Песня «Пливе кача по Тисині» изначально не имела к украинскому национализму и его радикальным формам никакого отношения, но была им, скажем так, «приватизирована»

Какие песни хороши во время спецоперации?

Архип Куинджи. Украинская ночь. 1876
Архип Куинджи. Украинская ночь. 1876
Архип Куинджи. Украинская ночь. 1876

В № 486 нашей газеты была опубликована статья Евгении Амосовой «Спрячем демонов, чтобы достать в нужный момент?» Она целиком посвящена разбору и критике песни донбасского военкора и музыканта Акима Апачева «Пливе кача». Песня написана и исполняется на украинском языке и вызвала значительную реакцию как в России, так и на Украине. Мне кажется, что критика Евгении Амосовой избыточна и во многих местах неверна, а потому хочу представить читателям этот полемический материал.

Начну с небольшой справочной информации из открытых источников. Об авторе. Аким Апачев ― коренной мариуполец, живущий после событий 2014 года в ДНР. Он военный корреспондент, освещал события в горячих точках (не только в Донбассе, но и, к примеру, на Ближнем Востоке). Не так давно запустил собственный Telegram-канал, целиком посвященный событиям СВО и более всего ― битве за Мариуполь (пока она еще шла). Попутно Аким ― выросший из донбасской войны хип-хоп-музыкант, записавший несколько песен на военную тематику, в том числе совместные с Юлией Чичериной «Армата» и «Урожай».

Песня «Пливе кача по Тисині», к которой осознанно апеллирует Аким в своем новом треке ― это старинная народная песня закарпатских русинов, впервые записанная на бумаге и в нотах советским украинским фольклористом и писателем Василием Гренджа-Донским (в двадцатых годах ХХ века). Сам текст песни не несет никакого идеологического подтекста и является трагическим диалогом погибающего в чужих землях солдата и его матери. Можно предположить, что песня получила большое распространение в народе во время кровопролитной Первой мировой войны, бушевавшей в том числе и в Закарпатье.

Во время событий Второй мировой войны и последовавшей за ней долгой борьбы с бандеровцами песня «Пливе кача по Тисині» использовалась украинскими националистами как похоронная. В значительной мере с тех пор они сделали ее «своей». Второй всплеск внимания к ней случился после событий января-февраля 2014 года ― ею отпевали первых погибших активистов Евромайдана, затем так называемую «Небесную сотню», а позже и убитых в Донбассе националистов. Подытожим. Песня «Пливе кача по Тисині» изначально не имела к украинскому национализму и его радикальным формам никакого отношения, но была им, скажем так, «приватизирована» и сегодня действительно является одной из ключевых для современной Украины. Тем более что отпевания убитых там теперь очень часты. Западные деньги и медиа-перемоги ― это удел циничной элиты. Народ же в основном получает гробы.

Думается, что донбасский военкор и рэпер Аким Апачев оттолкнулся от «Пливе кача по Тисині» именно по описанным выше причинам. И потому, что она изначально народная. И потому, что особо ценима противником. И потому, что тема ее ― смерть. Верный ли это ход ― вопрос спорный. Сможет ли автор «отобрать» ее у бандеровцев, перезагрузить отношение к ней ― неизвестно. Это покажет будущее. То, что таким дерзким поступком он немало взбесил противника и кого-то смутил в России ― уже факт. Но сейчас у всех горячие головы. Для понимания, получилось ли у него задуманное, нужно время.

Однако песня Акима Апачева ― это не только адресация к народному тексту, но и самостоятельное произведение. Я выскажу к нему свое отношение, альтернативное анализу и выводам Евгении Амосовой.

Итак, песня написана по горячим следам и схвачена автором из самой жизни. Он ― житель Мариуполя, это его малая родина. Он сам наблюдал боевые действия, общался с бойцами, штурмовавшими город и, скорее всего, с пленными украинцами. Своей песней он как бы подводит итог, обобщает произошедшее. Да, кому-то не близок рэп, кто-то видит в ее образах определенный сумбур (возможно, я не профессиональный филолог). Но эта песня ― феномен вскипевшей сейчас бурной жизни, и только за это к ней нужно отнестись с уважением и вниманием.

Итак, отнесемся. В песне два мотива. Один ― мужской, боевой наступательный речитатив. Текст куплетов построен как обращение к пленным «Азова»* и тем, кто еще не поднял руки на других фронтах. Для русских слушателей важно понимать, что песня адресована бывшим соотечественникам автора, одержимым «украинством хворым», которых теперь приходится «лечить «Калибрами». Это очень важно ― автор заявляет себя не как русский, а как представитель другой, здоровой Украины. Украины Хмельницкого, Гоголя и Ковпака ― и потому он имеет право на ее землю, культуру и язык.

Скажем прямо ― адресаций к этой дружественной России Украине нам сейчас очень не хватает. Россия не ведет почти никакой пропагандистской работы на стороне противника (в отличие от Украины, которая активно работает на нашей). Самое плохое, что мы можем сделать ― это оттолкнуть уцелевшую после восьми лет давления адекватную часть украинского общества. Которая, конечно же, есть, но затаилась. Она боится и своих собственных «зихисников», и российского наступления. Ибо желать прихода России в Сети ― это одно. А сидеть в штурмуемом русской армией городе ― это другое. Так вот, нельзя, чтоб пока еще лишь лозунг Киева о «народной войне» против России стал реальностью. Это самый плохой для нас сценарий. И потому антибандеровские украинские месседжи очень важны, они на вес золота. Мариупольская песня на мове ― как раз из таких. Ее нужно поддержать, несмотря на все «но» различий в музыкальных вкусах и иных разногласий.

В тексте песни есть очень удачные, на мой взгляд, образные находки и адресации. Это, да, сравнение России с «чумным доктором». Ведь если фашизм ― это «чума» (давний устоявшийся образ), то лечащий от него ― именно «чумной доктор», берущий на себя все «удовольствия» данной работы. И, конечно, очень силен финальный куплет про «ляха и москаля». Ибо бандеровская Украина сейчас не только остервенело воюет со вторым, но и активно продается первому, всё больше превращая свой народ в пушечное мясо Североатлантического альянса.

Теперь о другом мотиве ― женском, адресующем к изначальной траурной песне. В Сети возмущаются ― «что мы, азовцев*, демонов отпеваем»? Не отпеваем, но да, хороним. На войне хоронят даже лютых врагов. Иначе ты сам уже не человек, а животное, тот самый демон, только по другую сторону фронта. И потом, эти «демоны» родились не бандеровцами, а людьми, потенциально нашими по духу и языку. Мы воюем не с инопланетянами, и не с французами, турками или немцами. Мы воюем с обезумевшей огромной частью самих себя, фрагментом Русского мира, волею новой Смуты вставшей на антирусский путь. И за это наша страна тоже несет ответственность. А потому траурный тон «Пливе кача», несмотря на победу в Мариуполе ― более чем уместен. Происходит не только возвращение нашей страны на собственный исторический путь, но и огромная, не выразимая словами трагедия. Убивать и хоронить вместе с «демонами» приходится людей, которые в других условиях могли бы стать нашими братьями.

Хочу также отметить образный ряд «женского» припева. «Серед степу полыхала хата, Богоматерь родит немовлято» (то есть младенца). В этом, я уверен, нет никакой подлой закладки (что подозревает автор первой статьи). Нет, это образ очищения через огонь. Горящая хата ― это происходящее сейчас на Украине, это война. Рождающая младенца Богоматерь ― это новая жизнь, которая, как не раз было в истории, появляется на свет в муках сражения за благую правду. Согласитесь, очень важный и нужный посыл.

В конце статьи хотелось бы сказать об «этикете» военного времени, который считаю предельно важным и из-за которого написал этот текст. Наше движение с автором песни «Пливе кача» ― в одной большой армии. Мы ― соратники, хоть и находимся, условно говоря, в разных подразделениях и родах войск. Во время войны соратники должны быть друг к другу уважительны и корректны, несмотря на противоречия, которые всегда были и будут. Все они сейчас не столь важны, все мы в широком смысле ― товарищи, созидающие большое общее дело ― победу. Беспощадной критике может быть подвергнут лишь тот, кто предал его. Все остальные внутри разноликого войска ― в мире друг с другом, хотя бы на время войны.

Автор песни очевидным образом создал ее, как оружие в войне, как снаряд. Кто-то может считать, что создал с ошибкой, что запустил его криво. Но, во-первых, критикуешь ― предлагай. Что на замену? Если отступить от этого принципа, будет море критики и капелька созидания. Во-вторых, критикуй с уважением к соратнику и его труду. Хотя в данном случае ― всё в порядке. Песня усиливает нас и бьет по врагу, работая на его «языковой территории». Но важен сам принцип. В противном случае в нашем стане поселяется смута, а враг рукоплещет.

Статья Евгении Амосовой, с которой я полемизировал, кончается словами из романа «Репортаж с петлей на шее» чехословацкого коммуниста Юлиуса Фучика: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!» Полностью к ним присоединяюсь, но хочу сделать небольшую поправку. Давайте относить их в том числе и к себе.


* — Организация, деятельность которой запрещена на территории РФ.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER


Другие статьи из сборника «Украинство»