11
сен
2020
  1. Классическая война
Филипп Попов / Газета «Суть времени» /
Ржевская битва является одной из самых масштабных и кровопролитных битв Великой Отечественной войны, а значит — и мировой истории. Чтобы помнить о ней, нет нужды искусственно раздувать ее значимость, напряженность и потери, нагнетать вокруг нее ажиотаж

Очерк о Ржевской битве Часть IV. Завершение и итоги Ржевской битвы

Масштабные боевые действия на Ржевском выступе прекратились до весны. А вот на других участках советско-германского фронта зима 1942–1943 годов выдалась бурная. За операцией «Малый Сатурн» последовало сокрушение 2-й венгерской армии на Верхнем Дону. В связи со стремительным продвижением советских армий к Курску, Харькову и Ростову германское командование начало отвод войск с Кавказа. На севере Волховский и Ленинградский фронты, наконец-то, прорвали блокаду Ленинграда. В Сталинграде 31 января командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс сдался в плен. День спустя Гитлер заявил на совещании высшего военного руководства Германии: «Возможность окончания войны на Востоке посредством наступления более не существует».

Отходящих с Кавказа германских сил не хватало для латания ширившейся бреши на юге, и врагу пришлось искать дополнительные силы, пока Красная Армия не воспользовалась ситуацией для новых сокрушительных ударов — например, по обнаженному южному флангу группы войск «Центр». И германское командование приняло решение высвободить силы спрямлением линии фронта, в том числе оставив Ржевский выступ. Операция по отходу с выступа получила кодовое наименование «Буйвол».

В течение февраля гитлеровцы вели подготовку к отходу: оборудовали новый рубеж у основания Ржевского выступа, а также промежуточные позиции, намечали маршруты движения частей, зачищали тылы от партизан и окруженцев. Зачистка сопровождалась массовым террором против местных жителей: как свидетельствуют германские документы, большинство убитых тогда в ходе антипартизанских акций под Ржевом не имели при себе никакого оружия — фактически к партизанам причисляли всех, кто показался «подозрительным» или проявлял неповиновение.

Вражеские приготовления к оставлению Ржевского выступа заметили на Западном и Калининском фронтах, и окаймлявшие выступ армии получили задачу вести наблюдение за противником, чтобы выявить начало его отступления, смять арьергарды и решительным преследованием сорвать отход и разгромить.

При этом советское командование замышляло куда более амбициозное действие, чем разгром германских войск на Ржевском выступе, а именно — глубокий заход в тыл группы войск «Центр» с юга. Для этого севернее Льгова был создан новый фронт, Центральный. Возглавил его бывший командующий упраздненным после окончания Сталинградской битвы Донским фронтом — Рокоссовский. Задача Центрального фронта состояла в глубоком прорыве на Могилев и Смоленск. По достижении войсками Рокоссовского линии Гомель — Брянск с Торопецкого выступа должен был ударить в направлении на Оршу и Смоленск Калининский фронт. Таким образом, планировалось поймать в гигантский котел сразу три германские армии: 9-ю и 4-ю полевые, а также 2-ю танковую.

На фоне такого плана преследование на Ржевском выступе явно не выглядело приоритетным — какая разница, будут оборонявшие выступ германские войска разгромлены при отходе или нет, если они всё равно окажутся в котле.

На Западном фронте конец февраля ознаменовался сменой командующего. В третьей декаде 16-я армия безуспешно ударила на жиздринском направлении, и этот провал явно переполнил чашу терпения Сталина, хорошо помнившего о крахе «Марса». 27 февраля вышел приказ Ставки, в котором первым пунктом значилось: «Освободить от должности командующего войсками Западного фронта генерал-полковника Конева И. С. как не справившегося с задачами руководства фронтом». Командование принял занимавший до того должность начальника штаба Западного фронта генерал-полковник Василий Соколовский.

Между тем развертывание Центрального фронта затянулось, так что в наступление он перешел только 25 февраля, на десять дней позже назначенного срока, и только частью сил. Рыхлая германская оборона у Дмитриев-Льговского не выдержала удара, и в начале марта 2-й Гвардейский кавалерийский и 2-й танковый корпуса взяли Севск. Но темпов, необходимых для выполнения задачи, развить не получилось. Ставка, осознав невозможность исполнения первоначального замысла, вскоре нацелила Центральный фронт на орловское направление, против германской 2-й танковой армии. Тем не менее германское командование обеспокоилось уже совсем не гипотетической угрозой появления советских войск в тылу группы войск «Центр» и приказало начать 1 марта операцию «Буйвол».

Несмотря на усиленное наблюдение и интенсивную разведку с середины февраля, начало отступления германских войск своевременно обнаружить не удалось. Памятуя о прошлых кровопролитных боях, командующие не решались перейти к активным действиям без уверенности, что основная масса германских войск снялась с подготовленных позиций, — во всяком случае, пока на то не поступит однозначный приказ сверху.

Приказ поступил. В Москве уже не испытывали сомнений, что замеченное на Ржевском выступе движение германских частей в тыл — это не подготовительные мероприятия и вывод отдельных частей, как в феврале, а общий отход. Вечером 2 марта Ставка издала директиву, в которой упрекнула командование Западного и Калининского фронтов в вялости и нерешительности, потребовав «немедленно принять меры к энергичному преследованию отступающих войск противника». Штабам фронтов давалось менее шести часов, чтобы представить Ставке план наступления. Началась операция, вошедшая в историю под названием Второй Ржевско-Вяземской.

По воспоминаниям Елены Ржевской, ночью на командный пункт 30-й армии позвонил лично Сталин и спросил у командарма генерал-лейтенанта Владимира Колпакчи, когда будет взят Ржев. Колпакчи правильно понял вопрос и ответил: «Товарищ Главнокомандующий, завтра же буду докладывать Вам из Ржева».

Освобождение Ржева 3 марта не составило труда: почти все германские части ушли накануне вечером, перед отходом взорвав мост через Волгу, да и остававшийся в городе небольшой арьергард тоже уже отступал.

Снятие германских частей с передовой по большей части прошло незамеченным. Телефонист одного из полков 215-й стрелковой дивизии Хабибулла Якин вспоминал: «Меня насторожил голос командира дивизии, так как говорил он с неприсущим ему волнением. Он говорил, что разведка не обнаружила противника не только во Ржеве, но и на подступах к Оленино. Тут же по батальонной связи посыпались команды командирам рот, а вскоре от них пошли доклады, что в немецких траншеях никого нет».

Выполняя директиву Ставки, армии Калининского и Западного фронтов спешно перешли к преследованию. Германские войска планомерно отступали под прикрытием арьергардов, в которые от каждой дивизии было выделено до одного полка пехоты, усиленного батареями дивизионных гаубиц и по возможности оснащенного автотранспортом. Эти арьергарды закреплялись на заранее оборудованных промежуточных рубежах и сдерживали преследующих красноармейцев, а с наступлением темноты уезжали вслед за основными силами. В результате советские войска, то и дело спотыкаясь о промежуточные рубежи, не смогли развить темп наступления и несли тяжелые потери. Дополнительные проблемы наступающим создала рано заявившая о себе распутица: продвижение вне дорог стало почти невозможным, а на дорогах противник оставлял завалы и мины.

Напоследок немцы стремились превратить покидаемые земли в выжженную пустошь. Они перемалывали железные дороги крюками-путеразрушителями, сжигали сотни деревень, травили колодцы цианистой солью, угоняли мужчин призывного возраста, а заодно всех, кого сочли пригодными для рабского труда; тысячи и тысячи местных жителей были сожжены заживо, расстреляны, заколоты штыками, раздавлены, повешены…

Генерал-полковник Вальтер Модель, будучи рьяным сторонником нацистов, исполнял стратегию выжженной земли с особым прилежанием и присущей ему энергичностью. Впрочем, как показала история войны, германские офицеры вообще исполняли нацистские преступные замыслы без колебаний и принуждения, а зачастую совершали злодеяния по собственному почину. При этом они могли исповедовать любые политические воззрения, от монархических до республиканских и как угодно относиться к нацистам, даже открыто презирать, чуть не прямым текстом называя их дорвавшимися до власти плебеями.

Взору освободителей представали города и села, обращенные в пепелища, где шагу нельзя было ступить без саперов.

Нередко приходится слышать и читать, что страшные разрушения на советской земле — просто результат боев, а порой и вовсе утверждают, будто основной ущерб исходил от советских войск. Насколько подобные «откровения» соответствуют действительности, можно увидеть, например, по состоянию освобожденной 12 марта почти без боев Вязьмы. Из 5,5 тысяч зданий в ней уцелело всего 51. Для сравнения, во Ржеве, многие месяцы остававшемся ареной ожесточенного противостояния, из почти такого же количества зданий уцелело 495. И такая разница почти на порядок связана с тем, что во фронтовом Ржеве под прицелом советских войск гитлеровцы не могли так же свободно ровнять всё с землей, как в находившейся в глубине оккупированной территории Вязьме.

К началу третьей декады марта силы 9-й и 4-й армий завершили отступление и заняли оборону на позиции, пролегавшей на подступах к Духовщине, Дорогобужу, Ельне и Спас-Деменску. На исходе месяца войска Западного и Калининского фронтов после нескольких безуспешных попыток прорвать эту линию остановились. Вторая Ржевско-Вяземская операция завершилась.

Н. Попов. В освобожденной Вязьме. Март 1943 г.
Н. Попов. В освобожденной Вязьме. Март 1943 г.

Великий Александр Суворов утверждал: «Оттеснен враг — неудача. Отрезан, окружен, рассеян — удача». И эти слова совершенно справедливы в отношении советского наступления на Ржевском выступе в марте 1943 года. Попытка сорвать организованный отход 320-тысячной группировки противника и разгромить его провалилась начисто. Строго говоря, даже оттеснения как такового не было, поскольку не наступление Западного и Калининского фронтов стало причиной оставления Ржевского выступа германскими войсками.

Сокращение линии фронта высвободило 21 германскую дивизию, из которых 15 вместе с управлением 9-й армии отправились под Орел, где окончательно сорвали наступление Центрального фронта. Потери наступавших советских войск составили почти 140 тысяч человек, из них 39 тысяч безвозвратно. Общий итог Второй Ржевско-Вяземской вышел даже хуже, чем у «Марса», — тогда, в конце 1942-го, хотя бы получилось нанести большой урон 9-й армии. Такое завершение противостояния на Ржевском выступе трудно назвать иначе как удручающим.

При подведении итогов боевых действий принято называть победителя. Но в случае с Ржевской битвой этого нельзя сделать без уточнения, по каким критериям определять победу. Проще говоря, победителя в том противостоянии не было.

Командир германской 6-й пехотной дивизии Хорст Гроссман мог сколько угодно писать в своих мемуарах, что «немецкий солдат непобежденным покинул поле сражения под Ржевом» и в подтверждение ссылаться на отражение советских наступлений в 1942-м году и успешный отход в марте 1943 года.

Вот только германские солдаты обороняли Ржевский выступ не для того, чтобы просто оборонять и не потому, что им нравилось получать град советских ударов. Как без особого удовольствия вспоминал один из офицеров той же 6-й пехотной дивизии, в августовско-сентябрьском сражении «атакующий (т. е. Красная Армия. — Ф. П.) пытался уничтожить противника сталью, ливнем стали, летящей в воздухе и несущейся на гусеницах, когда человек вмешивался только в последний момент, чтобы уничтожить на этом лунном пейзаже то, что еще выжило в мясорубке».

Враг цеплялся за Ржевский выступ, потому что видел в нем плацдарм для собственных наступательных операций с целью спрямить линию фронта группы войск «Центр». Однако ему пришлось под натиском советских войск уйти в глухую оборону и потом спрямить фронт не уничтожением Сухиничского и Торопецкого выступов, как планировалось, а окончательным оставлением Ржевского выступа — результат, по форме похожий, но по сути противоположный замыслу. И вот об этом германские мемуаристы и историки вспоминают очень неохотно, предпочитая концентрировать внимание на том, как 9-я армия отражала советские наступления и потом образцово отступила.

Таким образом, активные действия Западного и Калининского фронтов против Ржевского выступа не позволили противнику перехватить инициативу на западном стратегическом направлении и поэтому уже не являлись бессмысленными. Если бы в 1942 году группа войск «Центр» смогла провести намеченные операции, то к лету 1943-го у германского командования была бы возможность вместо наступления против Курского выступа с туманными перспективами провести наступление на Москву: широкий фронт от Селигера до Болхова стал бы удобной позицией для этого. А Москва являлась не просто столицей, а крупным промышленным центром и, что еще важнее, ключевым транспортным узлом, потеря которого развалила бы всё снабжение Красной Армии. Но реально в 1943 году нацистам о наступлении на Москву не приходилось и мечтать.

Также нельзя не отметить, что в двух Ржевско-Сычевских операциях советские войска нанесли германской 9-й армии тяжелые потери, от которых она не оправилась даже к началу Курской битвы.

Тем не менее нельзя говорить и о нашей победе в противостоянии на Ржевском выступе. Если первая Ржевско-Сычевская операция оказалась весьма результативной, то итоги «Марса» и заключительного наступления в марте 1943 года иначе, как провальными, назвать не получается. Увы, возможность нанести врагу поражение под Ржевом была упущена.

Сотни тысяч участников Ржевской битвы сражались в дальнейшем на разных фронтах, и судьбы их сложились по-разному. Скажем лишь о нескольких высокопоставленных военачальниках и штабистах.

Максим Алексеевич Пуркаев в апреле 1943-го был отправлен на Дальний Восток, где и встретил окончание Великой Отечественной. В августе 1945-го он командовал 2-м Дальневосточным фронтом в войне с Японией.

Василий Данилович Соколовский во главе Западного фронта принял участие в операциях «Кутузов» и «Суворов» в июле–сентябре 1943 года, закончившихся вытеснением группы войск «Центр» на восток Белоруссии. Потом, с октября 1943-го по март 1944-го Западный фронт провел целую серию наступательных операций, закончившихся неудачами, и в результате Соколовский был отстранен от командования и возвращен на штабную работу, на которой проявлял себя с лучшей стороны. Соколовский возглавил штаб 1-го Украинского фронта, внеся большой вклад в его победы, а в апреле 1945 года стал заместителем командующего 1-м Белорусским фронтом.

Иван Степанович Конев возглавил Степной фронт и летом 1943 года в Курской битве реабилитировался в глазах Сталина. В феврале 1944 года он первым из командующих фронтами получил в ходе Великой Отечественной войны звание Маршала Советского Союза, а в мае 1944-го принял командование 1-м Украинским фронтом, во главе которого оставался до конца войны и участвовал в Берлинской и Пражской операциях.

Георгий Константинович Жуков получил в начале 1943 года звание Маршала Советского Союза за вклад в организацию контрнаступления под Сталинградом и прорыва блокады Ленинграда. Он сыграл важнейшую роль в подготовке и проведении почти всех ключевых операций Красной Армии, а в ноябре 1944-го принял командование 1-м Белорусским фронтом. Именно войска 1-го Белорусского фронта под командованием Жукова брали Берлин.

Вальтер Модель по итогам Ржевской битвы заслужил прозвище «Мастер обороны» и стал одним из немногих военачальников, пользовавшихся безоговорочным доверием Гитлера. В 1943–1944 годах Модель неоднократно спасал германские войска на разных участках Восточного фронта от разгрома, за что получил еще одно прозвище «Пожарный Гитлера», а в марте 1944-го был произведен в чин генерал-фельдмаршала. В августе 1944 года он стал главнокомандующим германскими войсками на Западе и оставался на этой должности до конца войны. За злодеяния в отношении гражданского населения и пленных Модель был признан военным преступником, но на скамью подсудимых Нюрнбергского трибунала не попал — в апреле 1945 года он, угодив вместе с основными силами группы войск «Б» в замкнутый американскими армиями Рурский котел, застрелился.

Начальник штаба 9-й армии Ганс Кребс также по итогам Ржевской битвы стал в глазах Гитлера одним из авторитетнейших офицеров, в дальнейшем возглавил штаб группы войск «Центр». А в марте 1945-го Кребс стал начальником штаба Верховного командования сухопутных войск и на этой должности пытался растянуть агонию германской армии. После самоубийства Гитлера именно Кребс 1 мая возглавлял германскую делегацию, пытавшуюся добиться от советского командования заключения перемирия. Получив отказ, он вернулся в бункер рейхсканцелярии и на вопрос Геббельса, что теперь делать, ответил: «Стреляться!» — и подкрепил свою рекомендацию личным примером.

Гюнтер фон Клюге командовал группой войск «Центр» до октября 1943 года, когда он получил тяжелые травмы в автомобильной аварии. По излечении в июле 1944 года он вступил в должность главкома германских войск на Западе, но вскоре был уличен в причастности к заговору против Гитлера и после передачи дел Моделю принял цианистый калий.

Готтхард Хайнрици, командовавший во время Ржевской битвы 4-й полевой армией, несмотря на конфликты с нацистами, в марте 1945 года был назначен командовать группой войск «Висла», прикрывавшей подступы к Берлину на Одере. За развал обороны под ударами наступающих на Берлин советских войск, а также за перемещение своего штаба дальше от фронта, чем ставка Гитлера, был снят с должности. Хайнрици обвинен в неподчинении приказам, трусости и саботаже. Вскоре после капитуляции Германии он попал в британский плен.

Леонид Великжанин.
Вид на одну из улиц освобожденного Ржева. Март 1943 г.
Леонид Великжанин. Вид на одну из улиц освобожденного Ржева. Март 1943 г.

Подведем итог.

Ржевская битва, безусловно, являлась крайне напряженной и кровопролитной, она оставила тяжелейшие воспоминания у ее участников и свидетелей. Потери Красной Армии в ней еще предстоит уточнять, но известные данные позволяют утверждать, что общая их величина с июля 1942 по март 1943 года вряд ли превышают миллион человек, из которых около трети приходится на безвозвратные.

Да, цифры страшные. Но в Сталинградской битве Красная Армия, согласно данным Генштаба, потеряла 1,13 миллиона человек, из них почти 480 тысяч безвозвратно. А в предварявшей Ржевскую битву Первой Ржевско-Вяземской операции советские войска всего за три с небольшим месяца потеряли 836 тысяч человек, в том числе безвозвратно более 283 тысяч. В Курской битве наши потери всего за пятьдесят дней составили 908 тысяч человек, из них более 270 тысяч безвозвратно. Так что Ржевскую битву никак нельзя назвать самой тяжелой битвой войны.

И в том, что противостояние на Ржевском выступе долгое время предпочитали подробно не разбирать, отговариваясь словами об отвлекающих и сковывающих действиях, тоже нет ничего уникального. Точно так же неудобной темой считались и позиционные сражения, шедшие на востоке Белоруссии с октября 1943 по март 1944 года. Там за полгода советские войска потеряли 1,23 миллиона человек, в том числе около 290 тысяч безвозвратно, и при том добились весьма скромных результатов даже по сравнению с Ржевом — во всяком случае, никто из германских военачальников к тем сражениям не применял формулировку «едва продержались», сказанную генерал-фельдмаршалом фон Клюге о боях на Ржевском выступе в августе 1942 года. И те операции в Белоруссии тоже не слишком обсуждались ни среди специалистов, ни в открытой печати, проходя под скромным наименованием отвлекающих и сковывающих.

Ржевская битва является одной из самых масштабных и кровопролитных битв Великой Отечественной войны, а значит — и мировой истории. Чтобы помнить о ней, нет нужды искусственно раздувать ее значимость, напряженность и потери, нагнетать вокруг нее ажиотаж.

Не бывает войн, в которых есть только блистательные победы. Но Ржевская битва не была и поражением. Она была невероятно тяжким усилием — то есть тем самым рвущим жилы ратным трудом, что составляет самую суть и основу войны и не всегда увенчивается победой. Усилия воинов Красной Армии на Ржевском выступе достойны памяти и увековечивания — не только в научных исследованиях и в культуре, но, прежде всего, в сердцах живущих и будущих поколений.

Автоматчики Калининского фронта
в освобожденном от захватчиков Ржеве. Март 1943 года
Автоматчики Калининского фронта в освобожденном от захватчиков Ржеве. Март 1943 года
Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER
Cтатьи газеты «Суть времени» № 394