В Севастополе готовят запрет на дикий туризм в пользу коммерческой застройки
Мыс Айя является одним из самых любимых мест в Крыму как для жителей полуострова, так и для гостей. Сюда десятилетиями приезжали сотни людей, чтобы полюбоваться рассветом над морем, поставить палатку в можжевеловой роще или просто подойти на лодке к отвесным скалам.
Сюда не нужно было покупать путевку. Здесь не было шлагбаумов. Люди приплывали на лодках, приезжали на машинах, шли пешком по тропам — и все это было законно и бесплатно. До некоторых пор.
21 мая на сайте правительства Севастополя появился проект изменений в положение о государственном природном ландшафтном заказнике регионального значения «Мыс Айя». На публичные консультации выносится фундаментальное изменение: море фактически закрывают для обычных людей, а на берегу разрешают строить отели, прокладывать дороги и тянуть коммуникации.
Главный вопрос, который задают севастопольцы в соцсетях: кому это выгодно и почему под удар попадает простой человек, а бизнес получает привилегии?
Что именно предлагают запретить
Новые правила бьют по привычному образу «дикого» отдыха.
Согласно проекту, предлагается запретить нахождение судов в акватории заказника — кроме транзитного прохода «мимо». Запрещают остановку, дрейф и якорную стоянку. Никакого купания с лодки, никакого снорклинга, никакого отдыха на воде.
Запрещают высадку людей на берег. Запрещается сходить на сушу. Фактически уходит из жизни и любительское рыболовство. Рыбаки, которые десятилетиями ловили здесь кефаль и ставриду, становятся нарушителями.
Для тысяч туристов, которые ежегодно приплывают сюда из Балаклавы, путь будет закрыт. Владельцы маломерных судов, которые зарабатывали на доставке туристов, теряют заработок. Любители дикой природы, которые предпочитают ставить палатку там, где захотят, больше не могут этого сделать.
И все бы всё поняли, если бы запрет вводился в связи с военной обстановкой, которая обостряется с каждым днем. Но нет, причины кроются совсем в другом.
А на берегу — разрешение строить
Но самое важное — это не запреты, а исключения из них. Проект прямо перечисляет территории, где разрешается «обустройство туристических стоянок и лагерей, мест отдыха населения и туризма, а также связанных с ними объектов инженерной и транспортной инфраструктуры».
Это «Турецкая поляна», урочище «Инжир», пляж «Золотой», «Аязьма верхняя», урочище «Батилиман», «Куш-Кая» — все с указанием кадастровых номеров.
Отдельным пунктом разрешается строительство, реконструкция и размещение линейных объектов: сетей электроснабжения, лесных дорог, водоснабжения, водоотведения.
То есть на территории заказника, где раньше нельзя было строить ничего, теперь можно будет строить гостиницы, прокладывать дороги, тянуть электричество и водопровод.
Юлия Гаврилова, директор департамента природных ресурсов и экологии Севастополя, ранее говорила: «Лесным кодексом РФ разрешается возведение изгородей в некоторых ситуациях, если это указано в проекте освоения леса, который прошёл экспертизу в Министерстве природных ресурсов».
Позиция властей понятна. Мария Литовко, заместитель губернатора Севастополя, сказала: «Наша задача, чтобы в экономику нашего региона уходили деньги за размещение туристов, а не в соседний регион».
Вопрос в том, какой ценой и кто именно эти деньги будет получать.
Почему аргумент «экология» не выдерживает критики
В сводном отчете разработчики документа ссылаются на исследования 2021 года. Ученые выявили, что якорная стоянка судов наносит ущерб биотопам ключевых видов рыб, и отмечают опасность нерегулируемой рекреационной нагрузки в период с мая по сентябрь.
На первый взгляд звучит убедительно. Но есть несколько больших «но». Если бы угроза была реальной, был бы введен полный сезонный запрет вылова. Его нет.
Нерестовый запрет с 1 апреля по 31 мая на Черное море не распространяется — это означает, что тотальной угрозы популяциям рыб от присутствия человека в море в этот период нет.
Кроме того, любые краснокнижные виды и так охраняются на всей акватории Крыма и Севастополя в соответствии с федеральным законодательством. Дополнительный запрет на нахождение судов в заказнике эту защиту не усиливает.
В отличие от гипотетического вреда от якорей катеров, вред от строительства дорог, гостиниц, прокладки коммуникаций — доказан и очевиден. Уничтожение почв, вырубка растительности, изменение гидрологического режима, шум, мусор, сточные воды — всё это многократно превышает любое воздействие от любительской рыбалки или якорной стоянки.
Возникает закономерный вопрос: если заказник действительно нуждается в защите, почему под запрет попадают туристы на лодках, а капитальное строительство разрешают?
Члены Ассоциации подводной деятельности Крыма и Севастополя уже трижды обращались к городским властям с просьбой пересмотреть режим охраны заказника.
Активисты писали властям: «Как маленький якорь маломерного судна может нанести какой-либо ущерб ключевым видам рыб? Такие обоснования звучат максимально абсурдно для любого, кто когда-либо занимался морской рыбалкой».
Балаклава без морских прогулок
Популярные экскурсии к Инжиру, Золотому пляжу и диким бухтам мыса Айя могут оказаться под серьезными ограничениями. Новые правила встревожили владельцев яликов и прогулочных катеров.
Особенно остро ситуация выглядит на фоне строительства яхтенной марины и разговоров о развитии морского туризма. Предприниматели опасаются удара по малому бизнесу и изменения самого формата отдыха у мыса Айя.
Владельцы яликов опасаются, что Балаклава постепенно потеряет привычный для горожан и туристов формат: прогулки к диким пляжам, доступные морские маршруты, рыбаков, небольшие лодки и живую связь города с морем.
Роман, один из владельцев яликов, рассказал в комментарии местному новостному порталу ForPost: «Балаклава начиналась с яликов. Когда Балаклава была закрытым городом, стояли только ялики. Не было ни катеров, ни яхт. Были подводные лодки и ялики. А сейчас эти ялики, я так понимаю, хотят просто выжить».
«Мы все равно не остановимся. Будем бороться до конца», — сказал владелец ялика.
Кому это выгодно, а кто проигрывает
В любом серьезном изменении правил использования природных ресурсов всегда есть выигравшие и проигравшие.
Проигрывают обычные люди, которые приплывают на мыс Айя на лодке или катере. Для них доступ станет закрыт. Проигрывают владельцы маломерных судов, которые зарабатывали на доставке туристов из Балаклавы. Их бизнес будет уничтожен. Проигрывают любители дикой природы, которые предпочитают ставить палатку там, где захотят.
Выигрывают существующие и будущие арендаторы земельных участков в перечисленных в проекте локациях. Они получают официальное право строить капитальные объекты и прокладывать коммуникации. Выигрывают компании, управляющие «эко-отелями» и кемпингами. Им достается монополия на организованный отдых. Выигрывают чиновники, которые смогут контролировать потоки туристов через подведомственные структуры.
Аналитик Дмитрий Островский отмечает: «Проект формально усиливает режим охраны заказника, а фактически одновременно открывает возможность для строительства новой инфраструктуры».
Он же обращает внимание на коррупциогенный фактор: «Проект не раскрывает критерии выдачи согласования на проезд транспорта правообладателям участков: сроки, основания для отказа, допустимые маршруты. Это оставляет широкий простор для усмотрения».
В соцсетях и на городских форумах мнения севастопольцев далеки от единодушной поддержки проекта.
Люди задают простые вопросы: «Почему нельзя оставить всё как есть, но просто навести порядок?», «Кто получит деньги от этих новых гостиниц?», «Почему меня, который приплыл на своей лодке, штрафуют, а отель в заповедном лесу — это хорошо?».
Эти вопросы пока остаются без ответов.
Приоритеты региона
В условиях, когда страна ведет СВО и концентрирует ресурсы на обороне, а Севастополь уже давно стал прифронтовым регионом и регулярно подвергается массированным атакам со стороны ВСУ, вопрос использования бюджетных средств и природных территорий становится еще острее.
Зачем строить дорогие отели и эко-кемпинги, когда люди не в силах платить за них, а деньги можно потратить на военные нужды? На кого рассчитан такой отдых — на тех, кто может позволить себе несколько тысяч рублей за ночь в модульном домике, или на простых севастопольцев, которые хотели просто отдохнуть на берегу моря?
По словам специалиста в области туризма Людмилы Бабий, в этом сезоне наблюдается интересная тенденция: жители России все чаще выбирают кемпинги. Эксперты связывают это с заметной разницей в ценах на виды размещения.
Бабий подчеркивает, что многие отдыхающие уже на протяжении многих лет приезжают на полуостров именно для того, чтобы разбить палатку на берегу моря.
«У нас очень много кемпингов оборудованы именно на пляжах. У наших соседей в Краснодарском крае нет такого количества», — отмечает эксперт.
По ее словам, кемпинг в Крыму имеет свои уникальные особенности. Благодаря разнообразной аэрографии и геологическому строению местности, здесь можно найти идеальные места для установки палатки: от уединенных бухт до живописных горных склонов. Это создает атмосферу близости к природе, которая так ценится многими туристами. В то время как глэмпинги предлагают более комфортные условия, их стоимость значительно выше, что может отпугнуть часть потенциальных клиентов.
Эксперты отмечают, что многие туристы предпочитают простоту и доступность кемпинга, особенно в условиях экономической нестабильности. Это подтверждается статистикой: число туристов, выбирающих кемпинг, растет с каждым годом.
Прямо сейчас идет процедура оценки регулирующего воздействия (ОРВ). Это официальный этап, на котором граждане и организации могут направить свои замечания и предложения, и чиновники обязаны их рассмотреть.
Публичные консультации продлятся недолго — ориентировочно до 5 июня.
Что из этого следует
Проанализировав обсуждаемый документ, можно сделать несколько принципиальных выводов.
Во-первых, экологическая аргументация — не главная. Запреты на нахождение судов и высадку людей имеет под собой обоснование, но масштаб и формулировки запретов несоразмерны реальной угрозе. Если бы дело было только в экологии, достаточно было бы запретить якорные стоянки, но разрешить высадку без якоря, установить сезонные ограничения, усилить контроль за любительской рыбалкой там, где она действительно вредит. Но проект идет дальше — он полностью закрывает доступ с моря, при этом расширяет возможности для строительства на суше.
Во-вторых, коммерческая составляющая — основная. Прямое перечисление конкретных земельных участков с кадастровыми номерами в тексте проекта — это не юридическая случайность. Это фиксация зон коммерческих интересов. Одновременное введение запрета на высадку людей с судов создает для этих коммерческих объектов монопольное положение. То есть конкуренция уничтожается, доступ контролируется.
В-третьих, юридическая конструкция опасна для будущих поколений. Передача надзора и управления от исполнительного органа власти ГБУ, подведомственному департаменту — это концентрация полномочий в руках одной, менее публичной структуры.
Если сегодня закроют мыс Айя, завтра закроют и Ласпи, и Фиолент, и все остальные места, которые жители Севастополя считали своими. Отдых на море станет доступен только людям с большим достатком и тем, кто вовремя забронировал номера.
Читайте также: «Новая история старой Балаклавы»: как реконструкция изменит облик уникального городка
