logo
Статья
  1. Социальная война
  2. Семейная политика
... попробовал на работу устроится, ребенка вернуть, «щ-а-аз» не для того забирали...

Совсем безобидный закон. Продолжение (рассказ)

Защитить семьюЗащитить семью
Сергей Анашкин©ИА Красная Весна

Продолжение, первую часть читайте здесь: Совсем безобидный закон (рассказ)

— Так просто?

— Нет, не просто! Больших денег. Почти всех! Сейчас все контролируют десять корпораций, а будут три.

Встреча приятелей достигла того момента, когда сознание собеседников не успевает за разговором, и, чтобы лучше понять ситуацию, приходится перебивать друг друга, спрашивать и уточнять детали.

— Погоди, погоди! Вот мы с женой живем, у нас все хорошо, оплатить адвоката и твои услуги нам нечем, делить тоже толком нечего. Старую машину, да два моих носка считать не будем. Нам то что? Мы же под твою «длань» не попадаем. Нечего с нас взять, разве это не выход? Жить мирно, чтобы с тебя нечего было взять?

— Ха! Наивный чукотский юноша. Вас разобрать еще и проще. Задачка для начинающих. Это я уже давно в теме, ко мне серьезные люди приходят, а новички на таких как ты сидят. Кто удержится, не уйдет и не сопьется, тот выше поднимается. Ну, отвлечемся на тебя.

Итак, ты! На тебя может пожаловаться сосед, услышавший, как вы ругаетесь, или просто желающий отомстить за то, что ты куришь у него под окном. Или машину ставишь. Это раз. На тебя может пожаловаться жена. Подруге. Что ты ей денег на новые сапоги не дал, сказал «потом». Школьный учитель, если увидит синяк у твоего ребенка или услышит, что ты не купил ему какой-нибудь гаджет, как у всех, и теперь он чувствует дискомфорт, потому что «у всех есть, а у него нет»… Кстати! Подруга жены или соседка, которая на тебя глаз «положила» может сдать твою жену. Тоже факт из практики. Сообщила, что жена гнобит мужа, пока его психологи убеждали, что он стал жертвой «буллинга», это когда денег дофига требуют и унижают по всякому, его с работы уволили, жену посадили, ребенка под опеку отдали. Он пришел домой, а там никого. Походил, попробовал на работу устроиться, ребенка вернуть, «щ-а-аз» не для того забирали. Соседка его в итоге и подкормила. Через несколько лет, во время ссоры и ляпнула ему, что это она семейку его извела и его изведет. Как он её отделал. Сидит сейчас. Но, отделал знатно! Вот, по любому из перечисленных случаев и еще с десяток «мы» можем прийти к вам.

— Не понял, а чего ребенка-то отцу не отдать было?

— Вопрос стоял по-другому, «почему отдать?». Безработный — значит нет источника доходов, одинокий. Чем он его кормить будет? Грудью? Так, он передан под опеку людям, которые получают на его содержание деньги. У них таких детей много. Он в хороших условиях, которые контролируются органами опеки.

— Какой смысл отдавать ребенка чужим людям да еще платить за это деньги, если можно отдать отцу, и он найдет, чем кормить ребенка?

— Во-о-от, «смысл»! Этот-то «смысл» многие опекуны, которые хотят, чтобы у них детишки безпроблемные жили, и отдают начинающим сотрудникам, от которых зависит, кто к кому под опеку попадет. Понял?

— Понял! Всех посадить хотите. Деньги за детей поделить. А где вы собираетесь всех содержать? Это же тюрем не напасешься.

— Кстати, Америка. «Страна возможностей!» Ты спрашивал — «зачем?», и я хотел тебе рассказать свою гипотезу… Давай, «за будущее», вздрогнули! Итак, не просто деньги, а все деньги.

У них построена интересная система, к которой мы двигаемся. Но тот путь, который они проходили за 40 лет, мы пройдем за 10. Потому что надо, чтобы у всех было одинаково.

Там, например, есть тюрьмы. Частные тюрьмы. К твоему последнему вопросу о содержании всех. «Красивое» решение. Ты только не думай, в частных тюрьмах сидят простые люди. Сидят и работают. Но, вижу, ты не понимаешь: они там все работают. При этих тюрьмах есть производства. На «воле» производства сворачиваются, а в тюрьмах открываются. Зэки работают за копейки, на эти копейки себе всякое покупают и ими же платят штрафы за нарушения. Кто не хочет работать, того заставляют. Там даже вертухаи частные. Государство за их действия ответственности не несет. Никакие НКО их не контролируют, а если и контролируют, то «свои». Зачем их контролировать, они же частные. Это ведь не репрессивный аппарат подавления созданный «жестоким режимом»

Брак только на этих производствах до двадцати процентов, но это мелочи. Экономия гораздо больше. Зэки не бастуют и не требуют увеличить оплату. У нас тоже планируют частные тюрьмы попробовать. Проблема в следующем: чтобы люди там работали, они должны за что-то сесть. Не надолго. И тут все средства хороши. Извини, я на «тебе» покажу.

Представь, ты сегодня пришел домой, жена тебя стала ругать за то, что «в дрова» пришел, ты ответил. Слово за слово, соседи вызвали полицию, она тебя пыталась «не отдать», её забрали тоже. Ребенка отправили в кризисный центр или в больницу. Она вышла после промывки мозгов, работы нет, тебя у нее нет, ребенка не отдают. Он отправляется под опеку, это мы уже разобрали. Ты попадаешь в тюрьму, на производство, года на три, и все это время работаешь. Срок закончился — выходишь.

Вэлкам! Работы у тебя нет, ты — бывший зэк. Бывшая жена где-то в социальном доме, обдолбанная не пойми чем, совокупляется не пойми с кем. Ребенок. Тебе уже даже не отследить, куда он делся. Может, в рабстве где-то на ферме из-под коров говно выгребает, а может в рабстве у педофилов, почитай их новости, там таких детей регулярно находят.

Ты идешь искать работу, но таких, как ты, — много, а работы — мало. Через год — ты снова в тюрьме. Не важно, за что. Может, даже ребенка своего нашел и подошел ближе, чем можно по охранному ордеру. Если ты хорошо работал, и тебя знают — ты окажешься в той же тюрьме. Мне рассказывали случай, когда откинувшегося нужного специалиста «под заказ» подставили и посадили снова, чтобы он на том же месте оказался. Короче, ты снова сидишь и работаешь. Но еще надеешься выйти, найти ребенка и как-то что-то наладить. После третьего круга ты уже ни на что не надеешься… И выходить уже не хочешь, и некуда тебе.

Твой ребенок — раб на ферме, ты раб в тюрьме. Будем называть вещи своими именами… Давай, «за правду»…

Как только опекунам перестанут платить за содержание твоего ребенка, они его выгонят и возьмут другого ребенка. Твой совершеннолетний. Куда он пойдет? На все четыре стороны и рано или поздно окажется в тюрьме. Может, даже вам повезет и вы встретитесь.

Задача всего этого в том, чтобы вы отказались выходить на волю. И вы откажетесь. Те, кто не откажется, постепенно исчезнут, и будут оставаться только согласные. Потом окажется, что за решеткой безопаснее, потому что она защищает вас от внешнего мира. Вне решетки — хаос с одичавшими человекоподобными особями в стиле «безумного Макса». Обрати внимание на их фантастику, они весь мир к этому будущему приучают.

Все! «Дивный новый мир» построен. У послушных мужчин берут семя, приподнося это, как награду. Вгоняют это семя в согласных рожать за лучшее питание и ещё какие-нибудь «ништяки» женщин. Для ублажение «зова плоти», как ты сказал, вам дают роботов. Тем, кто хорошо работает. У тех, кто плохо работает, роботов забирают или отключают. Живую женщину ты если и увидишь, то случайно, мельком и издалека. Может, и не поймешь, кто это.

Это устройство общества будет гораздо дешевле, чем придумывать промышленных роботов на замену человеку. Затраты — минимальны, вся прибыль — себе, лишних людей нет, учить каждого надо только тому, что ему надо для выполнения работы. Сокращаем издержки, увеличиваем прибыль. Такая тюрьма может быть размером с город. Работник этот город никогда не покидает, получает мало, по сравнению с современным работником. Питается «грузинским» блюдом «жричодали». Представляешь «сколько» остается у «работодателя»? Я ответил на твой вопрос, «зачем»?

— Исчерпывающе, — повисла пауза, — И ты в этом работаешь? Мне тебя захотелось немножечко придушить…

— Пожалуйста! Это ничего не изменит. За мной очередь таких же, желающих занять мое место. Бабу-робота хотелось бы дождаться, хоть попробовать.

— Что-то мне не хочется, чтобы в таком мире жили мои дети.

— Мне тоже. Поэтому их нет и не будет, а я прожигаю все, что имею, на красивую жизнь и не парюсь.

— А в старости порадоваться, глядя на них? С внуками поиграть?

— Я не доживу.

— Неужели никто не пытается это изменить или остановить?

— Не знаю. Мне и так нормально. Я свой выбор сделал. Вроде, кто-то собирает статистику, пытается что-то анализировать, менять. Пустое. Даже если что-то откатят, это временно. Слишком много денег уходит на то, чтобы такие как мы, обыватели, жили красиво, отдыхали, учились. Ведь когда ты отдыхаешь, ты не работаешь. А те, кто деньги считают, — терять их не хотят. Наша красивая жизнь экономически нецелесообразна. Все, я напился. Слушай, что-то уже плохо соображаю, а про тебя мы так и не поговорили. Давай как нибудь еще встретимся.

— Угу, звони…

По дороге домой из головы не выходили слова о жене, которая будет ругаться, когда придешь домой «на бровях». Ведь и правда будет. Нет, надо все это осмыслить на трезвую голову. Что-то мысли путаются. Так просто и не объяснишь.

***

— Ну, что? Нагулялся? Ух, ну и вонь. Что вы такое пили-то? Соседка говорит, ты всю ночь в машине ворочался. Сигналка срабатывала, спать мешала. Она даже выходила посмотреть, что там… Утром зашла, спросила — не выгнала ли я тебя из дома? Жена ухмыльнулась, представляя, как забавно эта ситуация с ворочающимся в машине мужем выглядела со стороны. Но, увидев оторопь, возникшую на лице мужа при слове «соседка», испугалась и заволновалась — ты чего?

— Мне тут про соседку такую историю рассказали.

Пересказ жене вчерашних историй занял минут 15. Начиная с истории про соседку, которая как-то стерла скептическое выражение с лица жены до перехода на города тюремного типа. Улыбку вызвала только история про «кукол».

— О чем же ты с ней разговаривать будешь? — иронично поинтересовалась женщина, — вы же молчать не можете.

— Очень «смешно». Я сейчас ополоснусь, мне надо переодеться и на объект. Дай бельё. Вечером договорим.

***

Вечером, пока женщина хлопотала вокруг мужа, давая ему еду и прибирая со стола, он органически чувствовал какое-то необычное напряжение, исходившее от нее. Когда ужин был окончен, она по обыкновению налила обоим чай и села напротив.

— Знаешь, у меня одноклассница в прошлом году удавилась. Мы тогда очень удивились, она всегда жизнерадостная была. Я сегодня подруге написала про то, что ты рассказал, она мне подробности написала. У этой одноклассницы полиция приехала мужа забирать, не она вызывала, она кричать что-то стала, просить, чтобы его оставили. К ней подошли какие-то, о чем-то спросили, дали успокоительное, а потом увели… Ребенка тоже собрали и увезли. Соседи рассказывали, что когда её выводили она вообще ничего не соображала, видимо какая-то очень сильная таблетка была.

Вернулась она через несколько недель. Ребенка ей не отдают. На мужа уголовное дело завели, и она где-то под таблеткой что-то на него подписала. И согласие, чтобы её интересы кто-то представлял. Она не работала, для нее семья всем была. Она походила немного, и… Соседи говорят, что как вернулась, ходила как привидение. Ни с кем не разговаривала, не здоровалась, как раньше. На мужа ее еще «доведение до самоубийства» повесили. А люди что-то делают, да. Пытаются как-то это все отменить. Пишут, что за год гибнет от эмоциональных кризисов, связанных с профилактикой семейно-бытового насилия, больше людей, чем раньше гибло в ДТП. Давай к ним на встречу сходим, а?