Миф об исчерпывающем знании. Что сегодня может наука?

ИА Красная Весна приводит перевод (с сокращениями) статьи итальянского физика, специалиста в области квантовой гравитации Карло Ровелли, выступающего против ядерной войны и перевооружения.

Карло Ровелли — итальянский физик-теоретик и писатель, профессор физики ведущего французского университета Экс-Марсель, известен как один из основоположников теории петлевой квантовой гравитации (ПКГ) и создатель теории реляционной интерпретации квантовой механики, в котором квантовое состояние системы рассматривается не как абсолютное свойство самой системы, а как относительное, то есть зависящее от того, по отношению к какому наблюдателю (или другой физической системе) это состояние оценивается.

Ровелли значительную часть своей карьеры посвятил работе над теорией квантовой гравитации, призванной примирить квантовую механику с общей теорией относительности. Однако, как он пишет в своей последней книге «О равенстве всех вещей» (On the Equality of All Things), его всё больше занимает еще более масштабный вопрос: существует ли вообще некое окончательное описание реальности?

Ровелли считает, что фундаментальной физике придают слишком большое значение. В своих работах физик-теоретик рассуждает о том, почему науке необходимо больше сдержанности и может ли искусственный интеллект когда-нибудь обрести сознание. Ниже — перевод статьи.

Наука никогда не сможет абсолютно объективно описать мир. Это должно сделать нас скромнее и мудрее.

Современный мир многим обязан эпохе Просвещения — интеллектуальному движению XVIII века, которое подчеркивало силу разума. Однако Просвещение породило и миф, будто мы способны познать объективный мир всецело и с абсолютной ясностью — так, словно наблюдаем за ним со стороны. Этот миф опровергается величайшим наследием самого Просвещения — современной наукой.

Реальность сложнее, чем мы полагали. Физика — моя область и, пожалуй, самая объективная из наук — ставит под сомнение возможность исчерпывающего описания того, как всё устроено на самом деле.

Электрон может находиться в состоянии «квантовой суперпозиции», не занимая при этом какого-то одного конкретного положения с точки зрения наблюдателя, то же самое справедливо для вас, мой читатель. Это не означает, что вы можете ощущать себя одновременно в двух местах: для самого себя вы всегда находитесь лишь в одной точке.

Однако свойства объекта могут меняться в зависимости от того, кто или что его рассматривает, или же вовсе не быть определенными. Свойства — это не просто внутренние характеристики предметов, это отношения между одним объектом и другим. Таким образом, то, что мы называем «миром», — это лишь способ проявления одних частей реальности для других, например для нас.

Человечество всегда осознавало, что наше понимание частично и предвзято. Но поразителен тот факт, что объективная и познаваемая реальность несовместима с базовыми основами физики. Эпоха Просвещения могла рассматривать разум как нечто, находящееся вне мира, в абстрактной сфере рассудка, где обитает знание. Но человеческий разум не находится вне реальности, наблюдая за ней со стороны. Мы, как и всё остальное, часть той самой природы, которую изучаем.

Наше знание — лишь один из примеров множества корреляций, объединяющих различные части природы. В начале XX века Нильс Бор, один из основоположников квантовой теории, осознал, что квантовые явления указывают на то, что мы, изучая мир, не можем игнорировать собственную физическую природу. Постижение объективной реальности путем исключения наблюдателя несовместимо с физикой. Мы сами представляем собой квантовые процессы, взаимодействующие с другими квантовыми процессами. Наше знание — богатый, но неполноценный набор корреляций между одной частью мира, то есть нами, и всем остальным миром.

Чтобы взглянуть на этот факт иначе, представьте себе фразу: «Идет дождь, а Анна об этом не знает». Смысл в том, что вы знаете, что идет дождь, а Анна — нет. Но если заменить «Анна» местоимением первого лица, результат получится странным: «Идет дождь, а я об этом не знаю».

Как можно утверждать, что идет дождь, если вы сами этого не знаете? Это наблюдение указывает на то, что любое суждение может выражать лишь знание того, кто говорит или пишет. Ни одно суждение не высказывается с позиции, находящейся вне реальности, потому что вне реальности ничего нет. Сказать «идет дождь» — это, сказать: «Я, как часть реальности, знаю, что идет дождь». Объективные утверждения, независимые от исследователя, — это фикции. Чисто объективная реальность — полезный миф, но всего лишь миф. Всё, что говорится о состоянии мира, исходит из чьей-то конкретной, индивидуальной точки зрения.

Это означает, что все наши знания по своей сути не обладают абсолютной достоверностью. Все утверждения неизбежно содержат элемент неопределенности. И действительно, мы можем ошибаться в чем угодно, даже в самых простых фактах собственной биографии. Мой отец всю жизнь был уверен, что его зовут Франко, пока не запросил копию свидетельства о рождении и не выяснил, что дед, не поставив в известность бабушку, зарегистрировал его под именем Джулио.

Он ошибался даже в собственном имени. Человечество тоже заблуждалось неоднократно. Мы полагали, что Солнце вращается вокруг Земли, а затем выяснили, что именно Земля движется по орбите вокруг Солнца. Великие ученые ошибаются даже чаще других, поскольку у них есть смелость браться за новое: так, в опубликованных трудах Эйнштейна содержится немало ошибок.

Однако в науке, как и в повседневной жизни, нам не требуется полная определенность: достаточно быть уверенными в достаточной мере. Если мне нужно лететь куда-то, я отправляюсь в аэропорт, даже не имея стопроцентной гарантии, что рейс состоится. Если бы я ждал полной определенности, то вообще никогда не выходил бы из дома. Современная наука предлагает огромный массив знаний, которые эффективны и во многих областях значительно превосходят любые альтернативы, но она не дает нам абсолютной уверенности, исчерпывающего объяснения или Истины с большой буквы.

В науке существуют различные способы описания одних и тех же явлений. Стакан воды можно описать с точки зрения физики (масса, скорость), термодинамики (температура), химии (в любом стакане воды содержится не только H₂O), биологии (в ней плавают бактерии), физики элементарных частиц (электроны, протоны и нейтроны), психологии («Зачем я наполнил стакан?»), экономики (стоимость) и так далее. Каждое из этих описаний обоснованно в рамках своей области; каждое отражает то, как один и тот же объект взаимодействует с различными сферами реальности — от атомов до мировой экономики. Но ни одно из них не исчерпывает окончательной истины об этом стакане.

То же самое справедливо и для человека. Я могу воспринимать вас, мой читатель, как тело, как разум или как душу. Это не разные сущности: это одна и та же сущность, описываемая на разных языках и в рамках различных концептуальных схем, где внимание сосредоточено на разных аспектах вашей личности и на различных способах вашего взаимодействия с другими частями реальности. Нет четкого разделения или метафизического разрыва между телом и душой, материей и духом, физическим миром и миром законов, идей и норм.

В этом смысле все вещи равны: все они — аспекты одного и того же природного мира, рассматриваемые с разных точек зрения, ни одна из которых не является единственно верной или окончательной. С той или иной позиции всё можно считать фундаментальным. Выражение «равенство всех вещей» взято из названия второй главы «Чжуан-цзы» — одной из величайших книг человечества и памятника древнекитайской философии, в котором излагается схожая интригующая концепция натурализма, основанная на перспективизме и антифундаментализме.

Думаю, именно к такому взгляду нас подводит современная наука. Многие противятся этому — некоторые из страха потерять устойчивые ориентиры: объективность, определенность, абсолютную мораль, бессмертную душу. Но научное знание не теряет своей ценности от того, что вы остаетесь открыты для сомнения. Мораль не утрачивает своей силы, если признать, что она укоренена в нашей биологии, культуре и истории. Наши ценности не слабеют от того, что они проистекают из нашей собственной природы, а не из чего-то внешнего. Да и жизнь становится прекраснее и ценнее, когда мы оставляем мечты о бессмертии. Мы вовсе не «заброшены» в чуждую нам природу, как это описывал французский экзистенциализм. В природе мы — дома.

На самом деле, мне кажется — признание того, что знания, ценности, убеждения и сама реальность зависят от точки зрения, могло бы помочь нам стать чуть менее высокомерными, более скромными и мудрыми. Конфликты между людьми или странами возникают не только из-за жадности и жажды власти.

Их также подпитывает убежденность в собственной объективной правоте и объективной неправоте противника; убежденность, игнорирующая многообразие точек зрения. У нас есть свои ценности, которыми мы руководствуемся, но понимание позиции других людей — это первый шаг к мудрости и миру.

В эпоху ядерного оружия игнорирование чужих взглядов и неуважение к ним могут ввергнуть мир в катастрофу.