logo
Статья
/ Юрий Бялый
Ставшая основанием для ввода советских войск в Афганистан угроза горящего южного подбрюшья СССР была вовсе не фантомом аналитиков советской разведки, а реальным планом исламистского подрыва республик Средней Азии, Закавказья, Кавказа и так далее

Новый раунд «Большой Игры»: игроки, стратегии и фигуры. Часть III

Советские солдаты в Афганистане. 1988Советские солдаты в Афганистане. 1988

Предыстория и причины советского вмешательства в гражданскую войну в Афганистане

Сейчас, по прошествии многих лет, в российской и зарубежной прессе вновь всё более активно муссируется миф о том, что военное вмешательство СССР в Афганистане стало результатом безумных экспансионистских амбиций высших советских лидеров, якобы решивших распространить советскую власть на юг чуть ли не до Индийского океана. В связи с этим стоит напомнить ключевые обстоятельства этих событий, которые мы уже ранее обсуждали как в нашей газете, так и в других публичных выступлениях аналитиков ЭТЦ.

Мы уже писали о том, что решение СССР о военном вмешательстве в Афганистане было очень непростым и основывалось вовсе не на экспансионистских устремлениях «кремлевских геронтократов», как кричала с самого начала западная пресса и позже — позднесоветские «перестройщики».

Разведка СССР видела, что на востоке Афганистана война исламистов, которые назвали себя борцами за веру и воинами джихада — «моджахедами», против светской власти НДПА разворачивается при активной подпитке из Пакистана и поддержке США и ряда арабских монархий, прежде всего Саудовской Аравии.

Разведка СССР видела и то, что на западе Афганистана в эту войну включаются исламисты из Ирана, где в тот же момент вовсю развертывалась «революция Хомейни» против светской власти шаха Мухаммеда Реза Пехлеви.

Аналитики советской разведки, конечно же, понимали, что эта исламистская трансформация в Иране и Афганистане, у южных границ СССР, является новой попыткой реализации старой британской и далее американской идеи разрушения России за счет дестабилизации ее южного «подбрюшья» радикальным исламизмом.

Мы ранее обсуждали и то, что тайному американскому вмешательству в Афганистане предшествовало рассмотрение в американских политических и разведывательных кругах концепции британского разведчика, а затем британского и американского востоковеда Бернарда Льюиса под названием «Ислам против СССР». В частности, в 1979 году Льюис писал в статье «Полумесяц нестабильности» в журнале «Тайм» следующее: «Ислам, несомненно, может уживаться с социализмом, но он абсолютно не совместим с атеистическим коммунизмом... Из исламских демократических государств, созданных на южных рубежах России, активный коранический евангелизм может перекинуться через границу в советские республики, что создаст серьезнейшие проблемы для Кремля...»

Мы обсуждали и то, что экс-директор ЦРУ Р. Гейтс в своих мемуарах «Из тени» еще в 1996 году признал, что США начали тайную поддержку афганских моджахедов за полгода до ввода советских войск в страну. Об этом же, начиная с 1998 года, открыто и с гордостью говорил и писал советник президента США Дж. Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, который подчеркивал, что именно он, Бжезинский, обсуждал идею поддержки моджахедов с Льюисом, давал соответствующие рекомендации Картеру и убеждал президента США в том, что в результате «Советы получат в Афганистане свой Вьетнам».

Обсуждали мы и то, что еще до тайного американского вмешательства в Афганистане в советских республиках Средней Азии была развернута мощная кампания исламистской агитации и пропаганды. Для этого в регион (прежде всего в Ферганскую долину, но и не только) было направлено множество радикальных исламских эмиссаров-проповедников, которые призывали к свержению «безбожной советской власти» и к организации террора против ее видных представителей.

Обсуждали мы и то, что еще до ввода советских войск в Афганистан в исламистскую пропагандистскую кампанию против СССР активно включилась группа антисоветских российских эмигрантов во главе с Александром Бенингсеном. Представители этой группы позже публично признавались в том, что именно они стали авторами ряда ключевых книг и брошюр этой пропагандистской кампании, проводившейся под патронатом и на деньги американских и британских спецслужб, и что их продукция тайно ввозилась в южные советские республики и там подпольно распространялась.

Мы обсуждали, наконец, что в ходе войны в Афганистане в нее на стороне США, Пакистана и местных исламистов активно включился Китай. Который после пограничного конфликта с СССР на Дальнем Востоке в 1969 году (война за остров Даманский) объявил Москву своим врагом и который поддерживал афганских моджахедов как поставками через Пакистан вооружений, так и развертыванием на своей границе с республиками Средней Азии местных радиостанций, ведущих исламистскую и антисоветскую пропаганду.

Отметим также, что появлявшиеся ранее в мировой прессе сообщения об активном участии США в свержении слишком светского (и готового к сотрудничеству с СССР) иранского шаха Реза Пехлеви в 1979 году так называемой исламской революцией Хомейни, не очередные конспирологические гипотезы. В 2016 году эти сообщения получили официальное подтверждение в рассекреченных в США документах администрации президента Картера, включающих стенограммы переговоров американских эмиссаров с Хомейни, жившим в 1978 году в эмиграции под Парижем.

Всё перечисленное однозначно подтверждает тот факт, что ставшая основанием для ввода советских войск в Афганистан угроза горящего южного подбрюшья СССР была вовсе не фантомом аналитиков советской разведки, а реальным планом исламистского подрыва республик Средней Азии, Закавказья, Кавказа и так далее.

Отметим, наконец (мы об этом тоже писали в нашей газете), что позже, в ходе распада СССР и после него именно этот план реализовался в гражданской войне в Таджикистане, в войнах в Чечне, а затем в ряде крупных исламистских провокаций в Ферганской долине, включая известные кровавые события недавних лет в Андижане и Оше.

Таким образом, как мы видим, что советское вмешательство в гражданскую войну в Афганистане было — при всех его издержках — вынужденным, но осознанным стратегическим решением.

Начало войны в Афганистане

Как мы уже обсудили выше, Апрельская революция 1978 года, в результате которой Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) пришла к власти и провозгласила страну Демократической Республикой Афганистан (ДРА), почти мгновенно перетекла в захват власти «парчистом» Хафизуллой Амином и развертывание в Афганистане гражданской войны. Причем противниками новой власти стали как часть недавних союзников Амина из НДПА, так и, прежде всего, радикальные исламисты из непуштунских и пуштунских племенных групп.

Уже в мае 1978 г. правительство Афганистана впервые запросило СССР о срочной помощи советниками: военными, партийными, хозяйственными, спецслужбистскими, — для быстрой организации институтов новой власти. И эта помощь была оказана: в том же мае 1978 г. в Кабул прибыли первые группы советников, в том числе сотрудников КГБ СССР и военных. Однако гражданская война в стране уже в марте 1979 г., в ходе так называемого гератского мятежа, пришла на границы СССР.

В мятеж в Герате, инициированный пришедшими из Ирана боевиками в гражданской одежде, был почти полностью вовлечен местный гарнизон правительственных войск, причем в ходе мятежа были убиты два советника из СССР. На подавление мятежа афганское правительство бросило не только пехотные войска, но и танки, авиацию и артиллерию. Мятеж в Герате подавили за пять дней, при этом, по разным оценкам, погибли от 5 до 25 тыс. мирных граждан.

Но мятеж самим Гератом не ограничился, а распространился как на эту провинцию, так и на соседние провинции: Бадгис, Фариаб и Гор — вдоль советской границы Афганистана с Туркменией. А далее начались в вооруженные выступления против правительства как на северо-западе Герата (на стыке границ СССР, Ирана и Афганистана, почти рядом с советской Кушкой), так и в северо-восточных и восточных провинциях Афганистана, рядом с границами Таджикистана и Пакистана.

Именно тогда советское правительство окончательно поняло, что афганская проблема вовсе не изолирована от соседних Ирана и Пакистана, и что речь идет именно об исламистской дуге, нацеленной на советское подбрюшье.

Афганский моджахед и американское арахисовое масло. 1980-еАфганский моджахед и американское арахисовое масло. 1980-е

18 марта 1979 г. решением ЦК КПСС при Политбюро была создана Комиссия по Афганистану «для межведомственной координации, принятии оперативных решений и внесения предложений в Политбюро ЦК КПСС». И в эти же дни Афганистан впервые официально попросил СССР ввести в страну советские войска. Эту просьбу СССР отклонил (а всего таких просьб со стороны Кабула до ввода советских войск было более 20). Но число советских военных и гражданских советников в Афганистане к началу июля 1979 г. выросло до 4500.

Именно в этот момент появилась секретная директива президента США Дж. Картера о финансовой и иной поддержке моджахедов (исламской оппозиции) в Афганистане, которую мы обсуждали выше. На основе этой директивы ЦРУ взяло под контроль организацию поставок оружия моджахедам, а также финансирование программы пакистанской межведомственной разведки ISI по обучению в лагерях на территории Пакистана командного и специального состава афганских моджахедов.

Разумеется, советская разведка об этом сразу узнала. Как знала она и о том, что Амин возобновляет и расширяет свои давние — с 1960 годов — контакты с американскими спецслужбами. Не прошел мимо внимания СССР и провокационно-репрессивный стиль «ускоренных социалистических реформ» правительства Амина, который восстановил против него почти все племенные и религиозные группы влияния, а также вызвал массовые потоки беженцев из страны в Иран и Пакистан.

Не могло советское руководство не учитывать и ряд других, причем синхронных с обострением ситуации в Афганистане, мировых процессов. В их числе были и подписанный в Вашингтоне 26 марта 1979 г. Анваром Садатом и Менахемом Бегином мирный договор между Египтом и Израилем, который переводил Египет — до тех пор главного союзника СССР в исламском мире — в проамериканское русло, и подтвержденные советской разведкой данные о том, что Амин готов позвать в Афганистан для подавления исламистов войска Пакистана.

Когда Амин в сентябре 1979 г. приказал арестовать и убить лидера НДПА Нур-Мохаммада Тараки, а затем развернул террор против своих конкурентов в НДПА и «парчистов» в армии, советское руководство начало принимать по Афганистану военно-политические решения. Было решено заменить Амина заведомо «неамериканским» «парчистом» Бабраком Кармалем. На военную базу в афганском Баграме передислоцировали так называемый мусульманский батальон спецназа ГРУ Генштаба (в него входили бойцы из среднеазиатских республик) и начали усиление советских военных контингентов вдоль границы с Афганистаном.

Но ситуация в Афганистане и в мире ухудшалась.

Тот же Амин, не будучи полностью легитимным лидером Афганистана, не был даже минимально эффективен. Он стремительно терял власть, не справляясь с различными своими противниками. И, между прочим, просил советское руководство о военной помощи так же, как и его предшественник. Ситуация в регионе и мире стремительно ухудшалась. Требовался ответ на вызов такого ухудшения глобальной и международной ситуации. Не отвечать на это было нельзя.

И 12 декабря 1979 г. — в тот же день, когда совет министров иностранных дел и обороны стран НАТО принял решение о размещении в Западной Европе американских ракет средней дальности, которые могли поражать цели на территории СССР, Политбюро ЦК КПСС приняло (как положительный ответ на очередную просьбу Кабула) решение о вводе войск в Афганистан. Против ввода войск были только председатель Совмина СССР А. Н. Косыгин и глава Генштаба Н. В. Огарков.

При этом нужно подчеркнуть, что основной состав Политбюро, включая генсека КПСС Л. И. Брежнева, был уверен в том, что военная операция в Афганистане ненадолго. Так, в конце января 1980 года Брежнев заявил послу СССР в США А. Ф. Добрынину, что через пару месяцев советские войска наведут в Афганистане порядок и будут выведены.

(Продолжение следует.)