Когда будут услышаны пророчества

Отклик на газетную публикацию книги «Постперестройка»

Чем отличаются пророчества от предсказаний гадалок или высоколобых аналитических прогнозов — экономических, социальных, геополитических? Тем, что делаются они людьми, страстно желающими удержать общество от беды. Пророки вносят в оценку событий и явлений духовное измерение. Порой только оно позволяет увидеть суть происходящих процессов.

Именно в этом смысле книгу «Постперестройка», написанную Сергеем Кургиняном вместе с соавторами, можно назвать пророчеством.

Книга «Постперестройка» — не экономический и не политический прогноз о судьбе России, решившей отказаться от коммунистического пути развития. Хотя надо сказать, что в ней тогда, 35 лет назад, с удивительной точностью было предсказано экономическое и политическое будущее, ставшее теперь нашим горьким настоящим.

«Постперестройка» — это отчаянная попытка спасти СССР, в котором к 1990 году вызрели смертельные для страны болезни. Это призыв к спасению и обновлению красной идеи, на алтарь которой было положено так много жертв народами СССР на предыдущем этапе истории нашей страны. Кургинян обращался ко всем партиям и общественным движениям, предлагал начать серьезную дискуссию о судьбе государства. Но «говорить всерьез о серьезном» тогда были способны немногие.

Страна, опьяненная грезами о капиталистическом рае, готова уже была перечеркнуть свое прошлое, отказаться от себя, высмеять и растоптать идеалы своих предков.

«Мы вынуждены констатировать, что общество впадает в очередной коллективный психоз, стремясь заполнить создаваемый им же самим вакуум частнособственнической утопией», — ставит диагноз позднесоветскому обществу Кургинян.

Пока народ, теряя уважение к себе, отказывался от собственной идентичности, а значит и субъектности, «из тени в свет перелетая», выходили новые хозяева жизни. Они разгоняли коллективный психоз, рассказывали гражданам привлекательные сказки о свободе и демократии, а сами готовились варварски расправиться со страной, разодрать ее на мелкие куски и заполучить себе в собственность. И речь идет не о вражеских спецслужбах, которые, конечно, тоже вложили свою лепту в развал СССР.

Кургинян с соавторами исчерпывающе описал этих новых хозяев страны. Это представители теневого капитала, криминальной советской буржуазии. В книге была дана честная и точная оценка масштаба «теневого» капитала, связанного как с криминалитетом, так и с советской бюрократией: «За чертой обсуждения по-прежнему остаются вопросы о финансовом теневом капитале, о его контроле над цеховым производством, о региональных и межрегиональных группах „теневиков“, их связях и противоречиях, об истории накопления сокровищ в каждом из регионов СССР, о теневой „религии“, идеологии, политике, о теневых мозговых центрах, о региональных ведомствах (министерствах), захватываемых теневым капиталом, что называется, „на корню“ и превращаемых в штабы и „теневые совмины». По сути, в книге описана вторая властная система, «государство в государстве», способное предъявить стране новую тоталитарную модель», — пишет Сергей Кургинян с соавторами.

В советском государстве лишь в последние годы его существования обрели силу мелкие теневые криминальные структуры (так называемые цеховики), а советское общество в большинстве своем не имело никакого представления о «черном капитале». Поэтому оно оказалось абсолютно безоружно перед криминалитетом.

После того как Кургинян назвал имена тех, кто вот-вот заявит свои окончательные права на власть, он пророчески описал и страшные последствия, с которыми столкнется протрезвевшее общество.

«Вторая власть предполагает, по сути, все тот же тоталитаризм с другим знаком. А значит, аплодисменты демократии, вызванные сбросом красного флага с флагштока нашего корабля, в кратчайшие сроки сменятся криком ужаса, поскольку взамен красному флагу окажется поднятым „Черный Роджер“.

Новые хозяева страны после кровавой бойни, сопровождавшей передел собственности, получили в свое личное владение советское наследство. Они расправлялись с ним как безжалостные, дикие и безудержные пираты: разваливали и распродавали промышленность, без тени сомнения пустили под нож главные производительные силы страны.

(Nota bene. Буквально «Черного Роджера» мы не так давно видели на флагах ЧВК «Вагнер», которая пиарилась всеми отечественными СМИ как авангардная структура российской армии. А возможность такого пиара не может не отвечать каким-то внутренним идеологическим константам тех, кого пиарили, тех, кто давал команду пиарить, а также тех, в чьей среде разворачивалась пиар-кампания. Те, кто грабил страну на протяжении 35 лет, подают нам знак? Криминалитет демонстрирует обществу, у кого сейчас реальная сила?)

В результате этого грабежа Россия утратила возможность разрабатывать огромное количество собственных современных технологий, начиная с микроэлектроники. Мы завозим теперь из Китая даже циркуляционные насосы, не говоря о машинах. Промышленная техника во многом поставляется из Китая, а наши творческие силы зачастую занимаются позорным, в контексте советского прошлого, «обратным инжинирингом», а не разработкой чего-то своего и нового.

К началу СВО страна подошла с резко сокращенным военным технологическим потенциалом. А теперь с Россией готовится воевать весь западный мир. О том, что так будет, Кургинян предупреждал уже тогда, когда перестройщики только начали процесс братания с Западом. Авторы «Постперестройки» призывали готовиться к новому типу войны, которая будет технотронной. Что такое технотронная война? Это когда машинами управляют не люди, а другие машины. Это когда машины внедряются во все сферы человеческой жизни, а значит, все сферы деятельности так или иначе будут вовлекаться в боевые действия. Особенно это становится очевидно сейчас: последние три года военные инженеры осваивают все разработанные ранее гражданские технологии, и игрушечные, казалось бы, дроны становятся самым смертоносным оружием на современном поле боя.

Сегодня каждый, кто пытается представить, куда двинется военная инженерная и технологическая мысль, представляет себе армии автономных роботов и рои дронов, и это уже не кажется далекой фантастикой, потому что роботы уже ассистируют на поле боя, а украинские дроны долетают до дальневосточных регионов России.

Эта война уже вошла похоронками в дома многих и многих граждан России. Спустя 35 лет на той территории, которая осталась после развала империи, беда все та же. Криминал сросся с властью тотально, он сам стал властью. По улицам нынче не ходят бандиты в малиновых пиджаках с толстенными золотыми цепями на шеях, не носят под длинными плащами автоматы. Они пересели во властные кабинеты и надели на себя маски чиновников, но заняты все тем же — они снова толкают страну в бездну. Только теперь ситуация такова, что Россия не просто обвалится и распадется на еще более мелкие территории. Ее могут окончательно стереть с лица Земли. Сейчас, уже в 2025 году, Кургинян пишет:

«Бездна, которую сейчас всем нам надо увидеть, — ползучее наращивание государственного разложения, осуществляемое совокупностью корпораций служебных воров и грабителей. На сегодня этому наращиванию разложенческой погибели не противостоит в должной мере полицейский порядок, являющийся на самом деле единственной альтернативой такого рода погибели. Настоящие сторонники полицейского порядка очень разрозненны и избыточно погружены в неотменяемую административную суету. Они не ощущают в полной мере того, что им противостоит именно совокупность не корпораций обычного рода, а именно корпораций служебных воров и грабителей».

Эта корпорация служебных воров и грабителей высасывает последние жизненные силы из страны, с которой готовится воевать весь западный мир. В «Постперестройке» было точно предсказано, под каким знаменем пойдет на нас Запад: «В плане геополитическом чем более стремительно и катастрофически будет идти процесс „обрушения“ СССР, тем больше шансов на опрокидывание геополитического баланса с выходом на арену неофашизма именно как „третьей силы“, восстановлением альянсов „осей“ и союзов конца 30-х годов и в Европе, и во всем мире».

Так оно и вышло. Бандеровщина на Украине, зигующие технократы — главы крупнейших мировых технологических компаний и правые политики у власти в США, внуки эсэсовцев на ключевых властных постах в Европе… Неофашизм набирает огромную силу. В конце ХХ века и в начале ХХI века он обрел новые формы, находясь в тени, он активно развивал свою темную веру, свою черную церковь, у него появились новые апостолы и темные рыцари. Фашизм — плоть от плоти того самого «благословенного» капитализма, так долго рядившегося в цивилизованные и гуманистические одежды. За последние десятилетия капитализм нарастил мощные средства по расчеловечиванию, он готовится установить в мире тотальное неравенство и невиданные доселе формы рабства.

Наша страна — первая в списке кандидатов на порабощение, а потом и уничтожение. Никто не простил русским победы во Второй мировой войне. Фашизм жаждет реванша.

Но что сможет противопоставить этой быстрорастущей силе современная Россия, расслабленная, утонувшая в потребительстве, вымирающая, разлагающаяся изнутри?

«Мы предлагаем стране новую гуманистическую теологию, способную объединить всех верующих и неверующих идеей разрешения загадки истории, снятия космического абсурда земного бытия, преодоления страха и подавленности, преследующей человека и человечество, абсурда, являющегося причиной войн, эксплуатации, жестокости и безумия. Мы заявляем о метафизической открытости необогостроительства всем гуманистическим религиям, новым религиозным веяниям (от учения Н. Ф. Федорова об Общем Деле до концепций Тейяра де Шардена, Вернадского, Леопольда Сеа (теология освобождения), философской антропологии, гуманистического психоанализа и других поисковых направлений, ориентированных на познание человека и мира).

Адресуясь к недавнему историческому прошлому, мы напоминаем человечеству о насущной необходимости воинствующего гуманизма, теологии борьбы со злом, с тем зверем, который притаился в праисторической ночи и готов к смертной схватке. Не производство ради производства, не производство ради спасения себя, не производство ради потребления, а производство как высшая духовная миссия в общечеловеческом космическом плане — вот наша формула развития страны», — писали 35 лет назад авторы «Постперестройки».

Тогда общество не смогло услышать этот призыв, ему хотелось джинсов и 100 сортов колбасы, оно было радо обманываться, и его обманули. Сейчас призыв Кургиняна взять на вооружение идеологию воинствующего гуманизма звучит в тысячу раз актуальнее, и хочется надеяться, его могут и должны услышать многие.

Сегодня понимающих, что происходит со страной и миром, все больше. Многие граждане России ясно понимают, что оккультные шабаши бандеровцев вскоре будут проходить на их земле, если не опомниться и не изменить круто жизнь страны. Но достаточно ли их? И есть ли у них силы что-то изменить? Понимание необходимости изменений не означает наличие воли осуществлять эти изменения. В приграничных районах страны бомбят города, гибнет мирное население, но общество в целом продолжает тонуть в потребительском угаре, число гастрономических фестивалей в столицах растет, на телевидении кривляются гламурные фрики, власть пребывает в стратегической и идеологической растерянности, то называя Запад «сатанинским», то пытаясь подписывать с ним мирные соглашения.

Почему общество оказалось в столь плачевном состоянии? В «Постеперестройке» Сергей Кургинян с соавторами предупреждал советских граждан о страшной травме, которая будет нанесена народу, если он откажется от пути, по которому шли его отцы и деды, что за этот отказ надо будет заплатить. Он писал, что с помощью антикоммунизма криминалитет хочет «окончательно деморализовать общество, поскольку антикоммунизм в нашей стране равносилен глубокой культурной травме. Здесь надо говорить не просто о смене идеологии. Ни одна страна не приносила столько жертв на алтарь какой бы то ни было идеи, сколько их было возложено здесь на „красный алтарь“, и, коль скоро теперь возникает соблазн отбросить тот идеал, ради воплощения которого терпело крестную муку не одно поколение, ту практически религиозную идею, во имя которой брат шел на брата, следует четко осознавать, какую цену придется заплатить за такое предательство. Этой ценой станет очередная „гибель богов“, влекущая за собой тот комплекс последствий, который для данной страны равносилен концу истории. Это произойдет вне зависимости от тех эмоций, которые сегодня господствуют, вне зависимости от ориентации тех, кто рвется уничтожить „старых богов“. Завтра, совершив убийство, они протрезвеют, и тогда окажется, что убито нечто не поддающееся словесным определениям, вообще находящееся вне сферы слов, но бесконечно важное для каждого из живущих в этой стране и принадлежащих этой культуре. И не в том ли действительная метацель тех, кто одобрительно похлопывает по плечу „либералов“, разворачивающих антикоммунистическую истерию в стране, где в каждой семье есть либо мученики за эту идею, либо ее жертвы, а зачастую сразу и те, и другие?!»

Травма была нанесена. Мы потеряли великую империю, мы проиграли в холодной войне. И сегодня для всех очевидной стала сломленность, пассивность российского общества, постоянные оглядки на Запад даже сейчас, когда западные политики открыто говорят о войне с Россией. Так ведет себя народ, проигравший войну. Только признавать свою капитуляцию он не хочет. В последние годы, выступая на телевидении, Сергей Кургинян не раз говорил о том, что российскому обществу необходима реабилитация, что оно должно избыть травму поражения в холодной войне.

Но как это сделать? Психологический подход работы с травмой предполагает необходимость посмотреть ей в глаза, признать реальность травмирующих событий. В последние годы сквозь многоголосые мантры о том, что «мы счастливо отделались в 1991 году от совка», все чаще стали пробиваться слова сожаления о случившейся катастрофе, все больше (хотя и недостаточно) чувствуется в них понимание трагедии произошедшего. Это можно было бы признать первыми слабыми признаками начавшегося выздоровления.

Но беда в том, что только психологический подход тут не сработает. Ибо случилось нечто более страшное, чем травма, нанесенная не виновному ни в чем субъекту злыми силами. Случилось метафизическое падение народа. Общество совершило грех, «продало первородство за чечевичную похлебку» — так Кургинян называет поступок советских граждан, отбросивших свои идеалы ради колбасного изобилия. Народ должен со всей ясностью увидеть это и признать. Лишь тогда произойдет трансформация общества, тогда люди обретут возможность всерьез что-то изменить в государстве, уверен он. Пока общество не отвергло со всей страстью и болью выбранный 35 лет назад позорный путь, оно будет идти по нему дальше — прямо в пасть зверю.

В христианстве считается, что настоящая глубокая трансформации человека и общества может произойти через покаяние. Ярким примером здесь является библейская история города Ниневии, жители которого покаянием спаслись от кары Господней. История гласит, что пророк Иона три дня проповедовал о гневе Божием, который скоро падет на жителей Ниневии за совершенные ими многочисленные грехи и преступления. Узнав об этом, ниневитяне раскаялись и стали взывать к Богу. Все жители города, от мала до велика, постились и каялись. Подвиг покаяния должны были нести не только люди, но и животные: их не кормили, чтобы коровы мычали, овцы блеяли… Стоны, плач и крики вознеслись над городом — и Бог услышал ниневитян и простил их. Пророчество не исполнилось.

Покаяние совсем не равно самоуничижению. Речь о том, что нужно сбросить с себя завладевшее тобой зло и тем обрести силу. Зло всегда вначале приходит в соблазнительных одеждах, но в конце концов оно делает тебя слабым и порабощает. И порой, чтобы избавиться от него, нужны чрезвычайные усилия. Если рассматривать покаяние в светской системе координат, то суть его в том, чтобы увидеть весь ужас сотворенного, признать его и отвергнуть навсегда способ жить и действовать, приведший к катастрофе. Книга «Постперестройка» дает обществу шанс это сделать.