11
окт
2020
  1. Социальная война
  2. Гражданское общество в России
Попов Юрий / ИА Красная Весна /
Стыдно должно быть власти, что в 20 километрах от Москвы в XXI веке люди пьют бутилированную воду

Могут ли граждане в Подмосковье решить проблему мусора? — интервью

В Подмосковье остро стоит вопрос с действующими полигонами твердых бытовых отходов. Они отравляют воду, воздух и землю вокруг. Власти Московской области осознают проблему и начинают что-то делать. Но всегда ли и всё делается правильно? Может ли в решении стоящих задач помочь активность граждан? Ведь им жить на этой земле, в том числе рядом с действующими полигонами.

4 октября в деревне Тимохово возле крупнейшего в России полигона ТБО «Тимохово» прошел народный сход, в повестке которого был и вопрос функционирования полигона.

Читайте также: У крупнейшего в России полигона ТБО «Тимохово» прошел народный сход

О том, насколько эффективна такая форма отстаивания своих прав, какие проблемы возникают у людей, проживающих в близлежащих к полигону населенных пунктах, мы побеседовали с местным жителем, строителем по специальности, активным участником жизни своего поселения Александром Кацаем.

ИА Красная Весна: Александр, здравствуйте. Насколько, на Ваш взгляд, народный сход эффективен в решении проблем местных жителей? Помогали ли подобные мероприятия решать какие-то задачи?

— Здравствуйте. Я два года участвую в этих сходах. Проиллюстрирую, как люди проводят сходы в Вешняковских дачах. Они этим занимаются уже порядка десяти лет. Чего они добились? На нескольких улицах в результате схода был проложен асфальт. Переложили, как мне помнится, около 700 метров водопроводных труб. Администрация была вынуждена выполнить эту работу по результатам схода. Восстановили освещение в ночное время.

Но основная задача народного схода — сплочение граждан, увеличение числа неравнодушных людей. Чтоб они могли общаться между собой и выносить на коллективное обсуждение те вопросы, которые волнуют каждого.

Человек нередко стесняется объяснить свои потребности власти, не может подготовить какие-то документы. На сходе это выясняется. Находятся люди, которые могут не знать о проблемах, но обладают нужными юридическими знаниями. На сходе они встречаются. Так гораздо проще решать проблемы.

ИА Красная Весна: То есть это такая коллективная форма бытия?

— Однозначно. И она имеет право на жизнь по той простой причине, что она действенна. Власть прислушивается. У нас 14 мая был сход граждан по тому, что на мусоросжигательный завод начали строить дорогу и путепровод. Его снимали два корреспондента. Ролик посмотрели около полумиллиона людей.

Тогда шесть человек задержали, в том числе и меня. Нас продержали шесть часов в полицейском участке. Мы сейчас судимся на предмет того, что на 16 участников схода было выделено шесть полицейских экипажей в полном объеме плюс два автобуса Росгвардии. Это всё, чтоб мы не организовывали беспорядки. Было бы достаточно одного полицейского, который будет следить, чтоб не было провокаций.

И лучше бы они побеспокоились, что кому-нибудь из участников станет плохо и прислали подежурить скорую или фельдшера. В этом было бы больше пользы. А так получается, что мы пугаем их что ли?

ИА Красная Весна: Сам полигон «Тимохово» является стратегическим объектом. Он много значит для Москвы и Московской области. Как может сход повлиять на работу полигона? На мой взгляд, вопросы мусоропереработки должны решаться на другом уровне. Может, я ошибаюсь?

— Мы уже два года занимаемся борьбой против строительства мусоросжигательного завода (МСЗ). Это, конечно, отдельная тема. За несколько минут мы ее не обсудим. Но факт остается фактом. Рабочие группы что-то могут. На второй рабочей группе, когда мы подняли вопрос о том, что стыдно должно быть власти, что в 20 километрах от Москвы в XXI веке люди пьют бутилированную воду (вода в колодцах испорчена полигоном — прим. ИА Красная Весна). Вы знаете, какая норма? 25 литров воды на человека в неделю. Чем стирать, чем мыться? Тут бы покушать приготовить. Нам сказали: ладно, хорошо, добавим еще по одной бутылке.

Понимаете, мы можем себе поставить в заслугу, что активное участие населения позволило добавить еще одну бутылку. Дегазацию начали проводить не потому, что время пришло, а потому, что люди настояли. Потому, что фильтрат, который течет, и те прорывы свалочного газа из тела полигона, которые уже существовали, могли привести к катастрофическим последствиям. Дегазация хотя и воняет, но это контролируемый процесс.

Мы против того, что она выполняется не в соответствии требованиям, по которым должна проводиться. Не сертифицированное оборудование, непонятные организации. Все документы скрываются. Создается такое впечатление, будто какая-то партизанщина со стороны власти.

Простые люди и есть власть. Мы должны знать, что здесь происходит. Почему бы не показать документы, если всё хорошо и всё по-честному. Поэтому мы лезем во все дела, чтобы придать этому процессу гласность.

Как только широкие слои жителей узнают о том, что происходит на их территории, больше людей будут задавать неудобные вопросы. Тогда придется либо предавать гласности то, что происходит у нас на территории, либо приостанавливать незаконные действия.

Обратите внимание на число полицейских. Мы решаем вопросы для жителей. А такое впечатление, что этих жителей от нас как будто охраняют. Это же абсурд!

Сходы — это очень большое дело, еще и по той простой причине, что мы растем. Это обнадеживает.

ИА Красная Весна: На сходе звучало недовольство работой анаэробной установки (биогазовая установка анаэробного сбраживания органических отходов — прим. ИА Красная Весна). Что это за установка? В чем претензия к ее работе?

— Работает она следующим образом. Если мусор, который будет приходить на полигон, будет на самом деле сортироваться, из всего состава мусора будет выделяться бытовой мусор. Вот эта установка анаэробного брожения предназначена для переработки бытового мусора.

То есть остатки продуктов питания, другие органические соединения определенным способом в этих установках перерабатываются. На выходе получается биогаз (метан, как правило) и удобрения. Эта установка биологическим путем с помощью бактерий разлагает пищевые остатки и отходы. Я отношусь к этому положительно.

Я Вам больше скажу. При советской власти эти установки очень успешно работали. Они продолжают работать на тех предприятиях, которые связаны экологическими нормативами. Они у нас работают по всей стране. И мы перерабатываем мусор, только не в тех объемах, которые Москва сейчас вываливает к нам в Подмосковье.

Например, производства резинотехнических изделий используют эти установки, газо- и нефтепереработка тоже. У них у всех в замкнутом цикле есть переработка отходов. Они обязаны перерабатывать отходы производства и успешно делают это. Об этом нигде не говорится, потому что это норма. Это технологический процесс — чего им гордиться? С другой стороны, если мы сейчас все на это перейдем, кто же будет деньги зарабатывать на полигоне?

А возражения наши насчет установленных анаэробных агрегатов связаны с тем, что нам не показывают документы, что это за агрегаты. Мы не отвергаем принцип, мы не согласны с тем, как это сейчас делается. Почему не придать это гласности?

Власть должна объяснять людям свои действия. Было бы достаточно небольшой брошюры о принципе действия. А когда запустили, было бы правильно устроить экскурсию.

Почему было не объявить: завтра запускаем установку, все желающие, кто хочет ознакомиться с ее работой, приходите. 10–20 человек придут. Им бы всё показали: чисто, красиво. После этого они смогут объяснить тем, которые по незнанию возмущаются.

ИА Красная Весна: Я почувствовал неприятный запах от мусорного полигона. Что необходимо сделать, чтоб этот запах исчез?

— Запах может остаться. Но тут важно знакомиться с технологией. Тут куда ни кинь, всюду клин.

Вот они поставили газоанализаторы вокруг свалки. Причем поставили потому, что народ орет. Каждый газоанализатор должен мерить концентрации 26 различных веществ в воздухе, а они измеряют четыре. Не потому, что этих веществ в воздухе нет. Либо так установка настроена, либо такие газоанализаторы установили. Что воняет, так и не понятно.

Если б измеряли всё, то можно было бы отвечать, что воняет, например, фреон. Вот превышение его показателей. Он воняет. Но он безвредный для организма. А вот не воняет радиация, которая будет на МСЗ. Через 5–7 лет начнем тут от рака умирать. Но она не воняет.

Диоксин не воняет. А четыре завода по Подмосковью — килограмм и двести грамм диоксина в год. Это двести миллионов доз для того, чтоб заболеть раком. То есть первые начнут «сыпаться» бабушки, дедушки, дети, люди, у которых ослаблен иммунитет и у кого организм склонен к различным хроническим заболеваниям. Вот такая нас ждет катастрофа с МСЗ. А нам рассказывают, что всё хорошо.

Джон Огастес Аткинсон. Деревенский сход. 1803
1803сход.ДеревенскийАткинсон.ОгастесДжон
Джон Огастес Аткинсон. Деревенский сход. 1803
Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER