В Иране всем понятно, что они победили — такое настроение. Интервью
Война США и Израиля против Ирана, начатая 28 февраля, приковала к себе общемировое внимание. Иран повел себя во время атак очень мужественно и продемонстрировал умение асимметрично отвечать на действия более сильного противника. Как отметил президент России Владимир Путин на встрече с иранским президентом Масудом Пезешкианом в ходе встречи в рамках саммита ШОС в Бишкеке 1 сентября: «Мы восхищаемся вашим мужеством, стойкостью в борьбе за свои национальные интересы».
Вместе с тем, поступают очень противоречивые да и довольно скудные данные о жизни Ирана после активной фазы военных действий. В августе Исламскую Республику Иран посетил генеральный директор ГК «РусИранЭкспо», помогающей российским компаниям работать в Иране, Александр Шаров. Он поделился с ИА Красная Весна своими впечатлениями от посещения Ирана и рассказал об отношении иранцев к России, Украине и Китаю.
ИА Красная Весна: Вы недавно были в Иране. Могли бы Вы рассказать, какая сейчас там обстановка?
Александр Шаров: Я пробыл в Иране почти две недели в начале августа. Неделю пробыл в Тегеране, ездил со встречи на встречу. Затем был в Энзели, в Реште: там в порту шла отгрузка продукции иранской химической промышленности в Россию. Встречался с представителями многих компаний. В том числе — по поводу подготовки бизнес-конференции, которая пройдет в Москве 17 сентября. Это компании из нефтегазовой сферы, химической, металлургической, IT, финансовые и другие компании.
Обстановка в Иране везде нормальная, рабочая. Люди спокойно относятся к происходящему. Сейчас период отпусков, лето, мало кто находится на рабочих местах. Начальство — в заграничных поездках: то ли отпуск, то ли командировка.
Некоторые моменты происходящего в какой-то момент напомнили август 1991 года в Москве, но буквально через полчаса после того как появилось такое впечатление, началась большая встреча по вопросам нефтегазового оборудования. И я точно понял, что это не ситуация августа 1991. Люди точно знают, чего хотят. Люди владеют заводами, технологиями. Технологии берут со всего мира, даже из США всякими обходными путями завозят. И люди знают, что им надо расширяться, надо выходить на экспорт, и они хотят этого. Очень активные, энергичные, толковые люди. И как-то им вся эта война по боку. Война как таковая мало кого волнует.
Где-то что-то взрывается. Но удары, даже в апреле, они были не слишком существенные для Ирана. Иран большой. По размеру он больше чем Украина в три раза. Население — в четыре раза больше, чем на Украине.
Но, конечно, есть инфляция. Тяжелее стало населению. Знакомый хозяин магазинчика в Тегеране рассказал, что многие приходят, берут себе на завтрак буквально два-три яйца, хлеб, и все, больше ничего не берут. И то, даже, иногда старушки-бабушки в долг это берут. Инфляция, конечно, тяжело ударила. Но я так понимаю, что сейчас, после перемирия, такого, вялотекущего перемирия, иранцы найдут способ экспорта своей нефти, возврата денег, и экономическое положение достаточно быстро улучшится.
Но и эти проблемы не нужно распространять на все население, на весь Тегеран. Тегеран — большой город. В нем за последние четыре года появилось очень большое количество новых китайских автомобилей. И иранцы покупают эти автомобили за живые деньги. Стоимость этих машин выше, чем у нас, в пересчете на доллар, как минимум в полтора раза: пошлины на импортные автомобили больше 70%. У очень многих новая бытовая техника, мебель. Примерно пятая часть Тегерана, северная часть, — это шикарные районы. Причем эти районы построены после революции, в 1979 году там были пустыри. И живет в них не сто тысяч человек, как у нас на Рублевке. А несколько миллионов человек.
Я даже предлагал каким-то знакомым, которые сейчас сидят без работы, варианты устроиться в Москву на время. Они отказываются, говорят: «Ладно, мы все-таки подождем, когда все закончится».
ИА Красная Весна: Что граждане Ирана думают о происходящей войне с США?
Александр Шаров: Думаю, что у иранцев хорошо работает разведка, и они поняли, что на самом деле все эти слухи про то, что у американцев противоракет нет, и то, что усталость накопилась у американских военных, — действительно, все это присутствует. Ну и да, по жаре там точно не навоюешься; то есть у них есть время до октября, когда жара спадет. А потом — выборы в США, тоже американцам воевать не с руки. То есть иранцы понимают, что у них есть несколько месяцев, чтобы дожать американцев. Нефть не снижается, она около $90 держится. Причем это фьючерсы, это бумажная нефть. Физическая нефть стоит дороже.
Сами иранцы к происходящему относятся спокойно. Понимают, что они не могут повлиять на американские политические решения. На митинги весной они хорошо ходили и сейчас где-то ходят по ночам. Но нет ажиотажа. Во-первых — жара. Во-вторых — им всем понятно, что они победили. И не считают нужным особо напрягаться. Вот такое настроение.
Еще в мае, когда началось перемирие, они поняли, что они выдержали и не сломались. А сейчас они дожимают США по Ормузскому проливу. И, я думаю, введут по нему плату за проход. Как бы кто ни говорил, что Босфор и Дарданеллы — в них свободный проход — а платим мы туркам от $3 до $5 за тонну. Если такую же сумму будут брать иранцы, то они будут получать несколько миллиардов в год дополнительных доходов. И это нормальная финансовая ситуация, имеющая прецеденты. А иранцы — они все что угодно вытерпят, только не финансовые убытки. Такой народ.
ИА Красная Весна: На Ваш взгляд, изменится ли восприятие происходящего в Иране если текущая ситуация затянется на много месяцев?
Александр Шаров: Ну, а что такого. Для каких-то особо нужных товаров у них работают каналы доставки товаров через Пакистан, через Турцию, на Средиземном море, через Армению, Туркмению, Узбекистан. Ну и, конечно, Каспий работает, там такой взлет перевозки зерновых, в два раза.
ИА Красная Весна: У Ирана сохранились возможности вести финансовые отношения с другими странами?
Александр Шаров: В целом, и раньше все было ровно в том же состоянии. Работала хавала, и сейчас, как ни странно, работает, — при торговле с Турцией, с Китаем, с Индией, с ОАЭ.
В торговле с Россией — меньше возможностей. В целом, мы последние два года искали варианты уйти от монополии Мирбизнесбанка, потому что у него 5–6% комиссия за перевод, причем это еще в лучшем случае. Уйти на другие банки, на других финансовых агентов. Сейчас вышли на комиссию примерно в 0,5–1,5% от курса ЦБ России, спокойно работаем, через 1–2 дня банковских деньги в Тегеране. То есть, все наладилось. Это не такая большая проблема.
Жизнь у них такая, они же на Востоке живут. Раньше у них, у иранцев, основным финансовым хабом была Турция, потом ОАЭ. Сейчас, когда обострение между Ираном и ОАЭ, хабом, наверное, опять станет Турция. Но и про Пакистан не надо забывать. Там же тоже есть все эти восточные системы платежей, и хавала, и прочее. И Индия тоже. Поэтому мировое большинство найдет способ рассчитываться без западных каналов. Эта система выстраивается с помощью личных отношений, связей, договоренностей. Она как живой организм. Сетевая модель. Она рабочая. И ее невозможно уничтожить.
Что касается ОАЭ — то они выгнали иранцев из эмиратов. Но, похоже, кто-то там все-таки остался и смог убедить эмиратцев, что нужно бы вернуть иранские деньги. И вот самолеты с кэшем полетели в Тегеран. В последнее обострение иранцы не атаковали американские базы в ОАЭ, а их там достаточное количество. Они работали по Кувейту, немножко по Катару, по Бахрейну, разумеется. По Саудитам — хуситы работали, иранцам туда и не надо лезть.
ИА Красная Весна: У России есть выходы на эту восточную финансовую систему?
Александр Шаров: Наши выходы могли бы появиться, развиться лет 10–15 назад. Но у нас Центральный банк последовательно, как бы сказать, гасил банки, которые выходили на Ближний Восток. У нас было законодательство FATF и все прочее. Это, так сказать, икона в красном углу, и на нее все банки и другие организации молились буквально. И в платежке, даже если просто какая-нибудь выставка проходит, в России, и есть слово «Иран», даже если платеж осуществляется внутри России, заставляли отзывать эти платежи. Сейчас изменилась ситуация. Она стала в этом отношении для работы на Востоке гораздо более комфортной для предпринимателей, чем было раньше.
Не нужно считать этот конфликт между США и Ираном чем-то прямо-прямо экзистенциальным. Нет, у них это как игра какая-то в кошки-мышки. Я даже помню, до СВО какой-то платеж несчастный надо было нам сделать в Иран, на $7 тыс. транспортные услуги. Я оплатил через Турцию, официально. Мне обратно деньги возвращает турецкий банк, из-за того, что это что-то связанное с Ираном. А потом мне иранцы показывали платежки SWIFT на $500 тыс., на $800 тыс. У них с американцами всегда так — они постоянно с ними играют, пытаются сделать какой-то, ну не то что договорняк даже. Они их постоянно держат на коротком поводке. Иранцы это знают, и им, похоже, это стало надоедать. И они пошли, ну не в ва-банк даже, но начали гораздо более конфронтационно отвечать.
ИА Красная Весна: Как в Иране освещаются происходящие события? В России в последние годы большую роль играли и продолжают играть телеграмм-каналы. А как обстоит дело в Иране?
Александр Шаров: Там есть много телеграмм-каналов. И местных, и зарубежных. Как у нас примерно. Но сейчас их стали меньше читать. Наконец-то иранцы стали думать сами. И пришли к выводу, что все-таки власть у них не такая плохая, как им с Запада ее описывали. Стали больше думать.
Там же очень большие льготы для населения. Вот коммунальные расходы в Иране меньше, чем в России, раз в пять: электроэнергия, вода. Вплоть до того, что они не берегут электричество — оно почти что бесплатно. Летом у всех постоянно кондиционер работает, зимой нагреватель, а на окнах у них стоит одинарное стекло. Не стеклопакеты, как у нас, а просто одно стекло со щелями. Зимой они отапливают улицу, летом охлаждают. Бензин на наши деньги 3–5 рублей за литр. Дотации на мясо курицы, на хлеб, на другие какие-то продукты.
Иранцы считают, что так и должно быть и замечают только что-то плохое. Например, что платок нельзя снять. Но сейчас уже 70% женщин в Тегеране ходят без платков, и даже в обтягивающей одежде. То есть одним аргументом у Запада стало меньше. Может быть, власти какое-то решение по алкоголю примут, или еще что-то. Есть в запасе какие-то небольшие изменения, которые легко сделать иранской власти для того, чтобы успокоить народ и продолжить свой дальнейший путь развития современного Ирана.
Что касается СМИ — то последнее нововведение — вышел закон, запрещающий не только политическим деятелям, а даже просто гражданам давать какие-то интервью зарубежным СМИ. От 6 до 12 месяцев тюремное наказание. Есть даже небольшая проблема с нашей бизнес-конференцией: часть людей на государственных постах решила выйти пока что в небольшой таймаут, но вот иранские IT химические, нефтегазовые, финансовые и туристические компании уже прислали нам свои видео-выступления. В начале сентября иранцам опять напели западные СМИ, что в Москве из-за беспилотников опасно и они из-за этого боятся лететь на конференцию в Москву, так как якобы в Тегеране безопаснее.
ИА Красная Весна: Насколько Иран внутренне монолитен?
Александр Шаров: У них изначально, в крови, есть способность к компромиссам, договоренностям. Но прежде чем договориться — они ругаются вдрызг. Иногда видишь на улице, что двое начинают на повышенных тонах разбираться. Но я ни разу не видел драки, вот просто ни разу. Они могут говорить на очень повышенных тонах, с применением разных аргументов, а потом договариваться. Но по-всякому бывает, конечно, иногда и десятилетиями друг с другом не общаются.
Люди понимают, что в Иране прошел сдвиг в сторону более молодых, более энергичных руководителей. И они это поддерживают. Это сплочение вокруг флага.
Что они думали, эта западная коалиция, что возьмут Тегеран за 3–4 дня. Рассчитывали на протесты, которые там последний раз были в январе. Кстати, протесты эти были из-за повышения курса доллара. Торговцы мобильных телефонов были основные зачинщики, потому что они купили телефоны, а продавать надо было по более высокому курсу; конечно, никто не был готов платить; в итоге у них был простой, что и привело к протестам.
В Иране действительно очень дорогие деньги. Не в смысле инфляции, а в смысле того, чтобы взять кредит. Если раньше было 2–3% по валюте в месяц, то сейчас уже, по-моему, 3–4%. Поэтому и товарооборот с Россией такой маленький. Потому что для того, чтобы купить что-то в России, надо купить сначала валюту и заложить эти 4% в месяц в цену, по которой потом еще суметь продать нужно.
ИА Красная Весна: Насколько сильно пострадала иранская промышленность от авиаударов?
Александр Шаров: Были какие-то бомбежки по промышленности. В частности — поврежден металлургический завод в Исфахане, четыре линии из шести были повреждены серьезно. Сейчас, кстати, они ждут предложений от российских специалистов по ремонту этих линий. Но наши, как обычно, сидят ровно на заднем месте. Хотя две китайские компании уже два месяца там живут и предлагают иранцам свои услуги, но иранцы пока ждут ответа от России.
Но в целом, как ни странно, промышленность слабо пострадала. Ударили в основном по энергетике. Стоит ТЭЦ, питает нефтехимические заводы, НПЗ. Несколько таких ТЭЦ были повреждены. Но я так понимаю, что это не сильно ударило по промышленности, потому что те же химические заводы работают стабильно, нормально. То есть, это как какая-то игра в кошки-мышки, они играют с американцами. Здесь бьют, а здесь не бьют.
ИА Красная Весна: Как в Иране воспринимают Россию? Как воспринимают СВО? Изменилось ли отношение за последние полгода?
Александр Шаров: Поначалу они не понимали, что Россия забыла на Украине. Потом стали больше получать информации. А потом поняли, что мы правы. И в итоге они стали поддерживать. Те, кто учились на Украине, у меня много таких из переводчиков, они абсолютно поддерживают Россию. Вот в этом некая смена настроения у них.
И еще фактор. Раньше они не суперхорошо относились к России, потому что она поддерживала иранскую власть. Сейчас они поняли, что если власти не будет, будет хаос, как в Ираке, как в Ливии, Афганистане. Они туда часто ездят, в тот же Ирак, на паломничества. Каждый год туда едет 20–30 миллионов иранцев. И они видят, как это — жить в стране «победившей демократии». Про Афганистан я вообще молчу. И они поняли, что Запад готовит им тот же самый ужас. И они сплотились вокруг флага. Они не захотели такого для своей страны.
Они поняли, что есть две реальных опоры для них. Это Китай и Россия. И поставки идут какие-то. Они однозначно идут, потому что американцы уже издалека только подлетают и стреляют оттуда чем-то. И гораздо точнее стали иранские ракеты прилетать по американским базам.
Иранцы сейчас хотят развивать сотрудничество с Россией. Например, в сфере IT. Раньше они ориентировались на Запад. Но там и закладки, и все прочее. Сейчас иранцы пытаются привлекать российские IT-компании по замене западного софта на независимый софт. Потому что они понимают, что если уйдут от Запада к Китаю, то попадут в зависимость от него. Поэтому и обращают внимание на российские разработки. В частности — видеокамеры для улиц Тегерана, они хотят перевести их на российское программное обеспечение. Много таких вещей.
ИА Красная Весна: Широко обсуждался украинский удар по иранскому судну в Каспийском море. Могли бы Вы прокомментировать эту ситуацию?
Александр Шаров: Я, кстати, встречался с директором компании — владельцем этого гражданского судна. Оно шло из Астрахани с зерном, встало на рейде на якорь — была штормовая обстановка. Ну и попало по нему. Они к этому как-то спокойно относятся. Иранцы вообще, такие фаталисты.
Ведь ничего экстраординарного там и не было. У нас на Азовском море — сколько судов было потоплено? Не просто повреждено, а потоплено. А эта история… Я даже своих коллег сдерживал, которые какие-то статьи в газетах собирались писать. Зачем, к чему? Каспийское море сейчас самое спокойное. «Абсолют страхование», страховая компания, в апреле они давали страховые премии за военные риски на Каспийском море в два раза меньше, чем у портов Израиля. И в десять раз меньше, чем в Азово-Черноморском бассейне. В три раза меньше, чем на Балтике. Поэтому Каспийское море самое спокойное. Зачем это раздувать?
Это же не первое было нападение на Каспии. До этого были украинские удары по капотажным судам. Платформа Филановского в прошлом году. Азербайджанский самолет, тоже связанный с атакой украинских беспилотников. На Каспии все это есть. Но этого намного меньше, чем на Балтике. На Балтике все посерьезнее.
Поэтому излишнее раздувание… Вот, мне из Reuters звонят, еще откуда-то. Говорят, все, Каспий встал. Какой встал! Наоборот, идет оживление. «Ой, там судов нет». Так они сейчас с Азовского моря там по Волго-Донскому каналу спокойно придут. И не пустые, а с кукурузой и ячменем придут.
У нас реакция на произошедшее была сдержанная. Это именно в Иране сами стали раздувать. У них, например, в Персидском заливе хватает случаев, когда иранские суда подвергаются атаке. Но они про это не пишут. А написали именно про этот несчастный сухогруз. Зачем? Не знаю. Может быть, по нашей просьбе.
ИА Красная Весна: Каково в Иране отношение к Китаю? Изменилось ли оно за последние месяцы?
Александр Шаров: Я бы сказал, что у Ирана отношения с Китаем хуже, чем отношения с Россией. Хотя товарооборот большой, и все прочее. Но иранцам тоже надоедает, что их деньги зависают в китайском банке Kunlun, да еще и китайцы навязывают им покупку только китайских товаров. А с этим банком Kunlun многие продвинутые компании Китая — производители высокотехнологичной продукции — не хотят работать из-за боязни вторичных санкций.
Было предложение, достаточно революционное, еще в прошлом году, еще до июньских бомбардировок, о том, чтобы часть этих иранских юаней перевести в Москву. Но это так и осталось пока пожеланием. Это иранцы хотели сделать, если верно помню — заместитель главы ЦБ Ирана.
Что касается изменения отношения к Китаю за последние месяцы, то я этого точно не знаю, не было повода встречаться с иранцами, которые работают с Китаем. Но в Иране очень серьезное китайское лобби: товарооборот Ирана с Китаем выше, чем с Россией, в четыре раза как минимум.
ИА Красная Весна: История с транспортным коридором «Север-Юг» развивается уже около тридцати лет. Ясно, что есть какие-то отдельные истории успеха, есть неудачи. Какова ситуация в целом?
Александр Шаров: Транспортный коридор «Север-Юг» был задуман еще в 1993 году. Это было задумано как перевозка европейских контейнеров через Россию и Иран в Индию. Ну и обратные перевозки. Понятно, что это была какая-то мертворожденная идея, якобы что-то быстрее получалось, чем по морю. На самом деле, когда пошли прямые контейнеровозы в те же Мумбай, Бомбей, то даже из Питера получалось всего лишь 22 дня. А если берем какой-нибудь Стокгольм, там вообще будет около 20 дней. Поэтому это был мертворожденный проект.
Как-то оно все шло, катилось такими мелкими шажками. Были провозки, где-то в 2019-м году, какие-то инновационные контейнеры ушли из Финляндии по МТК «Север-Юг» на Индию, штук 30, по-моему. И, кстати, из них некоторые иранцы себе оставили в качестве трофея: там были закладки по радиоэлектронным делам и прочее.
У нас был перекос на Азербайджан. Решт-Астара, от которой все логисты, все грузовладельцы шарахаются, как от черта. Потому что там грабительские штрафы за простой вагонов: $89 за сутки. Факт в том, что «РЖД-логистика» оттуда сбежала, «Трансконтейнер» оттуда сбежал. Но все равно нас все толкают туда, на эту Решт-Астару, которая нерабочая. Нерабочая — потому что там еще после Решта, до Казвина, иранцы построили железную дорогу, по их пониманию современную. Но там европейский габарит — тоннели, мосты. Где наши цистерны и вагоны не пройдут из-за габаритов и по нагрузке на ось. Поэтому эта мертворожденная была концепция, и она развивалась совсем не в ту сторону.
Иранцы предлагали перейти на восточный маршрут. Там вся Средняя Азия. Это 90 млн населения. Это промышленность. А еще — там и Китай, и Сибирь, и Урал и все прочее. Наши всё упирались в эту Решт-Астару. «РЖД-логистика», у них были «гигантские» планы: выйти к 2030-му году на 60 тысяч тонн грузов в год по «Север-Югу». У нас Астрахань уже сейчас грузит в месяц 350 тысяч тонн.
Но сама по себе идея — не возить европейские контейнеры туда-сюда, а именно российскую экспортную продукцию везти в страны Индийского океана, — она абсолютно верная. Последние четыре года мы ее осуществляем, переводим коридор на этот вариант.
На экспортно-импортные потребности России и стран СНГ, а не какой-нибудь Финляндии или кого-то там еще. И она, эта концепция, рабочая. Эти перевозки, грузооборот по «Север-Югу», — он растет каждый год на 20–40%. Без инвестиций государства. По-моему, государство только лишь в пропаганду вкладывает. Ни в иранских портах нет российских государственных инвестиций, и даже в астраханских портах. И в Махачкале, там тоже не государственные инвестиции идут. Ну, а про Решт-Астару я молчу. Кто-то хочет помочь Азербайджану побольше зарабатывать, но это не наша тема.
У нас по-прежнему очень большой стоп-сигнал на работу с иранцами. Совсем недавно был случай, совсем анекдотичный. Меня один деятель, то ли из РСПП, то ли еще откуда-то донимал, спрашивал: «Как туда вообще что-то поставлять иранцам? Что поставить? Что им нужно?». Отвечаю ему, что им для металлургии нужен антрацит. Он есть на новых территориях; попросил посчитать стоимость его транспортировки до Астрахани. Потом оказалось, что, якобы, новым территориям запрещено работать с Ираном.
ИА Красная Весна: В прошлом интервью Вы рассказывали про планы экспорта российских товаров в страны Восточной Африки транзитом через Иран. Какое развитие получило это направление?
Александр Шаров: Да, это направление начало развиваться. Начали возить контейнеры, и мы, и другие компании. Там сто контейнеров было, если верно помню, до Кении, до Танзании, из иранского порта Бендер-Аббас. Но, к сожалению, не успели развить. Сначала были протесты, полное отключение Ирана от интернета.
Кстати, наконец-то впервые в мире был отключен Старлинк. Это произошло в Иране, реально. И, похоже, с помощью российской техники. И китайской, конечно. А потом — война.
Но даже если война продолжится, есть другой маршрут — из Ирана наши грузы вывозить через Пакистан: порты Гвадар и Карачи. В них ровно те же самые тарифы при перевозке грузов в Африку, что были в Бендер-Аббасе. А если через пару месяцев все закончится — тогда снова из Бендер-Аббаса сможем по низким ставкам возить эти контейнеры в Африку и обратно.
ИА Красная Весна: Пакистану выгодны такие перевозки? Не закроет ли он их по политическим соображениям?
Александр Шаров: Пакистану выгодно. Кроме того, через Пакистан пошел транзит китайских грузов в Иран. Он на этом стал зарабатывать. Такой грузопоток позволяет Пакистану развивать свои отсталые западные провинции, Белуджистан. У Пакистана появилась возможность поднять там уровень жизни населения и снизить социальное недовольство. Пакистану это абсолютно выгодно.
ИА Красная Весна: Как в Иране восприняли Мекканское оборонительное соглашение?
Александр Шаров: Мекканское оборонительное соглашение пока что существует лишь на бумаге. Как будет в жизни — не знаю. В Иране его воспринимают нормально: нет американцев, нет Запада — ну и хорошо. Может быть, даже, через некоторое время они тоже присоединятся к этому соглашению. Было бы очень интересно. Может, Египет присоединится, кто-то еще. Это должно волновать не Иран, это должно волновать Израиль.
ИА Красная Весна: В СМИ пишут, что Иран не отгружает нефть, не может ее экспортировать, потому что остров Кешм заблокирован. Есть ли какие-то альтернативные маршруты?
Александр Шаров: Есть маршруты, не требующие прохода через Ормуз. Порт Джаск, например, — он уже за пределами залива. Да и свои суда они пропускают через Ормуз. Ну и уже после пролива какими-то зигзагами обходят американские корабли. Есть возможности, у них идет экспорт.
Потом, они очень хорошо экспортируют нефтепродукты: бензин, солярку. В тот же Пакистан, например, — там цены высокие. В Афганистан, где цены еще выше. В Ирак, в Турцию.
В конце концов, они же могут и цистерны гнать в Китай, через Среднюю Азию, но пока что до такого повышения цен дело еще не дошло.
Когда мы пытались начинать работать с нефтью и нефтепродуктами Ирана, меня поразило, что шли танкеры на Махачкалу — с иранской нефтью. Там нефть перегружалась в ЖД-цистерны, которые уходили на Прибалтику, Поволжье, на Украину даже и так далее. То есть маршрут рабочий, он есть. Но пока что его не запустили.
Если везти нефть в Китай — то ключевой узел здесь Казахстан. Туркменам без разницы, они готовы, узбекам тоже, по-моему, без разницы. По Казахстану не знаю. Но я думаю, что пока что это не созрело.
ИА Красная Весна: Могли бы Вы подробнее рассказать о планируемой Вами конференции — про Астраханский международный форум «МТК Север-Юг — новые горизонты и возможности»?
Александр Шаров: Он состоится 25–27 ноября. Это будет именно бизнес-заостренный форум, чтобы уйти от парадных речей и сосредоточиться на том, что конкретно происходит, понять и рассказать, где российские компании могут, не особенно рискуя инвестициями, выходить на иранский рынок. И не только на иранский: и Афганистан, и Ирак, и Пакистан, и Оман и так далее. Министерство транспорта Ирака уже второй раз собирается приехать в Астрахань, им это интересно. Представители Афганистана тоже планируют приехать. Будет посещение астраханский портов, встречи В2В с помощью переводчиков с импортерами из Ирана, Афганистана, Ирака и других стран Среднего Востока.
ИА Красная Весна: Спасибо Вам большое за очень интересный рассказ из первых рук!
