По моему глубокому убеждению, современный украинский язык — инструмент нацификации и фашизации общества

О новом учебнике украинского языка

Украинская школа в фотографиях Семена Фридлянда. 1950-е годы
Украинская школа в фотографиях Семена Фридлянда. 1950-е годы
Украинская школа в фотографиях Семена Фридлянда. 1950-е годы

Шишков, прости:

Не знаю, как перевести.

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Больше года идет СВО на территории бывшей УССР. Четыре новых субъекта вернулись в «Большую Россию». К нам возвратились люди. Со своими радостями и бедами, нуждами и приобретениями. И школьными программами, которые вызывают вопросы даже у нашей, сильно покалеченной системы. Один из болевых вопросов школы: украинский язык и учебники по его изучению.

Министерство просвещения нас порадовало: есть, мол, учебник по «классическому украинскому языку» для начальных классов. Сделали мы его, вот какие мы молодцы. Вы все ждали, ночей не спали — и вот он! И для 5–9 классов разрабатывается! Так что не волнуйтесь, граждане! Спите спокойно, Минпрос на страже всяческих проблем и «разруливает» (как принято в нынешних политических кругах говорить) их одной левой.

Учитывая «сон разума», настигший наше общество еще на излете существования Советского Союза, лично мне ясно, что эта новость многих успокоила. Всё идет по плану, и наверху знают, что делать. Держат, так сказать, руку на пульсе. А вот мне тревожно, и что-то мешает поверить в такую благостную картину. Расскажу, почему.

Я выросла на Украине. И знаю украинский язык — его тогда все, жившие на территории Украинской ССР, учили. Невзирая на откровенное вранье нынешних украинских идеологов про то, что злая Россия всегда боролась со свободолюбивым братским соседом, и «мову» запрещала, есть еще и на территории «незалежной» люди, которые знают, что это — вранье. Украинский язык учили все.

Его эталоном считался полтавский говор (как в России — московский). Остальное — диалекты. В 1991 году я уже училась в РСФСР, и на Украину больше не вернулась. Но ездила туда в отпуск. И встречалась со своими друзьями, многие из которых — украинцы по национальности. И их бабушки и дедушки в селах говорили и писали на украинском. И вот именно от своих друзей, чьи дети пошли в школы, я узнала, что язык меняют. Сутийно.

Во-первых, поменяли алфавит. Во-вторых, оказалось, что детям рассказывают, что фрикативная буква «г» — это изобретение «клятых москалей». Во времена моей школьной юности было три исключения: ганок (крыльцо), галочка, граты (пишется по-украински «грати», решетчатые ворота, решетка). Это три слова, при произнесении которых «г» произносилось мягко. Все остальные слова произносились с фрикативной «г». Так вот, оказалось, что это не так. Мои друзья говорили: они нас учат нашему языку! Мы, по их мнению, неправильно всю жизнь говорили! «Они» — это были какие-то неведомые силы в министерстве образования.

Все относились к этому поначалу с юмором, мол, перебесятся же, ну не может же быть так, чтобы это всерьез. А это было всерьез. И еще, к примеру, звательный падеж вернулся в украинский язык. Седьмой падеж, который в течение лет сам собой упростился (в русском он тоже был, и слова, которые можно отнести к звательному падежу, есть — «отче, дево, старче» — просто язык стремится к упрощению, и именительный падеж вполне справляется с управлением старыми формами слов).

И за тридцать лет произошло то, что и должно было: современные украинские дети говорят и пишут на другом языке, нежели их бабушки и дедушки, папы и мамы, хотя для тех украинский язык — родной. С моей точки зрения, враг бил в самую сердцевину, в логос, и этот удар ему удался. Язык был изменен, и теперь люди разных поколений говорят на разных языках. Мы уверены, что они сами понимают друг друга?

Советский учебник украинского языка для 4 класса
Советский учебник украинского языка для 4 класса
класса4дляязыкаукраинскогоучебникСоветский

Из литературы ушли или переделаны на новый лад многие произведения. А ведь изучение языка строится на примерах из литературы. Ну вот учили в советской школе на Украине балладу В. Сосюры «Комсомолец», в которой петлюровцы расстреливают комсомольца. А в девяностые «оказалось», что баллада написана была про молодого петлюровца, которого расстреляли «клятi москалi». И именно таким образом переделанную и перекрученную балладу и внесли в учебники. И таких примеров — уйма.

Кроме того, в языке появилось множество слов из так называемой «гвары» — западенского варианта украинского языка, отягощенного польскими, венгерскими, румынскими словами. Теперь именно они стали нормой, а украинские слова отошли в небытие. Знаю историю про то, как в начале двухтысячных, во время одной из предвыборных кампаний, приехавшие из России политтехнологи попытались перевести уже привезенные тексты на украинский. Переводили филологи из университетов. В Киеве и во Львове получились абсолютно разные варианты текста.

С тех пор прошло много лет, и новые слова вошли в учебники. То есть это не процесс ассимиляции иностранных слов, когда они входят в обиход постепенно, обретают суффиксы и окончания, существительные обретают глагольные формы (из ближайших примеров можно привести новое в русском языке слово «гуглить», обозначающее «искать в интернет-поисковике», образовавшееся от названия поисковой системы), — такой процесс взаимообогащения языков происходил всегда (во всех языках есть слово «спутник»). Нет, новое название слов и явлений, взятое из польского, венгерского, румынского вошло в учебники декретивно, насильственно.

К примеру, на украинский переведены все термины. С латыни и французского, не только с русского. Педагоги по танцу не узнают в термине «коловращальнi рухи ногою по пiдлозi» известного Rond de jambe par terre. Врачи долго будут думать, что такое «хробачковидне вiдхвiстя», потому что опознать в нем термин «аппендикс» невозможно. И все это множилось, делилось, как простейшие. Кто-то пытается удержаться в классическом украинском, кто-то протаскивает гвару. Именно поэтому, когда на различных украинских порталах и ресурсах появляются новости, мы видим разное написание одних и тех же слов. Например, пресловутый вертолет, данный в четырех различных написаниях: гвинтокрил, вертольот, вертолiт, гелiкоптер.

Это слова, взятые из разных времен трансформации языка. Воистину, наступил тот момент, «когда потеряют значенье слова и предметы». На мой взгляд, всё построено таким образом, чтобы в пределе люди на Украине общались междометиями: это, это и это. Ну, собственно, в век потребительства надо же всего лишь уметь показать пальцем на то, что ты хочешь купить. И даже деньги считать не надо, можно просто приложить карточку к терминалу. Повреждение в логосе — это сердцевинное повреждение, нам надо это осознать.

К чему такой длинный экскурс в историю, спросите вы? А вот к чему: все эти нововведения, казавшиеся смешными поначалу, исказившие украинский язык до неузнаваемости, — теперь основа учебников. Это и есть теперь тот язык, который учили дети на Украине. Недоверчивость моей натуры мешает мне поверить, что наши специалисты сделали новые учебники с нуля. В лучшем случае у кого-то, где-то (может, в читальном зале бывшей Ленинки) остались учебники советского периода, откуда вычеркнули имя Ленина и отправили в печать. В худшем — из современных украинских учебников просто вычеркнули имена фашистских и националистических главарей (которые там есть, нечего и сомневаться), а остальное подписали в печать, оставив нетронутым. Соответственно, все глубинные повреждения — остались.

Почему я так думаю? Объясню. Задача стоит нетривиальная: очистить язык от насильственных искажений, деформаций, которые внедрялись туда на протяжении тридцати с лишним лет, начиная от нового алфавита. Такая работа не под силу одному человеку. И двум не под силу. Потому что сначала все эти «запечатки» надо найти и вскрыть. Понять, для чего и почему они использовались. Как можно их «разминировать» и можно ли вообще? Здесь должны работать не только филологи, лингвисты, но и психологи, педагоги начальных классов (речь, напомню, об учебнике именно начальных классов), методисты. В общем, должна была бы собраться огромная конференция, которая назвала бы своими именами все проблемы и наметила пути их разрешения. Я перерыла весь интернет — ничего о такой конференции не нашла. Некогда конференции проводить, надо поручение бегом выполнять, не до совещаний со всякими спецами. Или, может, конференция была засекречена — тогда простите, чиновники из Минпроса!

По моему глубокому убеждению, современный украинский язык — инструмент нацификации и фашизации общества. Он переформатирован именно для этих целей.

Мы, общество современной России, уверены, что учебник, приготовленный Минпросом, по меткому выражению телеграм-канала «Наш Регнум», «не приходя в сознание», очищен от всякой скверны и пакости?