Ждать ли нам новую пандемию? Интервью

Широкая общественность вновь оказалась вынужденной учить название нового рода вирусов — хантавирусы. Это случилось из-за вспышки заболеваний хантавирусным кардиопульмональным синдромом на борту круизного лайнера MV Hondius, следовавшего из Южной Америки в Европу. Из 11 заболевших умерли трое. С легкой руки западных СМИ пошли разговоры о возможной новой пандемии.

Обоснованы ли опасения, что человечество ждет новая пандемия? Какие уроки мы извлекли из опыта с COVID-19? Как обеспечить биологическую безопасность России в эпоху обострения противостояния с США и их сателлитами? Эти и другие вопросы мы обсудили с академиком РАН, научным руководителем НИИ вакцин и сывороток им. И. И. Мечникова Виталием Васильевичем Зверевым.

Во время массовой истерии, развязанной вокруг пандемии короновируса, Виталий Васильевич был одним из прискорбно малочисленных голосов рассудка. Он выступил против слепого копирования в нашей стране ущербной международной кампании массовой вакцинации, с применением экспериментальных препаратов с недоказанной безопасностью. Он же был одним из немногих, выступивших против попыток ввести в России принудительную вакцинацию от коронавируса.

Выступив в защиту гражданских прав и безопасности людей, академик Зверев подвергся травле. Продвигавшие принудительную вакцинацию пропагандисты клеймили его «антиваксером» и врагом науки. Но Зверев выстоял.

Позже стало очевидным, что по-настоящему антинаучно вели себя пропагандисты, продавливавшие массовую вакцинацию при отсутствии данных клинических испытаний. Опасения касательно безопасности экспериментальных вакцин, направленных против белка-шипа вируса SARS-Cov-2, оказались оправданными. Многие тысячи людей потеряли свое здоровье и даже жизни под лживые уверения в безопасности и необходимости массовой вакцинации.

Авторитет науки оказался сильно подорван пропагандистской кампанией вокруг коронавируса. Этот подрыв авторитета мог бы быть тотальным, если бы не нашлись представители научного сообщества, наподобие академика Зверева, которым истина и жизни людей оказались важнее личной выгоды и чувства принадлежности к сильному большинству. Послушаем его.

Корреспондент: Виталий Васильевич, спасибо огромное, что нашли время и откликнулись. Есть две основные темы, на которые хотелось с Вами побеседовать. Первая — это горячий информационный повод в связи со вспышкой хантавируса на круизном корабле. Второе — более стратегический вопрос, связанный с нашей готовностью (или неготовностью) к чрезвычайным ситуациям в инфекционной сфере. Что, например, нам показал опыт коронавируса?

Академик Зверев: Что касается хантавируса, мне кажется, что вся эта история очень сильно перегрета. Ничего страшного не происходит и не произошло. Периодически случаются такие локальные, спорадические случаи заболевания.

Другое дело, что хантавирусы ведь разные. Тот вирус, который в европейской части России, ну и в Европе вообще — вызывает смертность от 1,4 до 14%. Это геморрагическая лихорадка с почечным синдромом (ГЛПС).

В Азии немножко другой вирус, там тоже приблизительно такая же смертность. Но случаи редки. А вот то, что касается этого южноамериканского, или андского вируса, который рисовыми хомячками передается, то здесь смертность гораздо выше, потому что вирус вызывает так называемый кардиопульмональный синдром. Это тяжелое заболевание с отеком легких и сердечной недостаточностью.

И этот южноамериканский вирус единственный, с которым описано всего несколько случаев возможной передачи от человека к человеку. Все остальные хантавирусы не передаются от человека к человеку. В описаниях подчеркнуто, что передача от человека к человеку возможна только при длительном и тесном контакте. Поэтому широкого распространения хантавируса произойти не может. Я думаю, что все сейчас закончится тем, что есть.

Как вирус попал в человеческую популяцию? Для того, чтобы это выяснить, надо проводить эпидрасследование. Здесь несколько вариантов. Во-первых, это была экспедиция, то есть пассажиры сходили на берег. Несколько людей могли заразиться от этих самых хомячков. Кто-то панически боится грызунов, а кто-то очень их любит, гладит, берет в руки и так далее. Или могли бы вдохнуть их продукты жизнедеятельности. Возможен второй вариант, что вирус оказался на корабле потому, что какие-то продукты были обсеменены, а затем попали на корабль. Но и в этом случае можно сказать, что ничего экстраординарного не произойдет. Мы можем сделать вывод, что все уже закончилось, и никакой пандемии, эпидемии не будет точно. Это не тот вирус, который может вызвать такие серьезные последствия.

Что касается нашей биологической безопасности, то у нас сейчас работает программа, которая называется «Санитарный щит страны». Ее проводит в основном Роспотребнадзор. И я должен сказать, что все достаточно хорошо и успешно, потому что удалось сейчас создать такие тест-системы, по которым мы любую вспышку, любой подозрительный случай можем расшифровать в течение нескольких часов. Не дней, не недель, а сразу.

Кто информирован, тот вооружен. Можно тогда сразу принимать необходимые противоэпидемические меры или использовать препараты, которые есть в наличии. Это большое достижение. Причем это есть не только в Москве, все это можно получить и сделать в любом регионе. Поэтому здесь, в общем, спокойно.

Может, конечно, возникнуть какая-то вспышка или эпидемия. К сожалению, мы живем в такое время, когда для этого существуют все условия.

Во-первых, во многих случаях мы можем получить просто возвращение тех инфекций, о которых мы стали забывать. Пример с корью. Когда перестали охватывать прививками положенную долю населения, сразу стали возникать вспышки и даже смертельные случаи, что крайне неприятно.

Второй вариант — это когда вирус просто переносится на другие территории. То, что произошло с вирусом обезьяньей оспы. Это был экстраординарный случай, когда чуть ли не 200 стран занесли вирус с тусовок людей нетрадиционной сексуальной ориентации. И поскольку люди сейчас очень активно перемещаются по миру и возят с собой домой продукты и сувениры, то, конечно, всегда возможен такой завоз.

Поэтому то, что у нас в стране сделано по диагностике, по идентификации возбудителей, это, конечно, большая работа, которая поможет нам избежать таких тяжелых ситуаций, которые были с коронавирусом.

Но с коронавирусом, конечно, надо делать определенные выводы, потому что были допущены большие ошибки, не только в нашей стране — всеми. Все случилось очень неожиданно. Коронавирус оказался непростым для лечения и для создания вакцин. Надо учесть все что было, чтобы в следующий раз таких ошибок не допустить.

У нас есть служба, которая за этим следит. И если где-то что-то не так, где-то какая-то непонятная инфекция, то на нее обязательно отреагируют и обязательно поставят диагноз, и станет понятно.

Корр.: К сожалению, мы живем в такое время, когда опасность исходит не только, а иногда даже и не столько от самой инфекционной ситуации, сколько от паники, раздуваемой СМИ, причем на международном уровне. Порой это подогревается высказываниями международных структур, ВОЗ и так далее. Как отличить настоящую, угрожающую людям эпидемию от информационного вброса?

Академик Зверев: Вы знаете, это все происходит как раз из-за ковида. Народ испуган, и если раньше на эти отдельные случаи внимания никто бы не обратил, то теперь это привлекает внимание и прессы, и людей. И самое неприятное, что начинают раздувать эти истории на пустом месте. Ученым нужно работать со СМИ, чтобы людям давали правильную, достоверную информацию, не разжигающую панику.

Есть люди, которые в этой панике заинтересованы. Это та же «Биг фарма», она надеется опять получить выгоду. Говорят: «Давайте делать вакцину от хантавирусов». Для чего? Кого прививать? Когда прививать? Зачем?

К сожалению, у нас все переходит в коммерцию. Когда был ковид, мы убедились, что все коммерциализировано. Вначале страны рвали друг у друга маски, которые, как потом оказалось, никому не были нужны. Потом аппараты для искусственного дыхания, потом какие-то лекарства, вакцины и так далее. Кто-то на этом очень серьезно заработал и стал миллиардером.

Поэтому нам надо как-то очень доступно и спокойно объяснять ситуацию, объяснять, что на самом деле происходит. Сообщать: ничего пока серьезного не происходит, и мы ситуацию контролируем.

Корр.: Вот вы упомянули «Биг фарму» и эти инициативы по созданию вакцины от хантавируса. И когда возникла эта ситуация на корабле, то злые языки сразу вспомнили, что еще с 2024 года компания Moderna, один из изготовителей мРНК-вакцины от COVID-19, совместно с южными корейцами начала разрабатывать вакцину от того хантавируса, который существует в Корее, тот самый вид Хантаан.

Академик Зверев: Да, там другой вирус. Они достаточно близкие, но я совершенно не уверен, что вакцина, созданная для защиты от вируса Хантаан, будет работать против тех вирусов, которые распространены в Южной Америке. Они немножко другие. У этих вирусов другие рецепторы, и они совсем другое заболевание вызывают.

Но самое главное — непонятно, кого прививать. Все население, что ли? Это отдельные, спорадические случаи. Просто здесь можно обойтись обычными гигиеническими методами. Не надо контактировать с мышами. Не нужно их брать в руки.

Есть несколько категорий, для которых эти контакты могут быть частыми. Это люди, которые работают на складах, например. Но там тоже можно обойтись респираторами и перчатками. Гораздо более простыми мерами. Зачем нужна вакцина? Кого прививать-то?

Корр.: Да, и кроме этого, есть опыт массовой вакцинации от коронавируса. Многие считают, что она была поспешной, что были сильно нарушены нормы безопасности.

Академик Зверев: Это был эксперимент. Никто во время пандемии не прививает. А теперь оказалось, что, наоборот, если человек был уже инфицирован и его прививали, то вакцинация только усиливала симптоматику и приводила к тяжелым осложнениям. То, что сейчас называют постковид, аутоиммунные реакции и прочее. Самое главное, для защиты неудачно был выбран белок, имитирующий человеческий, на который должны были вырабатываться антитела.

Там было допущено, на мой взгляд, достаточно много ошибок. А все из-за паники. Нужно было спокойно разбираться. И ни в коем случае нельзя применять вакцины, которые не прошли полноценных клинических исследований. Это нельзя делать, потому что мы ведь прививаем здоровых людей. Это не лекарство, когда мы можем рисковать, когда лечим онкологию или что-то еще.

А здесь мы прививаем здоровых людей. Мы должны быть уверены, что ни в коем случае не нанесем никакого вреда. А это можно проверить только путем клинических исследований. Особенно если потом оказывается, что вакцину нужно вводить не один раз, а два, три, четыре раза. Для этого уже надо изучать хроническую токсичность. А это исследование, которое занимает несколько лет, изучается на нескольких группах животных. Это все очень серьезно. Нельзя к этому относиться так просто.

Корр.: Когда слушаешь материалы конференций ВОЗ и их совместных выступлений на Всемирном экономическом форуме, складывается ощущение, что ВОЗ этот фундаментальный урок так и не усвоила.

Академик Зверев: Понимаете, кому война, а кому мать родна. Кто-то же от этого всего выиграл. Кто-то хочет разобраться в том, что произошло. А кто-то, естественно, не хочет и тормозит. ВОЗ очень сильно изменилась за последние годы. И давно уже не занимается тем, чем она должна непосредственно заниматься. Она политизирована. Она зависит от этих компаний, которые деньги платят.

Но ВОЗ же просто дает рекомендации. Мы не обязательно должны им следовать. У нас есть своя голова на плечах. Поэтому мы можем это проанализировать. Что нам подходит, мы можем взять, а тому, что нам кажется неправильным, нам необязательно следовать.

Корр.: А как в связи с этим вы относитесь к протаскиванию через ВОЗ этого так называемого пандемического соглашения? Россия его не одобрила, но многие присоединились.

Академик Зверев: Пусть присоединяются, это их проблема. Там есть пункты, на которые мы пойти не можем и не пойдем. Мы не подпишем это соглашение. Мы не обязаны это делать. Наше руководство, слава богу, слушает мнение ученых. Оно и решит. Это наше дело.

Корр.: А могли бы Вы поподробнее рассказать о том, в чем неприемлемость, в чем опасность этой инициативы?

Академик Зверев: Это важный и долгий разговор. У меня, к сожалению, нет столько времени, чтобы подробно все рассказывать. Но там есть требование, согласно которому мы там должны кому-то передавать биологические материалы. Нас это, безусловно, не устраивает. Мы не знаем, что потом будут делать с этими материалами, куда они пойдут. Это все очень серьезно.

Сейчас мы понимаем, что нам ничего никому нельзя отдавать. У нас нет друзей. Понимаете, это все можно делать на дружеской основе. А здесь зачем? Нам это все не нужно.

Корр.: Эта же группа еще до возникновения ковидного кризиса продвигала и такое понятие, как «болезнь X» или «вирус X».

Академик Зверев: Это все условно. До этого X был как раз вот этот самый COVID. А теперь под Х можно что угодно подразумевать. Вирусы птичьего гриппа, например. За этим конкретно ничего не стоит.

Корр.: Вы сказали, что какое-то сотрудничество может происходить в дружеской атмосфере. В ходе специальной военной операции мы обнаружили уже вполне документальным образом, что продолжаются разработки в сфере биологического оружия, биологического терроризма. Эти самые закрытые лаборатории. Да и с COVID-19 уже никто не отрицает его лабораторное происхождение.

Академик Зверев: Мы, конечно, должны быть к этому готовы. У нас друзья — только некоторые страны СНГ, с которыми мы сотрудничаем и когда нужно обмениваемся материалами.

Что касается этих лабораторий — людям, которые делают заявления, что они могут применить боевые штаммы, место в психиатрической больнице, а не в Раде, или как у них называются органы власти. Раз они об этом даже открыто говорят, значит, надо быть к этому готовыми. Но, с другой стороны, это все тоже не так просто. Создавать биологическое оружие не так просто и использовать не так просто. У нас есть компетентные органы, которые, я надеюсь, за этим следят, отслеживают.

Я надеюсь, что ничего такого не случится. Но надо понимать, что это может произойти. Надо думать, готовить методы защиты и понимать, в каком мире мы живем.

Корр.: И часть мира, в котором мы живем, это состояние умов наших людей.

Академик Зверев: Поэтому надо готовить, спокойно и без ажиотажа рассказывать про эту самую ситуацию. Здесь все от нас зависит.

Корр.: Вернемся к опыту ковида, ведь он очень многих затронул. Можно сказать, что на международном уровне произошел массовый подрыв доверия людей к официальной науке, к медицине и к властям, в том числе к санитарно-эпидемическим службам.

Академик Зверев: Я бы не сказал, что прям ко всем и ко всему, но, конечно, это повлияло. Ситуацию надо исправлять. Поэтому не надо нагнетать все эти моменты, как с тем же самым хантавирусом и подобными случаями. Поэтому что я могу сказать? Работать надо и всё. И с населением, и со всеми.