Самозванцев нам не надо, гегемоном буду я!
Обзор ключевых событий недели
Сюр во время войны
Как это ни парадоксально звучит, главным врагом потребительского образа жизни России являются вооруженные силы Украины. Сама концепция российской власти — держать обывателя в иллюзии, что никакой войны нет, а СВО можно и нужно отделить от жизни остального общества, превратив в подобие остросюжетного сериала, —внезапно стала главной целью атак украинских ракет и дронов.
На текущем этапе Киев довольно успешно ломает эту концепцию: граница между театром военных действий на Украине и собственно мирным существованием огромной страны практически стерта. Украинские дроны, атакующие Москву, уже стали регулярным, чуть ли не ежедневным явлением. А атака в ночь на 18 июля, если верить сообщению столичного мэра, была одной из самых крупных за всю историю СВО — порядка 1900 дронов. К счастью, все они были сбиты, не долетев до цели, но тут вопрос в соотношении затрат нападающей и обороняющейся сторон. Еще не так давно дроны, летевшие на Москву, исчислялись десятками, потом сотнями, теперь уже тысячами, дальше, видимо, счет пойдет на десятки тысяч. И не только дешевых дронов, но и дальнобойных ракет. А для того, чтобы нанести существенный урон инфраструктуре, достаточно всего лишь нескольких дронов, прорвавшихся через систему ПВО.
Кроме того, вражеские дроны долетают не только до Москвы, но и до весьма отдаленных от границы с Украиной регионов — Башкирии, Урала, Западной Сибири и так далее. Причем Киев все чаще выбирает в качестве целей гражданские объекты: жилые дома, автобусные остановки, пассажирские автобусы и даже личные авто.
Особо яркий и символический пример — атака дронов по складу Wildberries в подмосковном городе Электросталь и логистическому комплексу компании в городе Котовске Тамбовской области. Это удар прямо в сердце потребительского общества. Отдельно стоило бы обсудить подробности, как именно вели себя сотрудники компании, попавшие под обстрел. И почему поведение старших по смене, очевидно вызванное нежеланием осознать новизну, породило дополнительные жертвы.
Хочется верить, что осознание того, что тебе в любой момент на голову могут упасть «обломки дрона», рано или поздно что-то изменит в сознании обывателей и их отношении к происходящему. И, надеемся, не только обывателя, но и власть имущих.
Однако пока реакция на превращение мирной жизни в некое полувоенное существование, мягко говоря, неоднозначная. Вместо того чтобы перейти в режим осмысления происходящего и мобилизации, общество и власть на местах продолжает функционировать в режиме приспособления к ситуации. Как будто речь идет о стихийном бедствии — наводнении или урагане, которые, нанеся крупный ущерб, прекращаются сами собой.
Такой чисто обывательский подходец, именуемый также «стратегией страуса».
Вот только украинские удары по НПЗ, судам, перевозящим топливо или зерно, и другим критическим объектам не прекратятся сами по себе, как дождь или цунами. Поэтому приспосабливаться к ним, устраняя последствия, но не борясь с причиной — малоэффективно. Скорее, даже контрпродуктивно, поскольку такой подход расходует средства не на решение проблемы, а на затыкание постоянно образующихся дыр. Тем самым играя на руку тем, кто развязал против нашей страны войну на истощение.
Сейчас Украина сосредотачивается на трех задачах: нарушение логистики, уничтожение гражданской инфраструктуры (наиболее наглядно видно на примере Крыма в силу его приближенности к Украине) и уничтожение топливно-энергетической инфраструктуры — фундамента экономики.
Все три задачи направлены на подрыв обывательско-потребительского образа жизни, которое нашему обществу навязывали тридцать с лишним лет и в итоге навязали. Почему-то при этом забыв, что веками до этого Россия выживала в первую очередь за счет того, что жила, по сути, в мобилизационном режиме: чуть расслабишься — и сожрут.
Возьмем хотя бы ситуацию с топливом. Власти уже на самом высшем уровне признали, что проблемы с топливом вызваны именно украинскими ударами по российским НПЗ. И даже пообещали их решить, опубликовав перечень мер исключительно административно-экономического характера, как будто проблема порождена некой досадной флюктуацией, а не целенаправленной украинской стратегией по выбиванию мощностей по переработке топлива. Которая, в отличие от стихийного бедствия или техногенной аварии, будет продолжать реализовываться день за днем.
Некоторые провластные эксперты убеждают нас, что вопрос с дефицитом топлива власть так или иначе решит. Другие настроены более скептично и прогнозируют кратное сокращение поездок на личном авто. Дескать, раз бензина не хватает, то в первую очередь будут снабжаться армия, общественные службы и административно-властный аппарат, а население — по остаточному принципу. Соответственно, люди будут вынуждены меньше ездить на машине и больше на общественном транспорте. Откажутся от поездок на дачу каждые выходные, развоза детей по кружкам и прочего, делающего их жизнь более комфортной. И автомобиль из средства передвижения для многих превратится в роскошь. Тем более что цена на топливо будет неизбежно расти в условиях дефицита. Кто-то готов платить втридорога, чтобы передвигаться на авто, а кто-то сведет поездки к минимуму — сообразно семейному бюджету.
И это тоже болезненный удар по потребительскому обществу.
Гадать, как оно будет на самом деле, не станем — время покажет.
Кроме собственно нехватки топлива, вызванного тем, что уже сейчас совокупные имеющиеся мощности НПЗ производят меньше бензина, чем потребляет страна, есть проблема и с его доставкой туда, где он востребован. То есть даже если в целом с учетом внешних закупок и ввода новых мощностей нефтепереработки взамен выбывших совокупное предложение бензина на рынке будет выше, чем спрос на него, это не значит, что он будет доступен всем и каждому. Поскольку его надо будет еще доставить на место.
А здесь мы встречаемся с проблемой № 2 — логистикой. Украинцы последовательно выбивают суда, перевозящие нефть и продукты ее переработки, а также фуры и поезда с топливом. Мы отвечаем тем же, но симметричные атаки по украинской логистике, очевидно, не могут увеличить объем бензина в России.
А нехватка бензина разгоняет инфляцию, и весьма прилично. В ответ на что наш Центробанк знает только один ход: задрать учетную ставку, похоронив тем самым кредитование в стране и окончательно удушив экономику. Есть ли из этой ситуации выход? Или, как говорят в таких случаях, безвыходная ситуация — это та, выход из которой нам не нравится?
И да, касательно ремонта НПЗ или введения в строй новых. Современный НПЗ — это, как правило, дорогостоящее западное оборудование, которое нужно покупать за валюту и, скорее всего, по серым схемам, поскольку санкции. Формально есть альтернатива в виде поставок из Китая, но и тут наши восточные партнеры могут легко выкрутить нам руки. Так что гениальная идея наших либералов-западников, что нефть-газ продадим и все необходимое купим, явно терпит крах. Во-первых, все уже не продают, а дальше ассортимент будет только сужаться. А, во-вторых, чтобы продать нефть, газ, зерно, руду или что-либо еще — надо это добыть и доставить до покупателя. А с этим уже начинаются проблемы. Как с добычей и отгрузкой, так и с доставкой. ВСУ последовательно выбивают все опоры российского сырьевого экспорта — нефть, газ, зерно.
На зерне надо остановиться отдельно, это вопрос стратегический.
Россия, как и Украина, является одним из главных мировых экспортеров зерна. На них приходится примерно треть поставок на мировой рынок. И в данный момент Москва и Киев заняты взаимным уничтожением экспортных возможностей. Мы обстреливаем порты и ж/д инфраструктуру на Украине, а также с помощью дронов выжигаем поля и уборочную технику. На войне как на войне. Киев занят тем же самым, в частности, атаки украинских дронов привели к почти что полному перекрытию судоходства через Керченский пролив. Сильно затруднен вывоз зерна (и не только) по Азовскому и Черному морям.
Это значит, что, во-первых, те страны, куда мы поставляли зерно — Египет, Турция, Иран и другие, будут вынуждены его покупать в другом месте. Например, в США. Это очевидно укрепляет и американскую экономику, и позиции США в этих странах. Во-вторых, это сокращает нашу валютную выручку, на которую можно приобретать товары за рубежом для внутреннего потребления. То есть это сокращает объем импорта.
В-третьих, это порождает рост цен на продовольствие во всем мире, а следовательно, разгоняет инфляцию в наиболее зависимых от импорта зерна странах. А это, в свою очередь, приводит к росту социальной напряженности.
В-четвертых, излишки зерна внутри России, предназначенные на экспорт, куда-то надо сбыть, отправив их другим путем. А это опять дополнительная нагрузка на логистику, в первую очередь локомотивы, которые волокут составы. А с логистикой у нас и так затык из-за дефицита бензина и необходимости его перераспределения внутри страны.
Купить дополнительные локомотивы тоже проблематично, во-первых, потому что дорого, а во-вторых, они делаются под заказ год-полтора. А нам надо еще вчера.
Исходя из логики, разобравшись с НПЗ, а может, и раньше, украинцы начнут бить по объектам энергетики и газовой инфраструктуре. Украинцам сидеть без света и тепла привычно, это уже четвертая военная зима, а вот для российских граждан это будет в новинку.
Так что лучше приготовиться к падению уровня жизни заранее. А лучше всего перестать цепляться за благополучие и довериться инстинкту самосохранения, соединив его с умом и сердцем. И начать жить и воевать по-настоящему, как мы умеем.
Иранский капкан для Европы
Как и прогнозировалось, американо-иранские переговоры в очередной раз закончились эскалацией. Не случайно некоторые аналитики уже прямо заявляют, что для Ирана переговоры — это часть конфликта, а не альтернатива ему. Поначалу многим казалось, что Трамп и иранский режим договорились договариваться и даже подписали некий меморандум. Затем внезапно выяснилось, что Оман, который так же, как и Иран, контролирует Ормузский пролив, но формально не участвует в войне, открыл параллельный «коридор» в пределах своей акватории и пропускает суда в обход иранских «рогаток».
Потом США и Иран обменялись рядом довольно массированных ударов: США атаковали прибрежную инфраструктуру Ирана и несколько ключевых узлов в глубине территории, а Иран, в свою очередь, выпустил ракеты по американским базам в соседних странах — Иордании, Бахрейне и других.
При этом Трамп в очередной раз обматерил иранцев, назвав их недоговороспособными «подонками», объявил о новой блокаде для иранских судов, идущих через многострадальный Ормуз, и потребовал со всех остальных плату за обеспечение безопасности судоходства. В размере 20% от стоимости перемещаемого груза.
Это, кстати, противоречит предыдущей позиции США, что Ормуз — международные воды и доступ через него должен быть свободным. Кроме того, несколько очень крупных судоходных компаний не тонко намекнули, что США не правы и платить они не будут. И к вечеру 14 июля Трамп передумал — вместо взимания 20% с проходящих судов предложил странам Персидского залива инвестировать огромные суммы в американскую экономику. В обмен на призрачные и неназванные выгоды.
Можно назвать это рэкетом, грабежом или даже пиратством, тем более что некоторые американские элитные семьи ведут свои корни именно от пиратов, терроризировавших испанские суда, курсировавшие между Старым и Новым Светом. Впрочем, данное обстоятельство имеет гораздо больший медийный, чем экономический эффект. (Это, если не размениваться на скачки биржевых котировок на нефть и газ, на которых инсайдеры, приближенные к Белому дому, делают свой гешефт. Для некоторых этот гешефт может быть очень даже немаленький, исчисляемый сотнями миллионов долларов, но для глобальной перестройки мира он не имеет никакого значения.)
То, что США собираются, да никак не могут обеспечить безопасность судоходства, очевидно. Американские военные суда в пролив заходить боятся, поскольку легко уязвимы для иранских ракет и дронов. А демонстративно подбить любое судно, идущее вне иранского коридора, чтобы другим неповадно было, иранцам ничего не стоит.
Поэтому единственное важное следствие заявлений Трампа — это демонстрация желания получить деньги в обмен на то, что США от Ирана «отъедут». Любопытно, что тема иранской ядерной программы в этом предложении Трампа никак не упомянута. Все превратилось в банальный рэкет. Раньше об этом говорили на уровне инсайдов: мол, Трамп хочет войти в долю с Ираном и снимать сливки с платного прохода через Ормуз. Теперь Трамп лично подтвердил, что у него есть конкретная материальная заинтересованность в таком урегулировании конфликта. Как именно США, или лично Трамп, оформят свою долю, и какова она будет по итогу, и есть один из пунктов переговоров. Собственно, Трамп просто «засветил» одну из переговорных позиций в этом очень сложном процессе. С точки зрения предвыборного пиара ход не ахти, но вполне в духе Трампа, мастера сделок.
В контексте приближающихся выборов в конгресс Трампу было бы гораздо выгоднее притушить конфликт, чтобы сосредоточиться на выборах и удержании позиций внутри США. И, скорее всего, это тоже было одним из секретных пунктов уже почившего в бозе меморандума. Поэтому не стоит исключать того, что некие антитрамповские силы в США договорились с иранцами и нарушили хрупкий мир. Косвенно об этом говорит заявление Ирана, озвученное Reuters, что атаки на коммерческие суда в Ормузском проливе стали результатом действий «вышедшей из-под контроля части системы». То есть это некий эксцесс на нижнем уровне, а не часть какого-то плана. Впрочем, сейчас уже это не имеет никакого значения — перемирие (или то, что нам пытались представить как перемирие) сменилось новым витком эскалации.
Отдельный момент: Иран настаивает, что Ормузский пролив — это не международные, а территориальные воды и поэтому конвенция о свободе судоходства на него формально не распространяется. А значит и Иран, и Оман имеют полное право брать деньги за проход судов через свои воды. В этих условиях Трамп пытается создать важный прецедент — установление контроля над ресурсом с минимальной проекцией силы. Примерно как в Венесуэле, которая теперь все свои важные решения согласует с госсекретарем США Рубио. Притом что формально Венесуэла остается суверенной страной, и ни одного американского солдата там по-прежнему нет. И вопрос тут не в деньгах, а именно в контроле за узкими местами мировой логистики. Мы живем в мире, где посредник при определенных условиях может диктовать свою волю одновременно и производителю, и покупателю товара. Что делает его главным бенефициаром всей цепочки поставок.
Одновременно с этим разворачивается противостояние между Саудовской Аравией и йеменскими хуситами. На днях саудовские самолеты атаковали международный аэропорт в столице Йемена Сане в тот момент, когда там находился борт с делегацией хуситов, возвращавшихся с похорон аятоллы Али Хаменеи. В ответ хуситы выпустили ракеты по аэропорту Абха на юго-западе Саудовской Аравии, а иранские СМИ предупредили, что хуситы могут перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море.
Случится ли это в ближайшем будущем или это только угроза в рамках ведущихся многосторонних переговоров, покажет время. Такие угрозы мы слышим регулярно. Но логика разворачивающегося процесса говорит о том, что Баб-эль-Мандебский пролив если и не перекроют совсем, то устроят вокруг него бодание, кто его будет контролировать. Первыми пострадавшими окажутся саудиты, которые потеряют альтернативный Ормузу маршрут для экспорта нефти. Вторыми — европейцы, поскольку связка «Суэцкий канал — Баб-эль-Мандеб» — одна из ключевых для морских грузопотоков в Европу. Напомним, что на данном этапе задача США — ускоренное экономическое удушение Европы. Все происходящее вокруг Ирана в своем геоэкономическом измерении обусловлено именно этим. Подробно этот сюжет мы рассматривали в одном из прошлых выпусков газеты.
Сейчас же в качестве небольшого дополнения к упомянутому разбору обратим внимание на несколько важных моментов.
Первый. Европа страдает от жары, а вместе с этим растет потребление электроэнергии для обслуживания холодильников, кондиционеров, вентиляторов и прочих устройств, обеспечивающих хотя бы относительное спасение от сорокаградусной жары. То есть выработка и потребление электроэнергии сейчас в Европе заметно выше среднего сезонного уровня.
Второй. Еще весной Европа начала закачку природного газа в подземные хранилища (ПХГ) на зимний период. При этом, если верить европейским статданным, объемы закупок газа на зиму пока еще сильно отстают от нормы. Так, закачка с начала июля на 17% ниже показателей 2025 года и находится на минимуме за последние шесть лет. А «Газпром» вообще прогнозирует, что запасы газа в европейских ПХГ Европы к следующему отопительному сезону могут не достигнуть даже 75% при законодательно оформленных нормативах в 90% (в период с 1 октября по 1 декабря).
Отставание в уровне запасов может быть связано и с повышенным расходом газа на генерацию электроэнергии.
Третий. Странная американо-иранская война продолжает удерживать долгосрочные (а не биржевые) цены на нефть и газ на довольно высоких уровнях. Если же блокада Ормуза продлится еще несколько месяцев, то цены на нефть и газ вырастут еще больше, а предложение на рынке сожмется. Таким образом, Европа должна выбирать из двух зол: либо покупать сейчас пока еще не очень дорогой газ, но в России, «поступаясь принципами», либо покупать осенью очень дорогой и неизвестно у кого. Наверное, у Турции.
Четвертый. 8 июля украинские беспилотники атаковали компрессорную станцию «Краснодарская», обслуживающую газопровод «Голубой поток», по которому газ из России поставляется в Турцию. Так что покупка газа у Турции тоже под вопросом.
Что же касается принципов, то европейцы проявляют удивительную позвоночную гибкость, намереваясь надышаться перед смертью. По данным Financial Times, в I полугодии европейские страны импортировали с завода «Ямал СПГ» рекордный объем СПГ, выбрав практически весь доступный объем. С января 2027 года в ЕС вступит в силу запрет на покупку российского СПГ. Если украинцы по указке американцев прекратят еще и подачу газа через «Голубой поток» и иже с ним, то уже этой зимой Европа будет мерзнуть. А ее экономика, и так испытывающая колоссальное давление из-за санкций, получит дополнительный стресс.
И, наконец, пятый момент, возвращающий нас к исходной точке — американским ударам по Ирану.
9 июля США нанесли серию ударов не только по военной инфраструктуре Ирана, но и по логистической: досталось портам Чабахар, Бендер-Аббас, Бушер, Конарак, Джаск, островам Кешм, Лаван, Абу-Муса, Киш. Помимо этого, был атакован стратегически важный мост Ак-Теке-хан в провинции Голестан, который является частью восточной ветки Международного транспортного коридора «Север — Юг» и частью главного китайского логистического проекта «Один пояс, один путь».
С начала 2026 года, после ужесточения Трампом ограничений против иранских портов, интенсивность перевозок здесь выросла втрое.
Бендер-Аббас — крупнейший стратегический порт на юге Ирана, расположенный в Ормузском проливе. Через него проходит порядка 90% всего объема контейнерных перевозок Ирана, это еще один ключевой узел МТК «Север — Юг».
Американцы методично атаковали всю цепочку морской инфраструктуры, ориентированной на экспорт (нефть, насыпные грузы). Вдобавок к этому мы видим первую масштабную попытку по разрушению сухопутных логистических коридоров, наличие которых давало Ирану ряд преимуществ. Одновременное выбивание возможностей транспортировки грузов по морю и по суше ставит в затруднительное положение не только Иран, но и страны, которые использовали его как транзитный узел — в первую очередь Китай, Россию и отчасти ЕС.
Конечно, пока это только проба пера: американцы демонстрируют, что их военные возможности вполне достаточны для того, чтобы поставить Иран, а вместе с ним и Россию с Китаем в гораздо худшее положение, чем сейчас. И это без всякой сухопутной операции. Потом выходит Трамп и предлагает сделку — на своих условиях — и сразу нескольким игрокам. И тогда в рыхлой проиранской коалиции могут начаться разброд и шатание, на чем вполне смогут играть американцы.
Так что очередная эскалация вокруг Ирана — это все же достаточно сложная и не безнадежная комбинация, а не каприз мастера сделок или его попытка попиариться.
Посмотрим, каким будет ответный ход.
