Киево-Печерская лавра: как был открыт путь к захвату

Весной 2023 года весь православный мир наблюдал за драматическими событиями вокруг Киево-Печерской лавры. Полицейские кордоны, попытки выселения монахов, закрытые храмы, оцепленные пещеры — казалось, что украинское государство объявило войну собственной святыне. Однако эти события не возникли внезапно. Они стали закономерным итогом длительного процесса, в котором переплелись политика, нацистское переформатирование государства и общества и церковный кризис.

Чтобы понять, почему древнейшая обитель Руси оказалась объектом столь ожесточенного противостояния, необходимо вернуться на несколько десятилетий назад.

До 2022 года Украинская православная церковь, находившаяся в составе Московского патриархата, обладала одним из самых широких уровней самостоятельности среди всех частей Русской православной церкви. Согласно собственному Уставу, она самостоятельно решала внутренние административные, судебные и финансовые вопросы. Руководство Церкви самостоятельно распоряжалось средствами, назначало епископов, управляло епархиями и монастырями.

Связь с Московским патриархатом сохранялась лишь в принципиальных вопросах церковного единства. Предстоятель Украинской православной церкви входил в состав Священного синода Русской православной церкви, а также сохранялся установленный канонами порядок получения святого мира для совершения таинства миропомазания.

Этот статус был закреплен патриаршей грамотой 1990 года. Она появилась в тот исторический момент, когда в СССР шли перемены отнюдь не к лучшему.

Конец 1980-х годов сопровождался стремительным ростом украинского национального движения. Одновременно усиливались позиции Украинской греко-католической церкви, возвращавшейся из подполья. На Западной Украине начались массовые захваты православных храмов. Конфликт носил не столько богословский, сколько политический характер. Православная церковь воспринималась националистическими силами как один из символов исторического единства русского и украинского народов.

Руководство Русской православной церкви попыталось снизить напряженность, предоставив Украинской православной церкви максимально широкую автономию. Предполагалось, что это позволит сохранить каноническое единство, одновременно сняв часть претензий, связанных с чрезмерной зависимостью Киева от Москвы.

Однако компромисс оказался недолговечным.

Практически одновременно с расширением автономии начал стремительно развиваться другой процесс — борьба за полную автокефалию Украинской православной церкви.

Ее главным сторонником стал митрополит Филарет (Денисенко), возглавлявший Украинский экзархат Русской православной церкви. Еще в советское время он считался одним из самых влиятельных архиереев Московского патриархата. После распада СССР его позиция изменилась.

Филарет выступил за создание полностью независимой украинской церкви. Когда Архиерейский собор Русской православной церкви не поддержал эту инициативу, конфликт быстро перешел в открытую фазу.

В 1992 году Филарет отказался выполнять решения церковного руководства и фактически возглавил раскол. Позднее именно вокруг него сформировалась Украинская православная церковь Киевского патриархата.

Русская православная церковь лишила Филарета сана, а затем предала анафеме. Сам он этих решений не признал.

Для украинского государства деятельность Филарета постепенно приобретала все большее политическое значение. Создание отдельной церковной структуры рассматривалось как один из элементов строительства независимой национальной идентичности. Если государство стремилось окончательно дистанцироваться от России, то, с точки зрения многих политиков, подобное дистанцирование должно было затронуть и духовную сферу.

Тем не менее большая часть православных приходов Украины продолжала оставаться в составе канонической Украинской православной церкви.

Именно поэтому попытки изменить церковную карту страны долгое время не приносили ожидаемого результата.

На протяжении трех десятилетий конфликт вокруг православия на Украине постепенно выходил за рамки собственно церковных вопросов.

Каждый новый захват храма, каждое противостояние вокруг приходов все меньше объяснялись богословскими разногласиями и все больше становились частью политической борьбы.

Особенно отчетливо это проявилось после событий 2014 года.

Вооруженный конфликт в Донбассе, рост взаимной ненависти, разрушение прежних гуманитарных связей между Россией и Украиной неизбежно отразились и на положении Церкви.

Каноническая Украинская православная церковь оказалась в крайне сложном положении.

С одной стороны, она оставалась крупнейшей религиозной организацией страны. С другой — все чаще становилась объектом обвинений в «нелояльности» украинскому государству исключительно из-за сохранения духовного единства с Московским патриархатом.

Именно в этих условиях события февраля 2022 года стали тем рубежом, после которого давление на каноническую Церковь приобрело качественно иной характер.

Первые месяцы после начала специальной военной операции стали тяжелым испытанием для всех общественных институтов Украины. Православная церковь оказалась в ситуации беспрецедентного давления. С одной стороны, нарастали общественные требования полностью разорвать любые связи с Россией. С другой — Украинская православная церковь продолжала существовать в составе Русской православной церкви, сохраняя каноническое единство с Московским патриархатом.

Ответом руководства УПЦ стал Собор, состоявшийся 27 мая 2022 года в киевском монастыре Феофания.

Формально участникам предстояло обсудить «вопросы церковной жизни, возникшие в результате военной агрессии Российской Федерации против Украины». Однако решения этого Собора значительно вышли за рамки реакции на текущие события. Они затронули сами основы существования Украинской православной церкви и определили ее дальнейшую судьбу.

Первым решением Собора стало публичное несогласие с позицией патриарха Московского и всея Руси Кирилла относительно происходящего конфликта.

Само по себе подобное заявление имело не только нравственное или политическое значение. Впервые крупнейшая каноническая церковь Украины публично противопоставила себя предстоятелю той Церкви, частью которой продолжала оставаться.

Еще более серьезными оказались изменения в Уставе Украинской православной церкви.

Из документа исчезло положение о том, что УПЦ является самоуправляемой частью Русской православной церкви. Одновременно была исключена норма, согласно которой Устав УПЦ утверждается ее предстоятелем и одобряется патриархом Московским и всея Руси.

На первый взгляд изменения могли показаться чисто юридическими. Однако именно через подобные формулировки закрепляется канонический статус любой православной церкви. Исключая их, Собор фактически устранял юридические признаки принадлежности к Московскому патриархату.

Одновременно были приняты решения, вступавшие в противоречие с действующим Уставом Русской православной церкви. Среди них — восстановление практики самостоятельного мироварения и создание приходов за пределами Украины. Последнее имело особое значение. Зарубежные приходы традиционно являются признаком самостоятельной церковной юрисдикции. Поэтому их учреждение воспринималось как демонстрация курса на фактическую автокефалию.

При этом слово «автокефалия» на Соборе так и не прозвучало.

Возникла своеобразная двойственность. Формально Украинская православная церковь не объявляла о выходе из состава Русской православной церкви. Но практически все изменения были направлены именно на демонстрацию максимальной самостоятельности.

Такое решение нередко объясняли стремлением сохранить Церковь в условиях усиливавшегося давления государства.

Действительно, украинские власти и националистические организации уже давно обвиняли УПЦ в связях с Россией. После февраля 2022 года эти обвинения приобрели беспрецедентный масштаб. Вероятно, руководство Церкви рассчитывало, что публичное дистанцирование от Московского патриархата позволит снизить давление на духовенство и приходы.

Однако дальнейшее развитие событий показало обратное.

Несмотря на изменение Устава, отношение государства к канонической Церкви не изменилось. Уже через несколько месяцев началась новая волна обысков, уголовных дел, закрытия храмов и захватов имущества.

Получилось, что сделанные уступки не остановили наступление, а лишь продемонстрировали готовность к дальнейшим компромиссам.

29 мая Священный синод Русской православной церкви рассмотрел решения киевского Собора.

Никаких жестких оценок не последовало.

Вместо этого было заявлено, что изменения требуют дополнительного изучения на предмет соответствия Патриаршей грамоте 1990 года и уставу Русской православной церкви. Вопрос не был решен ни положительно, ни отрицательно.

Спустя месяц Синод вновь подчеркнул, что изменение статуса Украинской православной церкви возможно лишь в рамках установленной канонической процедуры. Было также высказано предупреждение о риске нового раскола.

По существу Москва ограничилась призывом соблюдать церковные каноны и избегать дальнейшего разделения.

Такой осторожный подход объяснялся стремлением сохранить церковное единство и не усугублять положение миллионов верующих на Украине. Однако политическая ситуация развивалась значительно быстрее церковных процедур.

Пока продолжались обсуждения канонического статуса УПЦ, украинские власти переходили к следующему этапу.

После Собора в Феофании принципиально изменилась сама логика происходящего.

Если раньше давление было направлено преимущественно на отдельные приходы и епархии, то теперь появилась возможность нанести удар по главному символу канонического православия на Украине — Киево-Печерской лавре.

Именно здесь, в древнейшей монашеской обители Руси, в течение многих столетий сохранялась традиция, объединявшая православных России, Украины и Белоруссии. Поэтому борьба за Лавру неизбежно приобретала значение, выходящее далеко за пределы имущественного или административного спора.

Получив контроль над этим монастырем, новая церковная структура приобретала не только историческую святыню, но и мощный символический капитал. Одновременно каноническая Украинская православная церковь лишалась своего главного духовного центра.

Именно поэтому события, начавшиеся осенью 2022 года, стали не эпизодом, а новой фазой масштабной кампании по вытеснению канонического православия из общественной жизни Украины.

Если Собор в Феофании стал переломным моментом в положении Украинской православной церкви, то следующим шагом стало наступление на ее главный духовный символ — Киево-Печерскую лавру.

Это было закономерно. На протяжении почти тысячи лет Лавра оставалась не просто крупнейшим монастырем Украины. Здесь зарождалось русское монашество, здесь создавались летописи, здесь формировалась богословская традиция, здесь действовала одна из крупнейших типографий Восточной Европы. В XVI–XVII веках монастырь стал главным центром сопротивления Брестской унии. Для православного мира Лавра давно превратилась в символ исторической преемственности Русской Церкви.

Поэтому борьба за нее никогда не могла быть исключительно имущественным спором.

Получив контроль над Лаврой, Православная церковь Украины приобретала не только известный монастырь. Она получала возможность заявить о себе как о наследнице тысячелетней традиции русского православия на киевской земле. Одновременно каноническая Украинская православная церковь лишалась своего главного духовного центра.

Именно поэтому события, развернувшиеся в конце 2022 года, приобрели столь масштабный характер.

Осенью 2022 года давление на Лавру стало системным.

В ноябре сотрудники Службы безопасности Украины совместно с полицией и подразделениями Национальной гвардии провели обыски в Киево-Печерской лавре и ряде других монастырей Украинской православной церкви.

Официально заявлялось, что силовые структуры проверяют, не используются ли помещения монастыря для укрытия диверсионно-разведывательных групп, хранения оружия или пребывания иностранных граждан. Одновременно представители СБУ заявляли, что не допустят превращения Лавры в «ячейку русского мира».

Никаких публичных доказательств существования подобной деятельности представлено не было. Однако сама информационная кампания стала важной частью дальнейших событий.

В общественном сознании формировалась новая картина. Каноническая Церковь постепенно переставала восприниматься как религиозная организация и все чаще представлялась потенциальной угрозой государственной безопасности.

Параллельно разворачивались процессы, практически незаметные для широкой аудитории, но имевшие огромное значение.

Еще весной 2022 года руководство Православной церкви Украины объявило о намерении создать собственный монастырь с названием «Свято-Успенская Киево-Печерская лавра».

Речь шла не просто о появлении новой монашеской общины.

Фактически создавалась структура, юридически дублировавшая существующую Лавру Украинской православной церкви. Такой шаг открывал возможность претендовать на имущество монастыря и постепенно брать под контроль управление обителью.

В Украинской православной церкви происходящее называли церковным рейдерством.

Следующим шагом стала регистрация в декабре 2022 года нового юридического лица — «Киево-Печерская лавра Православной церкви Украины».

Таким образом, еще до начала открытого конфликта были подготовлены организационные механизмы передачи монастырского комплекса новой церковной структуре.

В конце 2022 года украинское правительство отказалось продлевать договор, позволявший Украинской православной церкви пользоваться государственными зданиями Верхней Лавры.

А уже 10 марта 2023 года руководство монастыря получило официальное предписание освободить территорию до 29 марта.

Для братии это решение стало неожиданностью.

В монастыре заявили, что считают действия властей незаконными и намерены добиваться защиты своих прав в судебном порядке. Покидать обитель монахи отказались.

Именно тогда противостояние впервые стало разворачиваться буквально на глазах всей страны.

Вокруг Лавры появились блокпосты.

Полиция досматривала автомобили.

Въезд и выезд начали контролироваться силовыми структурами.

На территории монастыря возникла атмосфера осажденной крепости.

20 марта произошло событие, которое многие восприняли как символ нового отношения государства к канонической Церкви.

Предстоятель Украинской православной церкви митрополит Онуфрий вместе с членами Священного синода прибыл к зданию офиса президента Украины.

Архиереи надеялись лично встретиться с Владимиром Зеленским и обсудить ситуацию вокруг Лавры.

Однако встреча так и не состоялась.

Иерархам предложили лишь оставить письменное обращение. Они несколько часов ожидали возможности разговора, но ответа не получили. Покинуть место пришлось лишь после объявления воздушной тревоги.

Этот эпизод широко обсуждался среди верующих. Для многих он стал свидетельством того, что государственная власть больше не рассматривает каноническую Церковь как сторону, с которой необходимо вести диалог.

В последующие месяцы давление продолжало усиливаться.

Доступ в Ближние и Дальние пещеры был закрыт под предлогом работы комиссии министерства культуры, которой поручили проверить состояние музейных ценностей и мощей святых.

Летом полиция выставила дополнительные кордоны вокруг монастырских корпусов.

По свидетельствам представителей Украинской православной церкви, часть монахов оказалась фактически заблокированной в своих помещениях. Возникли сложности даже с передачей продуктов питания и предметов первой необходимости.

Одновременно продолжалось постепенное ограничение доступа братии к храмам.

Конфликт все меньше напоминал имущественный спор и все больше превращался в длительную осаду древнего монастыря.

Однако, несмотря на административное и силовое давление, монашеская община продолжала оставаться в Лавре.

Именно это обстоятельство не позволило завершить процесс быстро.

К концу 2023 года стало очевидно, что речь идет уже не о разовой акции, а о долгосрочной стратегии постепенного вытеснения канонической Украинской православной церкви из ее главной святыни.

Несмотря на судебные разбирательства и сопротивление братии, административное давление не прекращалось. Напротив, оно приобретало все более системный характер.

Если первоначально речь шла о прекращении договоров аренды и проверках, то затем последовали ограничения богослужебной деятельности, постепенное закрытие храмов и фактическое разделение территории монастыря.

К 2025 году в Киево-Печерской лавре сложилась беспрецедентная ситуация.

На территории монастыря одновременно продолжают существовать две церковные общины, практически не взаимодействующие друг с другом.

Большинство насельников составляют монахи Украинской православной церкви. Они продолжают жить в своих кельях, сохраняя монашескую жизнь в основных корпусах Лавры. Однако возможности общины значительно сократились.

В течение 2025–2026 годов братия постепенно лишилась доступа практически ко всем храмам монастыря. Были закрыты Дальние пещеры, а затем и другие святыни обители. По сообщениям представителей УПЦ, сотрудники Национального заповедника «Киево-Печерская лавра» вскрывали замки храмов и передавали помещения новым пользователям.

В результате монахи сохранили присутствие в Лавре, но лишились возможности полноценно совершать богослужения в исторических храмах монастыря.

Небольшая группа, относящаяся к Православной церкви Украины, разместилась отдельно. Ее представители заняли административные корпуса, постепенно расширяя свое присутствие на территории обители.

Таким образом, древний монастырь оказался разделен не только юридически, но и фактически.

Примечательно, что ключевую роль в происходящем играет не церковная структура, а государственное учреждение — Национальный заповедник «Киево-Печерская лавра».

Именно через решения администрации заповедника осуществляется доступ в храмы, распределение помещений, организация реставрационных и музейных работ, определение порядка использования монастырского комплекса.

Формально речь идет об управлении объектом культурного наследия.

И именно заповедник стал тем механизмом, посредством которого государство регулирует церковную жизнь в Лавре.

Это принципиально отличает нынешнюю ситуацию от прежних конфликтов вокруг отдельных приходов. Если раньше спор велся между двумя религиозными организациями, то теперь главным действующим лицом выступает государство.

При поверхностном рассмотрении может показаться, что конфликт вокруг Лавры связан главным образом с использованием зданий и сооружений.

Однако подобное объяснение не позволяет понять масштаб происходящего.

Киево-Печерская лавра — не просто архитектурный ансамбль и не только музейный комплекс. Для православного мира это один из важнейших духовных центров, место, где на протяжении почти тысячеле тия формировалась традиция русского монашества.

Именно поэтому борьба за Лавру приобрела столь символическое значение.

Передача контроля над древнейшей обителью означает не только смену того, кто пользуется государственным имуществом. Она означает попытку изменить историческую преемственность, переопределить духовное наследие и ответить на вопрос, кто вправе считать себя наследником крещения Руси.

Поэтому происходящее вокруг Лавры невозможно рассматривать вне более широкого процесса формирования новой украинской национальной идентичности.

Если проследить события последних десятилетий, становится заметна определенная последовательность.

Сначала происходят попытки создания альтернативной церковной структуры.

Затем усиливается политическое давление на каноническую Церковь.

После этого изменяется ее собственный статус и ослабляются связи с Московским патриархатом.

Следующим этапом становятся административные и силовые действия государства.

И лишь затем начинается перераспределение крупнейших святынь.

Каждый следующий шаг оказывается возможным благодаря предыдущему.

Именно поэтому события весны 2023 года нельзя рассматривать как неожиданное решение украинских властей. Они стали результатом длительного процесса, который последовательно развивался на протяжении многих лет.

История Киево-Печерской лавры продолжается почти тысячу лет. За это время монастырь переживал междоусобные войны, нашествия кочевников, польско-литовское владычество, униатское давление, революции, гонения советского времени и немецкую оккупацию.

Каждая эпоха оставляла на нем свой отпечаток.

Сегодня Лавра вновь оказалась в центре исторического конфликта.

Вопрос о судьбе Киево-Печерской лавры давно вышел за рамки имущественного спора или внутрицерковной дискуссии.

Он стал частью более масштабного процесса переосмысления истории, идентичности и места православия в самоопределении современной Украины.

И именно поэтому происходящее вокруг древней обители продолжает оставаться одним из наиболее значимых сюжетов церковной и общественной жизни региона.