logo

К статье Сергея Кургиняна «О коммунизме и марксизме — 110» в № 275

ИА Красная Весна /

Насилие или воспитание?

Рисунок из датского журнала «Punch». «Сегодня ты плохая девочка, поэтому не получишь шоколадку, которую тебе обещал папа!». 1877
Рисунок из датского журнала «Punch». «Сегодня ты плохая девочка, поэтому не получишь шоколадку, которую тебе обещал папа!». 1877

Статья поднимает очень важный вопрос, касающийся обвинений коммунистических режимов в насилии, якобы несовместимом с провозглашаемым коммунистами гуманизмом.

Это, действительно, очень непростой вопрос — допустимо ли насилие во благо.

Не секрет, что индивид развивается в течение всей жизни: он меняется с рождения и до самой смерти. Наблюдение за слепоглухонемыми детьми, дающее возможность поставить влияющие на ребенка факторы под контроль (у зрячеслышащих детей психика формируется под воздействием огромного количества факторов), показало, что для возникновения человеческой психики у новорожденного мало просто заботиться о нем. Чтобы ребенок научился быть человеком, требуется наличие рядом других людей, обучающих его человеческим навыкам.

Как пишет один из разработчиков методики воспитания слепоглухонемых детей Эвальд Ильенков, только после приучения ребенка к самостоятельным действиям собственной рукой — пользованию ложкой при еде, а затем и другим, более сложным действиям, то есть к труду — становилось возможным научить ребенка «говорить» (соединять символы с понятиями и оперировать ими для выражения своих мыслей). Ильенков писал: «...когда у человека есть что сказать и есть потребность что-то сказать — слово и способность умело им пользоваться усваиваются легко».

Из данных наблюдений следует, что только когда человек применяет усилия для достижения целей, не являющихся для него жизненно-необходимыми, создаются условия для развития способности общаться на отвлеченные, не связанные с выживанием, темы. Это — одна сторона труда, благодаря ей у человека возникают мысли, независимые от инстинктов, попытки объяснить действия, которые можно было бы и не делать.

Другая, не менее важная сторона труда — это воспитание силы духа, способности человека напрягаться вне забот о выживании, несмотря на отсутствие внешних стимулов для такого напряжения. Желание преодолевать такие внутренние препятствия надо еще сформировать.

Сложно представить, будто ребенок сможет научиться держать ложку правильно, если не вкладывать ложку в руку, если не настаивать на этом, вновь и вновь побуждая ребенка есть именно ложкой, да еще держать ее в правильном положении, как бы ему ни хотелось взять ее по-другому. Воспитатель создает условия, когда ребенок вынужден вновь и вновь делать что-то, что не получается, когда он не бросает начатое после неудачных попыток, а под каким-то стимулом продолжает. И этот стимул не связан с инстинктом выживания. Поначалу он внешний. Настойчивость взрослого, именно вновь и вновь вкладывающего в руку ложку, не дающего ребенку бросить начатое, здесь имеет решающее значение.

И вот уже только после того, как слепоглухонемому ребенку насильно вложат в руку ложку и заставят ею пользоваться, после того, как под воздействием работы рук начнут возникать какие-то мысли, он начнет играть. Он уже не будет ронять из рук игрушки, он будет ими интересоваться и — развиваться

Означает ли эта деятельность взрослого, заставляющего ребенка работать рукой, насилием? Тут уж кому как нравится. Но без этого «насилия» ребенок не станет человеком. Он останется существом, неспособным общаться с другими людьми. Так что в зависимости от того, что мы подразумеваем под словом «человек», определяется наше отношение к такому «насилию». Данное насилие направляет ребенка на определенный путь развития. И те, кто согласен с высказыванием Гамлета «Что человек, когда он занят только Сном и едой? Животное, не больше», считают такое насилие необходимым, ведь они хотят вырастить детей людьми.

Все, о чем шла речь, можно назвать направляющим насилием. Это заставление, принуждение что-то делать. Насилие заставляющее, но не ограничивающее, безусловно, является благом, если оно оправдано опытом многих поколений. Думается, что это справедливо не только для ранних стадий развития ребенка, но и для более поздних, когда ребенку дают образование не только в той области, где у него все получается и ему все нравится, а и в других областях.

Однако существует еще и ограничивающее насилие, и здесь тоже руководством для выработки отношения к такому насилию должно являться понимание сущности человека.

Я глубоко убеждена, что тезис «Свободное развитие каждого как условие свободного развития всех», которым определяется коммунизм в Манифесте коммунистической партии Маркса и Энгельса 1848 года, вовсе не означает отсутствие ограничений для формирования индивидуума. Ибо само понятие «развитие» говорит не просто об изменении качества, а об изменении качества в определенную сторону — в сторону прогресса, улучшения. В самом звучании слова содержится понимание процесса как расширения, раскрытия того, что прежде существовало в свернутом виде, было лишь потенцией. И в таком понимании этого тезиса нет никакого противоречия со словом «свободное», поскольку речь идет именно о раскрепощении прежде спящих возможностей, человеческих возможностей. Речь идет не просто об абстрактном развитии, а о развитии человека. Это значит, что направление развития не может быть любым: развиваться должны именно человеческие качества. Таким образом, возможность изменения в направлении, ухудшающем человеческие качества, в условиях коммунизма должна быть перекрыта.

Допустимо ли при этом применять насилие? В разных случаях — по-разному, но если не удается перекрыть негативный по отношению к человеческой сущности путь созданием условий и убеждением, то применение насилия просто необходимо. Как необходимо силой останавливать людей, совершающих преступления, так же необходимо останавливать людей, оказавшихся на пути к расчеловечиванию. Основанием для этого служит сам факт проживания людей в обществе, а не изолированно друг от друга.

Конечно же, встает вопрос, кто имеет право применять насилие, и в какой степени? Эти вопросы надо решать общественным согласием, и самым важным в этом согласии является нахождение консенсуса в отношении человеческой сущности. Но если убрать границы и разрешить развитие человека в любую сторону, то, как показывает история, неизбежно появление тех, кого только внешне можно назвать людьми.

И здесь хочется отметить, что само осуществление свободного развития, без ограничения, вряд ли реализуемо. Потому что история показывает: без ограничения некоторые направления развития способствуют насаждению гностической доктрины, что неизбежно ведет к борьбе ее приверженцев за ликвидацию самого принципа «свободное развитие каждого как условие свободного развития всех». Именно поэтому свобода развития возможна только в определенном коридоре направлений — направлений, исключающих путь к формированию многоэтажности человеческого общества.

Применение подобного принуждения в масштабах общества можно сравнить с воспитанием человека — «насилием», применяемым при уходе за ребенком и обеспечивающим развитие его человеческих качеств. Максим Горький писал американским журналистам в ответ на их упреки в том, что диктатура рабочих приводит к насилию над крестьянством: «Понятие «насилия» прилагается к социальному процессу, происходящему в Союзе Советов, врагами рабочего класса в целях опорочить его культурную работу — работу по возрождению его страны и организации в ней новых форм хозяйства. На мой взгляд, можно говорить о принуждении, которое вовсе не есть насилие, ибо, обучая детей грамоте, вы ведь не насилуете их? Рабочий класс Союза Советов и его партия преподают крестьянству социально-политическую грамоту».

И Маркс, и Горький называли диктатуру пролетариата временной. Предполагалось, что со временем она будет излишней, как и в случае воспитания ребенка, когда при взрослении, при должном воспитании ребенок уже не нуждается в ограничении, так как может сам себя ограничивать в соответствии с усвоенными моральными нормами.

Однако в обществе всё намного сложнее. И пока общество не сможет автоматически без применения силы ограничивать свободу людей, стремящихся его разрушить или повернуть на антигуманистический путь, для такого ограничения приходится применять силу. Отказ от такого ограничения при наличии деструктивных процессов, с которыми невозможно справиться иными средствами, оборачивается огромными бедами.

Все сказанное не означает, что насилие всегда неизбежно. Более того, известно, что действие рождает противодействие, и неоправданное насилие неизбежно влечет за собой маховик насилия ответного. Возможно, такой маховик запускается и оправданным, но чрезмерным насилием. Жизнь часто показывает, что результат, достигнутый убеждением и любовью, порой намного прочнее вбитого, если последний создан на страхе. Нет рецептов на все случаи жизни, и лишь опыт — сын ошибок трудных — может помочь людям и в воспитании нового поколения, и в построении нового общества. Однако признание готовности на применение силы ради защиты гуманистического направления развития человечества является важной составляющей, необходимой для реализации принципа «Свободное развитие каждого как условие свободного развития всех».