Кто и зачем переписывает историческую карту Крыма и Севастополя?

Новый закон, принятый Госдумой 7 июля, передаёт регионам право принимать окончательное решение об исключении объектов культурного наследия (ОКН) регионального значения из реестра.

До сих пор такую крайнюю меру могли принимать только федеральные структуры — решение проходило через правительство России. Теперь же финальную визу ставят местные власти, при этом роль Минкульта сводится к промежуточному согласованию.

За этой правовой коррекцией скрывается серьёзный пересмотр баланса интересов — между сохранением культурного наследия и исторической памяти и стремлением к оперативной экономической деятельности, между бюрократической централизацией и запросом на региональную самостоятельность.

Для Севастополя и Крыма, где плотность памятников особенно высока, изменения имеют прямые практические последствия.

Что изменилось в законе

Ранее Федеральный закон № 73- ФЗ допускал лишь два основания для лишения ОКН охранного статуса. Это либо физическая утрата объекта, либо утрата им историко-культурного значения. Теперь закон дополняется третьим основанием — возможностью пересмотра решений о включении объектов в реестр, принятых в советские годы, если доказана необоснованность таких решений. И главное — решение перестаёт быть привилегией федерального центра и переходит на уровень субъектов федерации.

Новая норма также вводит требование оперативно, в течение 15 рабочих дней, вносить в ЕГРН сведения об изменении статуса объекта. Эта мера призвана исключить случаи, когда в выписке из реестра не отражались ограничения, и покупатели земли попадали в ловушку «неожиданной охраны».

Аргументы сторон

Сторонники изменений — авторы законопроекта, профильные комитеты Госдумы и строительные компании — апеллируют к двум главным тезисам.

Первый заключается в том, что текущая процедура перегружена бюрократией и тормозит реальные действия по сохранению памятников.

Ольга Казакова, председатель Комитета Госдумы по культуре, прямо заявляет: «Высвобожденное время будет направлено на то, чтобы специалисты занимались непосредственно в регионах действительно сохранением памятников, объектов культурного наследия, а не бесконечной перепиской».

По её мнению, отказ от обязательного обращения в Минкульт повысит ответственность регионов за принимаемые решения.

Второй тезис — экономический. Сторонники нового законопроекта утверждают, что особенно в исторических центрах малых городов и исторических кварталах есть примеры, когда памятники разрушаются, а обязательства по реставрации не выполняются.

В пользу упрощения выступают и представители стройкомплекса.

Председатель экспертного совета «Национального объединения строителей» Алексей Белоусов считает: «В некоторых городах весь центр города рушится и разваливается, и нет действенных механизмов, которые бы заставили собственника восстановить исторический облик. Штрафы не действуют. Эта картина требует изменений».

Противники изменений — градозащитники, ВООПИиК, часть научного сообщества, общественные активисты и жители — бьют тревогу.

«Исключение объекта из реестра — это краеугольный камень охраны ОКН. После этого возникает прямая угроза его физическому существованию. Сейчас это достаточно сложная процедура, её делает Правительство России, с глубокой экспертизой каждого случая. Мы опасаемся, что упрощение процедуры исключения приведёт к массовому, потоковому принятию таких решений», — заявил первый заместитель председателя ВООПИиК России Денис Юдин.

Юдин перечисляет риски. По его мнению, собственники нередко доводят ОКН до аварийного состояния, что при упрощении процедуры может превратиться в канал для преднамеренного разрушения с последующим исключением из реестра и застройкой.

«Опуская решение на уровень региона, мы можем получить госэкспертизу, подписанную недобросовестным экспертом. Он обоснует отсутствие историко-культурной ценности, и местный орган власти согласится с этим решением», — считает Юдин.

«Культурное наследие — ценность всего народа большой страны… Вопрос об исключении объекта из единого общероссийского реестра может решаться только на федеральном уровне. Иначе все это может привести к сокращению количества памятников в реестре», — заявляют в ВООПИиК.

Аналогичное мнение высказывают и крымские специалисты.

«Много будет заинтересованных лиц в том, чтобы исключить эти объекты из реестра, тем самым упростить их эксплуатацию, реконструкцию, а возможно даже снос, особенно тех объектов, которые находятся на инвестиционно привлекательных земельных участках», — отмечают в департаменте государственной охраны культурного наследия Министерства культуры Крыма.

Севастополь: молчание, или «приняли к сведению»

Севастополь, город с одной из самых высоких в России плотностей ОКН регионального значения, оказался между двух огней. Когда обсуждение законопроекта шло в декабре 2025 года, депутаты городского Заксобрания «приняли к сведению» инициативу, не высказав явного мнения «за» или «против».

«Комитет рассматривал законопроект 17 декабря, принял к сведению. Мы не могли дать на тот момент оценку, положительно или отрицательно это повлияет на Севастополь», — сказал действующий председатель комитета по градостроительству Константин Пирогов.

Власть не решилась на конфронтацию с Москвой, но и не взяла на себя публичную ответственность за защиту памятников. В этом контексте резкая позиция экс‑председателя того же комитета Вячеслава Горелова выглядит более определённой.

«Депутаты Заксобрания города Севастополя, если они действительно защищают город и представляют интересы его населения, обязаны провести внеочередное пленарное заседание и принять постановление с обращением в Госдуму и в Совет Федерации. В нём они могли бы выразить несогласие с тем, что депутаты Госдумы приняли в первом чтении проект закона, который идёт вразрез с требованиями Президента РФ о необходимости сбережения памятников истории и культуры», — крокомментировал законодательную инициативу Горелов.

Он прямо указывает на угрозу историческому облику города и на необходимость политической инициативы — не просто формального «принятия к сведению», а активного обращения к федеральным властям.

Практические примеры и тревожные сигналы

Аргументы «за» нередко отталкиваются от реальной проблемы. Не все памятники живут под присмотром государства и экспертов, многие ветшают, в них не вкладываются, аварии и разрушения происходят и при действующем порядке. В качестве примера можно привести средневековую церковь в Феодосии. В конце февраля обрушилась звонница, а в середине марта рухнул угол. В настоящее время готовится проектно-сметная документация на проведение противоаварийных работ. Когда и за чей счёт они будут выполнены, пока неизвестно.

Подобные случаи рождают недоверие к региональным властям и к подрядчикам, усиливают страх общественности оказаться бессильной в ситуации, когда федеральная инстанция больше не будет обязана накладывать «конечную печать» на решение об исключении объекта.

Кто лоббирует закон и почему

Законопроект инициирован Думой Ставропольского края. По формальной логике инициаторов, «на местах проще оценить ситуацию и принять решение, чем ждать постановления сверху».

В поддержку инициативы якобы выступили более 60 регионов. Комитеты Госдумы по культуре и по строительству — ключевые соисполнители — оказались в разных ролях: комитет по культуре обсуждал облегчение бюрократии, комитет по строительству — интересы стройиндустрии.

Представитель девелопмента Никита Корчагин дал дальновидную ремарку.

«Цель исключить действительно утраченные объекты понятна, но их процент относительно общего количества ОКН невелик. Для девелопмента эти объекты никак не мешают. Мы в основном работаем с объектами культурного наследия, которые требуют восстановительных мероприятий и приспособления — в рамках указа Президента и программы по их восстановлению, вовлечению в коммерческое использование. Таких объектов — большая часть», — заявил Корчагин.

Это говорит о том, что строительные компании заинтересованы в массовом упрощении исключений. Особый интерес есть у тех, кто работает с объектами, нуждающимися в реконструкции, а не в сносе.

Опасения градозащитников и части экспертного сообщества подкреплены практической логикой: исключение из реестра часто оказывается первым шагом к смене статуса земли и подчищающей её застройке.

Как напоминают в крымском Департаменте охраны наследия, «в случае передачи полномочий… много будет заинтересованных лиц в том, чтобы исключить эти объекты…», особенно те, «которые находятся на инвестиционно привлекательных земельных участках».

Политический контекст

Любая серьёзная дискуссия о культурном наследии в наши дни неизбежно пересекается с вопросом приоритетов государства в условиях специальной военной операции. На фоне напряжённой внешней и оборонной повестки назрел вопрос, который сегодня звучит особенно остро: зачем сейчас менять режим охраны памятников?

С одной стороны, передача полномочий регионам апеллирует к логике «близко к земле». Сторонники нового закона утверждают, что местные сообщества лучше знают, что действительно представляет ценность, а что нет.

С другой стороны, СВО требует мобилизации ресурсов, дисциплины и доверия к власти. В условиях, когда страна вкладывает силы и средства в оборону, возникает вопрос о целесообразности распыления контроля над культурным наследием и риске, что коррумпированные структуры воспользуются моментом для извлечения выгоды. Если в тылу дозволено стирать память ради коммерции, это ударит по тем устоям и символам, за которые сегодня многие идут в бой.

Поддерживая идею ответственности местных сообществ и необходимости упрощать чрезмерную бюрократию, нельзя, чтобы упрощение стало маской для быстрого передела земли и уничтожения культурных слоёв ради прибыли.

Севастополь — город, где каждый помнит ратные дела и героические судьбы. Крым — территория с многослойной памятью: археологические памятники, фортификации, православные и исламские святыни. В таких местах любое изменение статуса объекта — это решение о будущем, идентичности города, его памяти и о правах будущих поколений.

Идея того, что местные органы власти должны иметь возможность оперативно действовать, когда надо спасать или приводить в порядок памятники, звучит очень заманчиво. Но идею эту нельзя путать с благословением на широкое лоббирование исключений, которые могут обернуться массовым сносом. В условиях СВО и напряжённой внешней политики ответственность перед историей и обществом должна быть особенно высокой. Решения должны приниматься в интересах людей, а не узких групп.

Если регионы берут на себя полномочия, они обязаны доказать свою компетентность и честность делом, а не декларациями. Сначала — проекты по спасению, примеры успешной реставрации, прозрачная экспертиза, потом — полномочия. Нельзя сначала дать «ключи от кладовой», а потом удивляться, когда часть сокровищ исчезнет.