это не в чистом виде скандалист, как Фергюсон, — такой карьерный скандалист, понимающий, в чем состоит заказ, и выполняющий заказ. Это человек с сочетанием каких-то знаний с большим и хищным организационным потенциалом.

Такая оригинальная деталь. В январе 2008 года Хэтчетт стал дьяконом пресвитерианской церкви в Бредли Хиллз в Бетесде, штат Мэриленд. Мы вновь утыкаемся в ту конфессиональную тему, которой пришлось заниматься в связи с Редфилдом, Шеппардом Смитом, вице-президентом Пенсом и, как говорилось в советскую эпоху, другими официальными лицами.

С апреля 2009 года по январь 2011 года Хэтчетт работал в штабе национальной безопасности США при Белом доме в должности директора по политике медицинской готовности. Речь шла о готовности к пандемии. Конкретно, он занимался вопросами, связанными с медицинской разработкой контрмер против пандемии 2009-H1N1 (свиной грипп).

Обратите внимание на годы: 2009–2011! Штаб национальной безопасности США, должность — директор по политике медицинской готовности к пандемии. Я не подтасовываю 5–6 фактов. Эти факты валятся и в одну и ту же лузу попадают. А как гласит теория вероятностей, когда фактов очень много и луз тоже много, не бывает, чтобы они просто случайно попали в одну и ту же лузу.

С января 2011 года по март 2017 года Хэтчетт работал в министерстве здравоохранения и социальных служб США в отделе передовых биомедицинских исследований и разработок (BARDA) в должности главного врача и заместителя управляющего. Там же с марта по ноябрь 2016 года он был управляющим.

На сайте Лондонской школы гигиены и тропической медицины указывается следующее: «В BARDA (то есть в отделе передовых биомедицинских исследований и разработок министерства здравоохранения и социальных служб США. — С. К.) доктор Хэтчетт руководил программами по разработке медицинских контрмер против химических, биологических, радиологических и ядерных угроз, пандемического гриппа и новых инфекционных заболеваний и руководил разработкой вакцин, терапевтических средств и средств диагностики для ряда новых вирусов или помогал в этой работе, включая вирусы гриппа H3N2v (гонконгский грипп) и H7N9 (птичий грипп), MERS (ближневосточный респираторный синдром), лихорадки Эбола и Зика».

С апреля 2017 года Хэтчетт является исполнительным директором CEPI. Понятно, кто нас спасает? Уважаемые граждане, вас будут спасать комплексно. Не только через вакцинацию, но и через нее тоже.

Одновременно Хэтчетт входит в правление CEPI — коллегиальный орган управления, в котором представлены инвесторы, наблюдатели и ключевые специалисты в различных областях, связанных с деятельностью CEPI.

Члены правления делятся на две группы — с правом голоса и без права голоса. Исполнительный директор в правлении права голоса не имеет.

Хэтчетт — не единственная фигура, пришедшая из рамсфелдовского прошлого для того, чтобы навязать нам ковидную благодать.

В правление CEPI входит также некий Раджив Венкайя, доктор медицины, президент одной из компаний по производству вакцин. В отличие от Хэтчетта, у Венкайи в правлении есть право голоса. На сайте CEPI указаны такие места работы данного гостя из рамсфелдовского прошлого: вакцинное подразделение, Takeda Pharmaceutical Company Limited.

Takeda Pharmaceutical — это крупнейшая азиатская фармацевтическая компания, входящая в 15 крупнейших компаний в мире. Это японская по своему генезису компания. Ее основатель — японец, господин Тёбээ Такэда. А ее ключевая фигура — президент компании господин Ясутика Хасэгава. Центральный офис компании находится в городе Осака. Там же находится один из научно-исследовательских центров. Одновременно это глобальная исследовательская структура, заводы которой много где находятся, включая Россию. Оборот компании в 2019 году составил почти 31 миллиард долларов.

Вот о чем вспоминает 24 апреля 2020 года член совета CEPI, обладающий правом голоса, он же — руководитель вакцинного подразделения этой самой Takeda господин Раджив Венкайя, который служил когда-то специальным помощником президента и старшим директором по биологической защите в Белом доме. Когда это было? С 2005 по 2007 год. Раджив Венкайя был также основным автором Национальной стратегии по пандемическому гриппу.

Спросят: «А как же Хэтчетт, Мехер и другие?» Успокойтесь. Сам Венкайя нам все расскажет. Вот что говорит Венкайя: «Пятнадцать лет назад в ответ на угрозу птичьего гриппа H5N1 моя команда в Белом доме разработала Национальную стратегию борьбы с пандемическим гриппом. Мы осознали, что миру придется пройти первую волну пандемии и, возможно, вторую волну без вакцины.

Под руководством доктора Ричарда Хэтчетта и Картера Мехера мы работали с разработчиками моделей заболеваний и ключевыми заинтересованными сторонами над созданием стратегии скоординированных вмешательств на ранних этапах (выделено мною. — прим. С. К.), таких как закрытие школ и социальное дистанцирование, для отсрочки и снижения пика заболеваемости и сокращения общего числа заболевших».

Поскольку тут наряду с Хэтчеттом упоминается и господин Мехер, то я даю краткую справку о Картере Мехере — докторе медицины в области реаниматологии, старшем советнике Управления здравоохранения министерства по делам ветеранов США, который входил в ту группу Рамсфелда, чьи деяния описывает цитируемый мною Раджив Венкайя.

Поскольку длинные вклинивания в важное интервью господина Венкайя нецелесообразны, то я приведу только самые существенные сведения по поводу Мехера.

11 апреля 2020 года The New York Times написала, что «через неделю после того, как в США был выявлен первый случай коронавируса, и за шесть недель до того, как президент Трамп наконец принял агрессивные меры для противодействия опасности, с которой столкнулась нация, — пандемией, которая, как прогнозируется сейчас, унесет десятки тысяч жизней американцев, — доктор Мехер торопил самых высокопоставленных бюрократов от здравоохранения пробудиться и подготовиться к возможности более суровых действий».

«Вы, парни, смеялись надо мной, когда я кричал о закрытии школ. Теперь я кричу: закрывайте колледжи и универси­теты», ― написал Мехер группе «Крас­ный рассвет», сообщает газета.

В данном случае газета именует «Красным рассветом» некую цепочку или цепочки писем, организованные главным медицинским сотрудником департамента внутренней безопасности доктором Дуэйном Канива и близкими к нему кругами медицинских экспертов и друзей. Их число в итоге выросло до нескольких десятков. «Красный рассвет», как сказал доктор Канива, был предназначен для обмена информацией между коллегами, отвечающими за COVID-19. Это такая спецсвязь, которая называется «Красный рассвет». При этом коллеги господина Канива были врачами из различных ведомств, включая Пентагон и Департамент внутренней безопасности. Коллеги постепенно раздражались всё более от того, что Трамп не ловит мышей и не вводит крайних мер.

Одним из этих коллег по «Красному рассвету» был этот самый доктор Мехер. Приведя его обращение к коллегам по линии «Красного рассвета» (то есть некоей параллельной бюрократической полусекретной структуры), The New York Times более подробно информирует нас о позиции Мехера.

«Как бы вы их ни занижали (имеются в виду параметры распространения инфекции, обсуждаемые в этой параллельной системе „Красным рассветом“. — С. К.), ситуация будет плохой», — написал старший консультант по медицине в министерстве по делам ветеранов д-р Картер Мехер 28 января 2020 года.

Кому Мехер это написал? Вот этому «Красному рассвету». То есть некоей группе экспертов — ведомственных, сидящих в ведомствах экспертов — по здравоохранению.

Значит, эти эксперты разбросаны по разным ведомствам и университетам и собраны в месте под названием «Красный рассвет». Теперь их инструктирует Мехер. Он говорит: «Занижайте-занижайте параметры, всё равно ситуация будет плохой. И еще не то придется делать. Это я вам говорю. Я знаю, что говорю. Я все это разрабатывал. Я главный по разработке. Цыц!»

Как сообщает The New York Times, Мехер еще 28 января (цитата) «предупредил, что Всемирная организация здравоохранения и Центр контроля и профилактики заболеваний „запаздывают“ с ответом на новый коронавирус». А вот цитируемая The New York Times выдержка из письма Мехера от 28 февраля: «Я думаю, эти данные достаточно точны, чтобы убедить людей, что это все станет совсем плохим, и нам потребуется применить полный набор средств (точечное многоуровневое сдерживание, TLC)».

Ну вот, применили. Теперь все облегченно вздыхают, что вроде завершают применение, и что не до конца еще применили — по смягченной схеме… Не обольщайтесь — всё еще впереди!

Держи дистанцию. Июнь 2020 г. (Фото — Florian Schmetz)
Держи дистанцию. Июнь 2020 г. (Фото — Florian Schmetz)

Ну, а теперь я возвращаюсь к воспоминаниям господина, который во времена Буша руководил и Мехером, и Хэтчеттом, и другими, стоявшими у истоков стратегии всеобщей карантинизации.

Говоря о необходимости объяснить эту стратегию, господин Раджив Венкайя вспоминает о задействованной тогда для такого объяснения метафоре, которая, по его мнению, крайне актуальна и сейчас. Что же это за метафора?

«Объясняя стратегию,  — говорит Раджив Венкайя, — мы попросили людей представить себе каждый вид вмешательства, например, закрытие школы, как кусочек швейцарского сыра — несовершенный барьер для передачи вируса, представленный отверстиями в сыре. Когда в начале вспышки комбинируются несколько частично эффективных вмешательств, как положенные друг на друга кусочки швейцарского сыра, отверстия перекрываются, и передача вируса замедляется или даже прекращается».

Предлагаю всем гражданам России непрерывно представлять себе кусок сыра в виде успокоительного образа, смягчающего их отсидку… прошу прощения, пребывание в самоизоляции. Ну и вспоминать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А здесь речь идет о сыре с фантастической ценой во многие триллионы долларов. Что же касается того господина, который делится с нами этими воспоминаниями, то он ведь не останавливается на делах давно минувших дней, а говорит о ковиде следующее:

«Правительства по всему миру применили варианты этой стратегии (сыра. — С. К.) против COVID-19. Южная Корея добилась успеха с особенно эффективным кусочком (сыра. — С. К.): массированное тестирование, отслеживание контактов, карантин и изоляция. Как только было признано, что COVID-19 передается в США, Штаты приняли многоуровневые подходы, чтобы избежать катастрофической нагрузки на больницы и спасти жизни. Мы только начинаем наблюдать результат этих усилий.

Мы не можем изменить прошлое, но у нас есть второй шанс показать, что мы можем сдержать этот вирус. Широко распространенные требования оставаться дома могут в конечном итоге подавить передачу вируса до уровня, который существовал несколько недель назад, перемотав эпидемиологические часы и сделав возможным сдерживание еще раз.

На этом этапе мы можем предпринять три шага, которые позволят нам ослабить самые ограничительные меры по социальному дистанцированию и вновь открыть наши города».

Требование, чтобы все носили маску, — это требование № 1.

«Тканевая маска не обеспечивает существенной защиты человеку, носящему ее, но она может помешать зараженному человеку передать COVID-19 другим. Эпидемиологи называют это контролем источников. Центры по контролю и профилактике заболеваний CDC уже рекомендовали гражданам использовать маски для лица и опубликовали инструкции, как самому изготовить маску, но этого недостаточно. Нам нужна директива, а не просто рекомендация, чтобы каждый носил маску из ткани в общественных местах. Это может существенно сократить заражение в сообществах, одновременно позволяя людям выходить из дома. Это также решило бы острую проблему передачи вируса людьми, у которых нет симптомов».

Есть симптомы, нет симптомов — носи маску!

«Несколько производителей одежды начали производство тканевых масок, чтобы каждый мог иметь их. Универсальный источник контроля может быть очень эффективным слоем швейцарского сыра, который позволил бы нам смягчить другие, более ограничительные меры».

Далее Венкайя описывает требование № 2:

«Проводить тестирование людей. Поскольку мы ослабляем социальное дистанцирование, способ предотвратить вспышки — это быстро найти людей с вирусом и прекратить дальнейшее распространение через тестирование, отслеживание контактов, изоляцию и карантин. Это требует доступности тестирования везде, причем результаты должны быть готовы в течение часов, а не дней.

Чтобы это работало, тестирование должно быть доступно, когда и где людям это нужно. Будут играть роль центры для обслуживания автомобилистов в машинах или передвижные лаборатории, но мы также должны обеспечить тестирование людей, так же, как мы делаем это с услугами каршеринга и доставкой еды. Наем и подготовка рабочей силы позволят расширить отделы общественного здравоохранения с нехваткой кадров и вернут людей к работе. Работники с медицинским образованием могут собирать образцы при поддержке армии немедицинского персонала с соответствующими средствами индивидуальной защиты для безопасного отслеживания контактов и предоставления рекомендаций по добровольной изоляции и карантину. Технологические платформы, которые приводят в действие гигантскую экономику, могут быть перепрофилированы и растиражированы, чтобы сделать это возможным по всей стране.

Самым важным фактором, способствующим своевременному тестированию, станет широкая общественность, чей вклад и чувство личной ответственности могут обеспечить проведение тестирования, когда оно необходимо. Было бы идеальным, если бы люди шли на тестирование в тот момент, когда у них появляются симптомы, так же рефлексивно, как они используют термометр, если у них лихорадка.

И если у них есть COVID-19, то, изолируя себя и прося свои контакты добровольно изолироваться, они могут помочь им стать конечным звеном цепи передачи, а не просто звеном в ней».

Это слова руководителя рамсфелдовской программы господина Венкайи, который сейчас занимается всем этим в очень крупной фирме. Это его слова и его подельников. И слова эти звучат не в отдаленную эпоху, я их не из далекого прошлого вынимаю. Это звучит сейчас.

Король в сыре. 1830
Король в сыре. 1830

Ну, а дальше Венкайя, успокаивающий нас с помощью адресации к метафоре швейцарского сыра, переходит к главному, оно же — очередные отсидки… прошу прощения, акты гражданской ответственности.

«Приготовьтесь к повторным скачкам COVID-19», — заявляет этот господин. Заявив же оное, разъясняет, почему надо приготовиться.

«Как мы видим в Азии,  — говорит он, — ослабление социальных вмешательств может привести к возобновлению передачи вируса. Это будет представлять риск до тех пор, пока у нас не возникнет иммунитета у существенной части населения в результате применения вакцины и/или предыдущего воздействия вируса. Нам необходимо определить триггеры для раннего и скоординированного повторного введения социальных вмешательств, такие как лабораторный надзор в сообществе или наша неспособность связать новые случаи с известными случаями. Эти триггеры и действия должны быть поняты и осуществлены всеми сообществами.

После этой волны пандемии COVID-19 у нас будет «новый нормальный» (характерно, что слова и «новый», и «нормальный» взяты этим господином в кавычки. — С. К.) образ жизни и работы, который обеспечит некоторый уровень защиты по сравнению с нашей жизнью до пандемии. С самого начала мы можем ожидать меньше публичных собраний, меньше поездок, больше социального дистанцирования на рабочем месте и больше взаимодействий в виртуальном пространстве. Это, безусловно, снизит риск повторного скачка. И если мы успешно развернули первые два решения — маски и тестирование, — мы можем избежать самых крайних мер, которые мы проводим сейчас».

Завершая свое пророчество, господин Венкайя вновь — у него, видимо, какое-то специальное к этому влечение — адресует нас к метафоре швейцарского сыра… Много умерших от COVID-19, все прочее… Можно было бы что-нибудь еще разыскать…

Итак, метафора швейцарского сыра в исполнении господина Венкайи: «Эти вмешательства (три только что перечисленные. — С. К.), — говорит он, — представляют собой нарезанные ломтики швейцарского сыра, которые могут позволить нам вновь открыть наши города, одновременно предотвращая повторное возникновение инфекций. Они позволят нам сгладить вторую волну пандемии, если она случится осенью — или раньше — но самое главное, они позволят нам выиграть столь необходимое время, пока мы не получим вакцину». Которую он как бизнесмен-вакцинатор произведет. Или его подельники по этому делу.

Ну и, конечно же, вакцину получит в любом случае CEPI, членом правления которой является данный представитель крупнейшей японской фармакологической компании и одновременно один из членов той группы Рамсфелда, которая впервые стала разрабатывать карантин (я убежден теперь в этом просто на 100%!) не как меру защиты населения, это предлог, а как способ трансформации и общества, и человека.

Но имею ли я по-настоящему серьезные основания для того, чтобы настаивать на том, что ковидные дела и впрямь заточены, повторю еще раз, на трансформацию и общества, и человека? Да, я имею основания так полагать. Но об этом в следующей серии.

(Продолжение следует.)

Марсель Мариен. Швейцарская точность. 1969
Марсель Мариен. Швейцарская точность. 1969
Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER
Cтатьи газеты «Суть времени» № 389