8
июн
2021
  1. Социальная война
  2. Трудовая миграция в РФ
Анатолий Янченко / ИА Красная Весна /
Кто и почему поддержал идею привлечения осужденных, имеющих право на принудительные работы, к труду вне производственных объектов ФСИН?

Почему надо выбирать между трудом мигрантов и заключенных?

Н. А. Ярошенко. Заключенный (фрагмент). 1878 г.
Н. А. Ярошенко. Заключенный (фрагмент). 1878 г.
Н. А. Ярошенко. Заключенный (фрагмент). 1878 г.

Предложение директора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Александра Калашникова заменить труд мигрантов трудом заключенных, выдвинутое им 20 мая, до сих пор будоражит самые разные слои российского общества.

Ограничения, принятые в нашей стране для противодействия распространению так называемой эпидемии коронавируса еще в прошлом году, усложнили пересечение границы не только туристам, но и трудовым мигрантам, многим из которых пришлось покинуть территорию РФ. Через некоторое время «вдруг выяснилось», что на стройках по всей России не хватает рабочей силы — 1,5-2 млн человек, по оценкам вице-премьера Марата Хуснуллина. Кроме того, огромный дефицит рабочих рук обнаружился и в сельском хозяйстве.

Проблема оказалась нешуточной: в начале мая президент РФ Владимир Путин лично обсуждал ее с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиеевым и президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном.

И вот, глава ФСИН заявил, что вместо решения проблем с возвращением в Россию мигрантов из Средней Азии лучше заняться организацией исправительных центров для осужденных, имеющих право на принудительные работы. По его словам, это позволит одним выстрелом убить сразу нескольких зайцев.

Во-первых, будет решена собственно проблема нехватки трудовых ресурсов.

Во-вторых, достойные условия труда (хорошая зарплата и проживание в общежитии или на съемной квартире — даже вместе с семьей) будут полезны и выгодны самим оступившимся. Да и сам труд будет для заключенных психологической поддержкой и спасением.

В-третьих, таким образом будет происходить социализация преступников — возможно, они даже останутся жить там, где будут работать, после отбывания своего срока.

И если пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков сразу дистанцировался от этой затеи, заявив, что идея новая, а потому требующая проработки и обсуждения, то министр юстиции РФ Константин Чуйченко назвал идею Калашникова правильной и немедленно перешел к практическим вопросам.

«В ближайших планах у нас — поднять количество исправительных центров и мест. <…> Нам очень интересны крупные инвестиционные проекты, где численность лиц, которые отбывают наказание в виде исправительных работ, будет составлять тысячу и более человек [а не сто, как сейчас — прим. ИА Красная Весна]. <…> Мы проводим переговоры с бизнесом, заключаем соглашения, активно работаем над этим», — заявил он.

Безусловные плюсы данной идеи, по мнению министра, заключаются в том, что осужденные смогут «не отрываться от социума» и одновременно «выполнять свои судебные обязательства и получать заработную плату».

Председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Валерий Фадеев отметил, что при правильной реализации предложения Калашникова выиграют прежде всего сами заключенные. «Потому что сидеть за колючей проволокой без работы гораздо тяжелее, чем сидеть с работой», — пояснил он. Главное, чтобы осужденные добровольно соглашались на эти работы и получали за их выполнение зарплату.

Любопытно, что глава ФСИН сразу подчеркнул: предлагаемые им меры не будут иметь ничего общего с советским ГУЛАГом, однако многие этого не услышали. Или не поверили. Потому что значительная часть комментаторов раз за разом возвращалась к этому сравнению и твердила, что допускать повторения ГУЛАГа ни в коем случае нельзя.

Уже через неделю ВЦИОМ провел социологический опрос, взяв интервью по телефону у 1600 граждан России. Результаты опроса показали, что более двух третей населения России поддерживают идею привлечения заключенных к труду вместо мигрантов, пятая часть — не поддерживает, а десятая часть — говорит, что это зависит от статьи, по которой тот или иной преступник был осужден.

Отметим, что руководитель ФСИН прямо заявил: речь идет примерно о 188 тыс. заключенных (из 482 тыс.) — именно столько граждан можно привлекать к принудительным работам. Как это соотносится с тем, что нехватка рабочих рук исчисляется миллионами, Калашников не прокомментировал. Как, впрочем, и все остальные, поддержавшие его предложение.

Складывается впечатление, что слова «вместо мигрантов» используются как удобный повод для продвижения идеи привлечения заключенных к труду вне производственных объектов уголовно-исполнительной системы и их партнеров. Потому что идея эта не нова и уже не раз высказывалась чиновниками и политиками разных уровней.

Например, еще летом 2014 года об этом говорил замглавы ФСИН Олег Коршунов. В частности, он предлагал помощь своего ведомства в деле строительства Крымского моста и уборки окрестностей Сочи после зимней Олимпиады.

В 2015 году депутаты Госдумы от КПРФ предлагали использовать труд осужденных на стройках и в сельском хозяйстве — об этом их якобы постоянно просят сами заключенные.

В марте 2019 года председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила, что труд осужденных можно было бы использовать в рамках муниципального и государственного заказа.

В феврале 2021 года губернатор Иркутской области Игорь Кобзев заявил замглавы ФСИН Анатолию Якунину, что в регионе можно привлечь заключенных на принудительные работы для строительства социальных объектов и инфраструктуры, а также объектов «Газпрома» и РЖД.

В конце апреля 2021 года правительство РФ обсуждало возможность привлечения заключенных к строительству инфраструктурных объектов Байкало-Амурской и Транссибирской железнодорожных магистралей.

Но во всех случаях речь идет лишь о нескольких сотнях или тысячах человек. А организация труда заключенных и обеспечение его законности потребуют значительных материальных ресурсов, подчеркивают юристы.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER