Почему Мелони и Трамп оказались по разные стороны баррикад?
Еще полтора года назад Джорджа Мелони была единственным лидером Евросоюза, приехавшим на инаугурацию Дональда Трампа, а он называл ее «потрясающей женщиной, покорившей Европу». Летом 2026-го они обмениваются публичными оскорблениями, а Рим в знак протеста отменяет визит главы МИД в Вашингтон.
19 июня 2026 года в эфире итальянского телеканала La7 Трамп рассказал, как на саммите G7 во французском Эвиане премьер-министр Италии будто бы выпрашивала у него совместное фото. «Она умоляла меня сфотографироваться с ней. Ей так этого хотелось — я мог бы и отказаться, но мне стало ее жаль», — заявил американский президент.
Ответ пришел тем же утром. В видеообращении Мелони назвала слова Трампа «полностью выдуманными» и призналась, что «откровенно ошеломлена». А затем произнесла фразу, которая мгновенно стала заголовками итальянских газет: «Ни я, ни Италия никогда не умоляем». И добавила: жаль, что Трамп «не проявляет такой же решимости к врагам Запада».
Глава МИД Италии Антонио Таяни, в свою очередь, отменил уже запланированную поездку в США, где должен был встретиться с госсекретарем Марко Рубио: «Никто не может оскорблять Италию так, как это сделали Соединенные Штаты».
Десять лет симпатии
Чтобы понять, как два правых лидера, которых еще недавно называли естественными союзниками, дошли до этой точки, нужно вернуться на десять лет назад. Симпатия Мелони к Трампу старше ее премьерства.
Победу республиканца в 2016 году вместе с Brexit в Италии восприняли как момент взрыва «суверенизма» — и для тогда еще небольшой партии «Братья Италии» это стало политическим попутным ветром. В 2018-м на партийном фестивале «Атрею» в Риме выступал Стив Бэннон, бывший стратег Трампа, прямо сравнивший «Братьев Италии» с американским движением.
Год спустя на площади Сан-Джованни Мелони произнесла речь, ставшую ее визитной карточкой: «Я Джорджа, я женщина, я мать, я итальянка, я христианка… Мы будем защищать Бога, Родину и семью, и смиритесь с этим». Эту риторику «Бог, Родина, семья» аналитики неизменно ставят в один ряд с трамповским MAGA. А после поражения Трампа в 2020-м она призналась газете Corriere della Sera: «Я надеялась на его победу, потому что считаю его более полезным для итальянских национальных интересов. Я разделяю с Трампом идеи и ценности».
Возглавив правительство осенью 2022 года, Мелони повела себя парадоксально. Идейно близкая Трампу, на посту премьера она выстроила теплые отношения с президентом США, на тот момент Джо Байденом, и заняла жесткую проукраинскую позицию, расходившуюся с настроениями базы MAGA. «Украина не одна и не будет одна», — заявляла она. Но каналы в мир трампистов не закрывала: в Нью-Йорке Илон Маск вручал ей премию Атлантического совета, назвав «искренней, честной, правдивой». А связь Рима и Вашингтона, повторяла премьер, нерушима «независимо от политических убеждений правительств».
Когда в ноябре 2024-го Трамп победил, Мелони одной из первых в Европе поздравила его, назвав Италию и США «нациями-сестрами». В начале января 2025-го она неожиданно прилетела в Мар-а-Лаго. «Со мной потрясающая женщина, премьер Италии. Она буквально покорила Европу», — представил ее гостям Трамп. А 20 января Мелони оказалась единственным действующим главой правительства ЕС на его инаугурации.
Так оформилась ее особая роль — «моста» между трамповским Вашингтоном и настороженным Брюсселем. Кульминацией стал визит в Белый дом 17 апреля 2025 года: стоя рядом с президентом, Мелони переделала его лозунг — «Моя цель — снова сделать Запад великим, и думаю, мы сможем сделать это вместе». Трамп ответил: «Сможем».
Где интересы разошлись
Но уже тогда было видно: личная близость не была равна совпадению интересов. В том же Овальном кабинете Трамп не сдвинулся по пошлинам в отношении Евросоюза: «Тарифы делают нас богатыми… Мы не торопимся». А еще раньше он бросил фразу, задавшую тон году: «ЕС был создан, чтобы обдирать США».
Мелони оказалась между молотом и наковальней. Введение американских пошлин против Евросоюза она прямо назвала «ошибочной мерой» — но тут же отказалась от зеркального ответа, призывая «предотвратить торговую войну».
Когда Трамп пригрозил 50-процентным тарифом, а затем на саммите НАТО в Гааге продавил цель в 5% ВВП на оборону, Рим подписался под обязательствами, но премьер-министр оговорилась: «Мы не заберем ни единого евро у приоритетов итальянских граждан».
Всё изменила война. После начала ударов США и Израиля по Ирану в конце февраля 2026 года Италия отказалась участвовать и не предоставила американцам базу Сигонелла на Сицилии. «Это вмешательство, в котором Италия не участвует и не намерена участвовать», — заявила Мелони в парламенте, оговорившись, впрочем, что ядерный Иран для Рима неприемлем.
Личным конфликт стал в апреле, когда Трамп в соцсетях атаковал папу римского Льва XIV за антивоенную позицию, а Мелони вступилась за понтифика, сочтя слова президента «неприемлемыми». Трамп ответил в интервью всё той же Corriere della Sera: «Я шокирован ею. Я думал, у нее есть смелость, но я ошибался». И добавил, переадресуя обвинение: «Это она неприемлема, потому что ей всё равно, получит ли Иран ядерное оружие».
Открытый разрыв
Июньская история с фото лишь довела противостояние до пика. На следующий день после первой перепалки Трамп поднял ставку, написав в Truth Social, что Мелони «снова и снова просила фото», что у нее «плохо с рейтингом, возможно, потому что она отказала Соединенным Штатам», и что Рим «даже не дал пользоваться итальянскими взлетными полосами». Возможное примирение он отверг демонстративно: «Теперь хочет снова дружить, чтобы поднять рейтинг. Нет уж, спасибо!!!»
Мелони ответила холодно и конкретно: «Президент Трамп, эти постоянные неспровоцированные нападки бессмысленны. Мой рейтинг зависит от моей способности защищать интересы Италии». По поводу баз она была непреклонна: соглашения «не могут быть нарушены, пока я премьер-министр». А насчет рейтинга нанесла ответный удар: «Дружба с вами ему точно не помогла… Мой рейтинг — не ваша забота. Советую заняться своим».
Чем это грозит Италии
Для Рима ссора с Вашингтоном может стать ударом по конкретным национальным интересам. Прежде всего экономическим. Италия — экспортно ориентированная страна с крупным профицитом в торговле с США: вино, сыры, пармская ветчина, машиностроение завязаны на американский рынок. Пока отношения были теплыми, Мелони выторговывала отсрочки и исключения по пошлинам; враждебный Трамп способен превратить тарифы в прицельное оружие против итальянских товаров — и заодно обнулить выторгованные Мелони послабления. Под вопросом и энергетическая стратегия Рима: бедная собственными ресурсами Италия после 2022 года уходила от российского газа в сторону американского СПГ (20-летние контракты Eni), и охлаждение с Вашингтоном ставит эту диверсификацию под удар.
Не меньше потери в дипломатии. Главным козырем Мелони на европейской арене была именно роль «моста» — одного из немногих лидеров ЕС, которого слушают в трамповском Белом доме. Этот капитал теперь обнулен: в Брюсселе Рим больше не может торговать привилегированным доступом к Вашингтону, а в самом Вашингтоне с ним демонстративно не считаются. Парадоксальным образом конфликт подталкивает Мелони к мейнстриму Евросоюза — к фон дер Ляйен и Макрону, от которых она прежде дистанцировалась. Из «троянского коня трампизма» в Европе она рискует — или получает шанс — превратиться в обычного европейского лидера, отстаивающего автономию ЕС.
Еще один чувствительный аспект — безопасность. На итальянской территории расположены ключевые объекты США и НАТО: Сигонелла, авиабаза Авиано, штаб Шестого флота под Неаполем. Спор о том, для чего и с чьего согласия используются эти базы, затрагивает самую сердцевину союзнических отношений — и одновременно навязанная Трампом планка в 5% ВВП больно бьет по и без того напряженному итальянскому бюджету. Внутри страны эффект двойственный: твердый отпор сильному обидчику поднимает рейтинг премьер-министра и сплачивает вокруг нее даже оппозицию, но обнажает и трещины в правящей коалиции, где Маттео Сальвини традиционно тяготеет к Трампу.
В итоге Мелони предстоит балансировать на еще более тонком канате, чем прежде: сохранить лицо и суверенитет, не обрушив при этом ни торговлю, ни оборонное партнерство с главным союзником.
