logo
Статья
  1. Война идей
Не успела закончиться первая холодная война, как проигравшую страну застала вторая. Догматизма и цензуры больше нет, школы нет по-прежнему, зато есть вакуум общенациональных смыслов, ранее погубивший СССР. В этой ситуации возникает один вопрос: кто возьмется заполнить этот вакуум?

Платон и Аристотель в холодной войне. Философия и национальная безопасность

Ф. Ф. Махонин. Освоение космоса. 1966Ф. Ф. Махонин. Освоение космоса. 1966

Когда от интеллектуалов разных поколений слышишь, что холодную войну проиграла русская философия, хочется, чтобы тебе объяснили, что имеется в виду. Кто проиграл? Соловьев? Ильенков? Мамардашвили? Очевидно, что не вся русская философия оказалась на стороне СССР, хотя и расхожее мнение, будто с отплытием «философского парохода» она прекратилась вовсе, является преувеличением. Очевидно и то, что оставшаяся была ослаблена множеством факторов, начиная с отсутствия полноценной философской школы еще в России, а потом в СССР, где догматизм и цензура никак не способствовали расцвету философской мысли, и заканчивая предательством интеллигенции. Наверное, потому русская философия и проиграла в XX веке.

Не успела закончиться первая холодная война, как проигравшую страну застала вторая. Догматизма и цензуры больше нет, школы нет по-прежнему, зато есть вакуум общенациональных смыслов, ранее погубивший СССР. В этой ситуации возникает один вопрос: кто возьмется заполнить этот вакуум?

За спиной простоватой, очевидно вторичной американской философии в первую холодную войну стояла мировая философская традиция. Тем более, что не одни же американцы с нами воевали, а весь просвещенный Запад. На нашу страну шли не просто с Гегелем и Ницше. Не просто с Локком. На нее шли с Платоном. Рассеивали, так сказать, назвавшуюся Советским Союзом «тень на стене пещеры».

СССР в ответ шел далеко не с Платоном. Увязнув в марксистском догматизме, не добрался он и до Аристотеля с его классической мощью и в итоге попался в постмодернистские сети, расставленные мастерами философской мысли.

Сложный мир XXI века требует еще более сложного философского осмысления, чем требовал мир прошлого века. Причем осмысления, которое нужно производить быстро, считаясь с динамикой изменений в мире. Нация, оставшаяся без аппарата этого осмысления, важнейшей частью которого является аппарат философский, проиграет с неизбежностью.

В России проходят Ильенковские чтения с заявкой на развитие марксистской традиции. Не так давно появились Бердяевские чтения, ставящие своей целью развивать консервативную мысль. Соловьевские чтения, участники которых обращаются к мысли крупнейшего религиозного философа.

Русская литература с ее философичностью всегда во многом заменяла России собственно философию. Но она так же, как и русская философия, проиграла холодную войну. Получилось так, что, условно говоря, Пушкин и Лермонтов в свое время справились с Кантом и Вольтером, а Бондарев и Шукшин с Делезом и Дерридой — нет. Может быть, потому что литература и искусство в мире, где этика, эстетика и гносеология (истина, добро и красота) стремительно теряют связь друг с другом, заняли менее заметное место, а философия, чье призвание — так или иначе сводить концы с концами, стала более значимой. А свели эти концы с концами на мировом уровне по-постмодернистски и в конечном итоге — по Гегелю и Ницше.

Русских философских школ нет, но есть более или менее продуктивные среды, на которые надо обращать пристальное внимание хотя бы потому, что кроме этих сред нет вообще ничего.

5–9 июня 2019 г. в Москве прошли XVIII Федоровские чтения, как обычно, длящиеся не один день. В Российской государственной и других библиотеках столицы собралось около ста интеллектуалов — представителей, в общем-то, разных миров. Это философы и писатели, медики и биологи, инженеры и священники. Всех их объединяют искания русского философа Николая Федорова, создавшего «Философию Общего дела».

Философ Анастасия Гачева, которая организует эти чтения на протяжении трех десятков лет, приобрела особый интерес к Федорову, можно сказать, «по наследству». Ее мать Светлана Семенова была фактически единственным в СССР специалистом по философскому творчеству Николая Федорова, отец Анастасии Георгиевны — один из крупнейших советских литературоведов, культурологов, философов.

Федоровские чтения отличает бьющая в глаза междисциплинарность. А также живая нота, хорошо ощутимый заряд смыслового и духовного поиска в направлении Общего дела — войны со злом, коренящемся в смертности человека, его ограниченности, происходящих с ним несчастьях, и конечно, в принципе «всё для себя». Войны, победа в которой в конце концов может прийти только через воскрешение отцов и спасение всего живого.

Корреспондент газеты «Суть времени» поговорил с докладчиками, приехавшими из разных уголков России и мира в Москву на XVIII Федоровские чтения.