logo
  1. Информационно-психологическая война
  2. Распад СССР — оценки и комментарии
ИА Красная Весна /
Казалось бы, Беловежские соглашения и встреча «нормандской четверки» по Донбассу связаны между собой лишь опосредованно. Но ряд неожиданных высказываний в СМИ заставил посмотреть на дело иначе: Украина могла потерять некоторые свои территории еще в 1991 году.

Годовщина Беловежья: как в 1991 году Донбасс и Крым обменяли на муку

Ельцин
Ельцин
Сергей Кайсин © ИА Красная Весна

8 декабря 1991 года главами России, Белоруссии и Украины были подписаны Беловежские соглашения о прекращении существования Советского Союза, а 9 декабря 2019 года представители «нормандской четверки» собрались в Париже, чтобы решить судьбу юго-востока Украины. Казалось бы, два данных события связаны достаточно опосредовано. Но ряд неожиданных высказываний в СМИ заставил посмотреть на дело иначе: Украина могла потерять некоторые свои территории еще в 1991 году.

В годовщину Беловежских соглашений газете «Взгляд» дал интервью Сергей Филатов, бывший 28 лет назад заместителем председателя Верховного Совета РСФСР. Филатов повторял набор оправданий, обычный для причастных к развалу СССР: о том, что другого выхода не было, и что СССР уже и так де-факто развалился, и что они лишь создавали новое надгосударственное образование. Перешли к теме ядерного разоружения Украины — мол, ради этого Россия в свое время и отказалась от Крыма, гарантировав Украине территориальную целостность.

Но журналист решил развить эту тему: «Известно, что осенью 1991 года в Верховный Совет России постоянно приезжали делегации из Донецка, Луганска и Крыма, просившие не оставлять их в составе Украины». На что Филатов дал крайне примечательный ответ: «Конечно, это исконно наши земли были, просто их отдали Киеву. Они понимали, что находятся в неравных условиях с украинцами, на Украине очень сильно развивался национализм. Война до сих пор идет по поводу этих областей и не только этих. Теперь вот заговорили о том, что мы заберем и другие области к себе в Россию».

Как вам такое заявление — за день до обсуждения мирного решения конфликта в Донбассе? Кого имеет в виду Филатов, утверждая, что заговорили о присоединении к России Луганска, Донецка, да еще вдобавок каких-то других украинских областей?

На следующем вопросе «Взгляда», следовало ли Ельцину уже в 1991 году решить государственную принадлежность этих областей голосованием, Филатов возвращается к прежней ноте: «У нас времени не было. Думали, как бы России выжить вообще. Перед началом гайдаровских реформ хлеба не было во многих областях. На несколько дней оставалось муки, и осталось от СССР 120 млрд долларов долгов. О чем было думать — об Украине в тот момент или все-таки о себе, о своих людях?»

Конечно, читатель может вспомнить, что в XX веке у России неоднократно были периоды, когда недоставало муки, а также других продуктов первой необходимости. Вспомнит читатель и о том, что всякий раз это не снимало с повестки вопрос сохранения территорий. А также защиты проживающих на этих территориях соотечественников от смертельной угрозы (Филатов прямо пишет, что украинский национализм был угрозой уже в 1991 году). Не удивительно, что откровения Филатова не остались без отклика.

9 декабря Геннадий Бурбулис, один из главных сподвижников Бориса Ельцина, прокомментировал возможность вхождения Крыма и Донбасса в состав России в 1991 году: «Меня очень удивило и смутило это воспоминание Сергея Александровича, потому что эта тема настолько сущностная и жизненная, но в такой категоричной и предметной форме не было постановки этого вопроса. Может быть, Сергей имел в виду что-то другое, но я сам удивился этой его реплике». «Вот этой странной и удивительной конкретики я не знаю и не помню», — резюмировал Бурбулис.

Богдан Безпалько, член Совета по межнациональным отношениям при президенте России, заявил телеканалу «Рен-ТВ»: «В мемуарах украинских политиков тоже встречаются упоминания о том, что они были готовы отказаться от части нынешней территории Украины в гораздо больших масштабах. Они были готовы отказаться от всей юго-восточной части. Конечно же, в данной ситуации вина в том, что эти территории не были присоединены к России, лежит на администрации Ельцина».

Отозвался на интервью Филатова и Алексей Пушков, председатель комиссии Совета Федерации по информационной политике. В своем «Твиттере» он написал: «У Ельцина была возможность обусловить независимость Украины возвращением Крыма в состав России. Кравчук был бы рад получить независимость за эту цену. Но Ельцина волновало одно: распустив СССР, выгнать Горбачева из Кремля. На Крым ему было наплевать».

Заступился за Украину ее первый президент Леонид Кравчук в интервью РИА Новости: «Что касается Крыма, то ни Ельциным, ни Кравчуком этот вопрос даже не поднимался. Это все выдумки людей, которые хотели бы очевидно завязать эту тему на далекие Беловежские соглашения. Крым завязан на более близкие отношения. Люди ищут какие-то связи Беловежья с Крымом. Связь только одна — через независимость Украины. Все остальное — досужие выдумки».

Наконец, примечательно высказывание депутата заксобрания Санкт-Петербурга Бориса Вишневского все по той же теме: «Не знаю, кто приезжал к Ельцину и о чем говорил (…) Но даже если и приезжали — есть факты. Результаты всеукраинского референдума 1 декабря 1991 года. О подтверждении Акта провозглашения независимости Украины. Согласно которому территория Украины является неделимой и неприкосновенной. Так вот, „за“ на референдуме голосовали 54,19% в Крыму, 83,90% в Донецкой области, и 83,86% в Луганской области. И это полностью опрокидывает заявления упомянутых делегаций».

Факты — вещь упрямая. Вот только есть в логике Вишневского один изъян: если процент на референдуме опрокидывает мандат любых делегаций, то и мандат подписавших Беловежские соглашения глав союзных республик полностью опрокинут итогами референдума 17 марта 1991 года: 76% граждан СССР тогда проголосовали за сохранение Советского союза.

Поэтому оценивая упущения Ельцина и внимательно наблюдая за переговорами в Париже по Донбассу, мы помним главное: незадолго до 8 декабря 1991 года жители единой страны СССР и подумать не могли, что вскоре окажутся по разные стороны новых границ — между одержимыми национализмом конфликтующими республиками.

9 декабря лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян заявил на телеканале «Россия 1»: «Совершенно ясно, что действия этих трех людей в Беловежье есть преступление против всего: против Конституции, закона, права. Это мятежное действие: незаконное, не имеющее под собой никаких юридических оснований, ничем не оправданное. И мне кажется, что важно в каждую годовщину это фиксировать. Потому что, если это так, то все остальное проистекает из этого. Незаконным является отделение государства, незаконным является сохранение этих территорий, ибо согласно Конституции Советского Союза, выход из состава СССР возможен, но он совсем не так оформлен, как это было в Беловежье. Он мог происходить с учетом прав национальных меньшинств. Как говорилось в Канаде: „Если делима Канада, то делим Квебек“. Имелось в виду, что если можно поделить территорию страны, то можно поделить ту территорию, которая выходит».

В годовщину многие политики высказали свое отношение к Беловежью. Рамзан Кадыров, например, написал в своем телеграм-канале: «Двадцать восемь лет назад Кравчук, Ельцин и Шушкевич развалили Мировую державу — Советский Союз. Это, а также беспрецедентная политика уступок Западу, которую проводил президент Советского Союза Михаил Горбачев, нанесли невиданный в истории удар по экономической, военной, политической, гуманитарной, социальной мощи России, созданной столетиями». Высоко оценив успехи Владимира Путина, Кадыров завершил поучительно: «Урок Беловежской Пущи нужно запомнить навсегда».

Нужно-то нужно, да только общего понимания, что именно произошло 28 лет назад, в стране до сих пор не существует. Вот Владимир Жириновский 7 ноября высказывается о соглашениях сходным, на первый взгляд, образом: «Было совершено самое страшное преступление в истории России (…) Кучка граждан, не имеющих никаких полномочий — Ельцин, Кравчук и Шушкевич — заявили о ликвидации СССР. Для этого не было никаких оснований: ни моральных, ни экономических».

Но какие выводы делает политик? Оказывается, что 1991-й, что 1917-й, что даже 1905 год — «всё это было мошенничеством, действиями радикалов-экстремистов левой ориентации». И, конечно, следует перезахоронить Ленина — тогда уж точно ничего подобного Беловежью не повторится.

Говорить в таких условиях о том, что урок 1991 года усвоен, — большой оптимизм. Урок этот пока еще не усвоен и не пережит в нужной степени. Его следует глубоко и обстоятельно разбирать каждому, кто не хочет повторения развала Советского Союза.