logo
Статья
/ Сергей Кургинян
Чем глубже влечение к природе и чем это влечение фундаментальнее, тем в большей степени обнаруживается темная сердцевина с ее языческой ночной материнской культовостью. Чем больше отторгается природа, тем враждебнее эта ночная языческая материнская культовость, от которой надо бежать в Абсолют, то есть в Великую Тьму

Судьба гуманизма в XXI столетии

Иоганн Генрих Фюссли. Сон пастуха. 1786Иоганн Генрих Фюссли. Сон пастуха. 1786

В Северном Средиземноморье: в Греции, Италии, на юге Франции, на средиземноморском побережье Испании и т. д. — природа носит совершенно другой характер, нежели в свирепых джунглях Индостана. Да и в целом средиземноморская ойкумена настраивает на гораздо более примирительное отношение к природе. Из нее не хочется вырываться, причем с предельным усилием и с ориентацией на ее максимальное отбрасывание. Напротив, в ней хочется раствориться, в нее хочется погрузиться, с ней хочется построить максимально близкие отношения.

При этом понятно, что природа подчиняется определенной цикличности, что с мягкой — в случае Средиземноморья — неумолимостью всё вращается по некоему природному кругу. Но поскольку это вращение является мягким и относительно доброжелательным по отношению к человеку, то почему бы и не вращаться вместе с природой от зимы к весне, от весны к лету, от лета к осени, от осени снова к зиме. Ничего особо страшного в этом нет. Каждое из времен года дарит свои возможности, радует своими красотами и не сулит человеку никаких особых бедствий.

И, казалось бы, нет ничего худого в том, чтобы вместе с природой вращаться так, как это описано и древними поэтами, и тем же Ницше, с чьих откровений по поводу так называемого вечного возвращения я начал обсуждение судьбы гуманизма в XXI столетии. Тогда же я обратил внимание читателя на то, что эти достаточно далекоидущие и отнюдь не только сентиментальные откровения Ницше поразительным образом перекликаются со странной советской песней «Я люблю тебя, жизнь», в которой тоже речь идет о том, что народятся дети, потом внуки и «всё опять повторится сначала».

Почитание различных природных круговращений характерно для античного язычества. И хочешь не хочешь, но такое почитание обязательно низведется в итоге к культу Великой Матери Природы. То есть, по большому счету, к культу всё той же самой Кибелы в различных его — как средиземноморских, так и иных — причудливых модификациях.

Почему же этот культ обязательно должен тем или иным образом обнаруживать в себе некую темную «Кибелину сердцевину», она же — то поклонение Темной Великой Матери, которое подробно рассматривал Эрих Нойманн, этот своеобразный последователь Карла Юнга, с оригинальными построениями которого я заблаговременно ознакомил читателя именно в расчете на то, что сейчас хочу обсудить? Потому что человек очень сильно оторвался от природы. И вернуться в нее, слившись со сколь угодно благолепной, но всё равно чуждой ему природой, человек не может полностью. Наблюдая за природными круговращениями, человек обязательно задастся вопросом о том, что находится в сердцевине этих круговращений. Он на то и человек, чтобы задаваться такими вопросами. А задаваясь ими — начать запрыгивать в эту самую сердцевину.

Это не полная версия статьи из газеты «Суть времени»

Полная версия будет опубликована через 18 дней. Чтобы получить доступ к материалу сейчас, вы можете оформить подписку.

Оформить подписку на газету Суть времени

Купить выпуск в электронном виде

Купить материал в электронном виде