logo
Статья
/ Юрий Высоков
Лауреат международных конкурсов, организатор музыкальных фестивалей в Цхинвале, выпускник Московской консерватории 26-летний скрипач Григорий Тадтаев рассказал о том, что согревало Южную Осетию в самые трудные времена

Я носил в чехле скрипку, а меня все время останавливали и спрашивали, не снайпер ли я

Григорий ТадтаевГригорий Тадтаев

Корр.: Какая музыка больше всего соответствует 8 августа 2008 года?

Григорий Тадтаев: Ближе всего Шостакович. Когда В. Гергиев с оркестром Мариинского театра приехал в Цхинвал в августе 2008-го и исполнил эпизод нашествия из «Ленинградской» симфонии, эта музыка необыкновенно прозвучала здесь. И хотя «Ленинградская» каждый день звучит во всех концах мира, в этот день она прозвучала особенно, и все музыканты коллектива Мариинского театра, которые здесь были, тоже это почувствовали. О народе можно и не говорить. Это было откровением.

Корр.: Были ли Вы в Южной Осетии в августе 2008-го? Выступали?

Григорий Тадтаев: Во время военных действий вся наша семья, кроме меня и отца, находилась в осажденном городе. Это непередаваемое чувство беспомощности и растерянности в момент, когда не знаешь, как прийти на помощь самым близким людям... А сейчас я только что вернулся из-под Хетагурово, где во время войны были уничтожены больше десятка машин. В них ехали дети. В этом месте создан Монумент сожженных душ, представляющий собой остовы уничтоженных автомобилей. Я впервые оказался там в послевоенные дни. Стоял в этом месте и играл осетинские наигрыши, когда там появился глава республики, пришедший почтить память погибших.

Корр.: Сейчас там выступают?

Григорий Тадтаев: Каждый год восьмого августа к монументу приезжают первые лица Южной Осетии и огромное число простых людей. Для меня очень важно, что я могу выступать в этом месте и вместе с народом переживать эти минуты. Сама атмосфера помогает понять, для чего в принципе нужна музыка.

В Южной Осетии есть огромное количество связанных с войной мест, в которых просто нельзя не выйти из машины и не постоять, не подумать, не помолиться. И конечно, если у меня при себе скрипка, то обязательно приходит на ум просто достать инструмент и что-то сыграть.

Корр.: Какие концерты Вам удалось организовать в Южной Осетии?

Григорий Тадтаев: Не раз привозил сюда своих коллег из Петербурга, из Москвы. Из Швейцарии приезжали ребята, из Германии. Здесь играли прекрасные музыканты из Петербурга — солисты Мариинского театра и филармонии.

На пятилетнюю годовщину августовских событий приезжал камерный оркестр из 18 человек, певцы, народные коллективы из Северной Осетии. Этими силами мы сделали довольно успешный, понравившийся местной публике концерт. Все, кто тогда играл, постоянно спрашивают, когда будет следующее выступление. А несколько дней назад я выступал на сцене только что открывшегося после реставрации театра и могу сказать, что это прекрасный зал. Думаю, вскоре здесь получится устраивать крупные культурные форумы.

От отца я слышал, что в пору его молодости театр работал чуть ли не каждый вечер, и он всегда был полон. Было огромное число музыкантов, художников, артистов. Молодежь всегда собиралась на какие-то культурные мероприятия. Я, наверное, был единственный скрипач в Цхинвале в конце 90-х — начале «нулевых»...

Это сейчас много ребят занимается в училище. Тогда я носил в чехле скрипку, а меня все время останавливали и спрашивали, не снайпер ли я. Дело в том, что у скрипача, если он много занимается, на шее появляется мозоль — в том же месте, что и у снайпера.

Корр.: Какие песни Вы можете назвать любимыми?

Григорий Тадтаев: Есть песня на стихотворение Коста Хетагурова «Додой» — «Горе» в переводе на русский язык. Эту песню я впервые услышал в исполнении своего дедушки, когда был маленький. Она звучит в кинофильме «Фатима». Ее мы впервые 10 лет назад исполнили с моим другом Шота Чибировым на 8 августа — он сейчас артист Мариинского театра. Это очень сильное, серьезное произведение.

Горы родимые, плачьте безумно.
Лучше мне видеть вас черной золой.

В стихах Хетагурова, ставших словами песни, поэт призывает народного лидера, чтобы тот собрал людей и повел за собой:

Враг наш ликующий в бездну нас гонит,
Славы желая, бесславно мы мрем.
Родина-мать и рыдает и стонет...
Вождь наш, спеши к нам — мы к смерти идем.

И это очень движущая нашим народом мысль, чтобы были люди такие, такие лидеры — сильные духом, которые будут протаптывать сложные пути.