Почему милитаризация стала ключевым проектом Германии и ЕС в условиях поликризиса

Немецкий писатель, философ, историк и драматург Фабиан Шайдлер известен прежде всего своими книгами по современным проблемам геополитики, переведенными на многие языки мира — «Конец мегамашины. История гибнущей цивилизации», «Хаос. Новая эра революций», «Полный и пустой мир», «Миротворец. Как мы можем перестать сами создавать себе врагов».

В своей статье «Германия на пути к войне», опубликованной 6 января на авторском сайте, писатель анализирует причины отказа немецкого правительства от социального государства и поясняет, почему путем развития для Германии становится государство войны. ИА Красная Весна приводит перевод статьи Фабиана Шайдлера.

---

Европейский союз, Великобритания и другие европейские члены НАТО пошли по пути массовой милитаризации, беспрецедентной по скорости и масштабам со времен Второй мировой войны. Целевые 5% ВВП на военные нужды во всех странах НАТО, кроме Испании, в Германии будут эквивалентны примерно 50% федерального бюджета. Если бы государства действительно выполнили эти обязательства, им пришлось бы резко сократить расходы на социальное обеспечение, образование и здравоохранение, одновременно увеличив свой бюджетный дефицит. Газета Financial Times в марте 2025 года сделала следующий вывод: «Европа должна сократить свое социальное государство, чтобы построить государство войны».

Другими словами, запланированная милитаризация — это классовая борьба сверху. Хотя правительства несколько смягчили свои обязательства, заявив, что только 3,5% должны направляться непосредственно на вооруженные силы, а 1,5% — на модернизацию инфраструктуры в военных целях, даже 35% национальных бюджетов по-прежнему будут серьезным ударом по европейской модели социального государства, которая и так сильно пострадала от десятилетий неолиберальной политики.

В большинстве европейских стран на повестке дня стоит массовое сокращение государственных расходов с целью направления средств в военно-промышленный комплекс. Правительство Германии является одним из самых энергичных в этом отношении. Объявленное министром финансов Ларсом Клингбайлем увеличение военного бюджета с 52 миллиардов евро (4,7 трлн руб.) в 2024 году до беспрецедентных 153 миллиардов евро (14 трлн руб.) в 2029 году невозможно профинансировать без масштабного сокращения социального государства, а также бюджетов на развитие экономики, защиту окружающей среды и климата. Кроме того, безудержная милитаризация стала ключевым проектом для разобщенного Европейского союза, который пытается укрепить свои хрупкие основы, создав военный союз.

Милитаризация немецкого общества

Германия переживает волну милитаризации, которая была немыслима еще несколько лет назад. Она охватила школы, университеты, средства массовой информации и общественные места. Трамваи раскрашены в цвета военного камуфляжа. Огромные рекламные плакаты, посвященные армии, изображают войну как большое приключение, укрепляющее командный дух. Бундесвер агрессивно рекламируют молодому поколению на улицах, в школах и университетах. Молодежных комиссаров отправляют в классные комнаты, где они агитируют за армию перед учениками, которым едва исполнилось 13 лет. Вместо того чтобы разжигать противоречивые дебаты о вооруженных силах в школе, армии предоставляется полная свобода действий. Правительство также планирует ввести в школах регулярные учения по гражданской обороне с явным намерением морально подготовить учащихся к войне.

Похожая картина в СМИ: телеканал ARD рекламирует армию и ее подготовку к войне в своем детском шоу «9 ½» и дает рекомендации о том, как принять участие в боевых действиях. В программе не задаются критические вопросы об армии, а также не упоминается, что развертывание в зонах боевых действий может привести к смерти и травмам. То же самое можно сказать и о канале ZDF, который в своем детском шоу ZDFtivi изображает армию милой и благотворительной миротворческой державой.

Университеты все чаще вынуждены сотрудничать с военными. В то время как некоторые федеральные земли все еще запрещают военные исследования в государственных университетах, а около 70 университетов добровольно согласились проводить исследования исключительно в гражданских целях, Роберт Хабек еще в начале 2025 года, будучи вице-канцлером, заявил, что необходимо пересмотреть «строгое разделение использования и разработок в военных и гражданских целях» в академических кругах.

В Баварии правительство уже запретило любые гражданские занятия в университетах, исключив тем самым возможность отказа от военных исследований. Кроме того, бундесвер разработал всеобъемлющий секретный «Оперативный план Германии» для подчинения гражданских объектов военным объектам. Эти согласованные усилия по созданию государства войны в немалой степени направлены на изменение отношения немецкого населения, которое на протяжении десятилетий в большинстве своем скептически относилось к вооруженным силам и, в частности, к иностранным операциям.

«Основанный на правилах международный порядок», геноцид в Газе и «российская угроза»

Проект государства войны и жертвы, которые население должно принести для его создания, подаются политическими лидерами как неизбежные как в Германии, так и в ЕС. Аргументы в пользу обоснования этой позиции опираются на два столпа. Первое — это утверждение о том, что необходимо массовое вооружение для защиты демократии, «западных ценностей» и международного права от деспотичного государства-изгоя, готового разрушить «основанный на правилах международный порядок». При этом представление о том, что именно Германия, Великобритания и Франция являются серьезными поборниками международного права, в значительной степени разрушилось из-за соучастия именно этих государств в геноциде в Газе.

В то время как миссия Запада по международному праву потеряла всякий авторитет, а шансы Украины вернуть свои территории уменьшаются, появился еще один нарратив, оправдывающий милитаризацию: угроза российского вторжения в страны НАТО. Одна страна за другой, ведущие политики и крупные СМИ распространяют слухи о том, что Россия может и через несколько лет захватит Прибалтику, Варшаву и в конечном итоге Берлин, если мы не осуществим масштабные перевооружения.

Однако нет никаких признаков того, что Россия намерена атаковать страны НАТО. Даже в ежегодном отчете американской разведки четко указывается, что Кремль «почти наверняка не заинтересован в прямом военном конфликте с вооруженными силами США и НАТО». Адмирал сэр Тони Радакин, главнокомандующий британскими вооруженными силами и далеко не ставленник России, подтвердил: «Владимир Путин не хочет прямой войны с НАТО».

Фактически нет никаких правдоподобных мотивов для нападения на НАТО, которое ввергло бы Россию в разрушительный конфликт с самым могущественным военным альянсом в истории человечества. Даже если бы российское руководство было склонно к самоубийству (для чего нет никаких доказательств), у него не было бы средств для осуществления такого начинания. В течение многих лет Россия добивалась лишь медленного прогресса в борьбе с истощенной украинской армией. Данные Стокгольмского института исследований проблем мира SIPRI и недавнего исследования «Гринпис» (организация, признанная нежелательной в РФ) показывают, что НАТО обладает подавляющим военным превосходством над Россией.

Учитывая, что российская угроза НАТО преувеличена даже в глазах западных спецслужб, возникает вопрос, почему правительство Германии вместе с другими европейскими лидерами продолжает распространять слухи о надвигающемся вторжении. Этот вопрос становится тем более актуальным, что ЕС и его наиболее влиятельные государства-члены активно подрывают серьезные мирные переговоры, тем самым увеличивая риск более серьезной конфронтации с Россией. Предложение, например, ввести войска НАТО на Украину после возможного прекращения огня усиливает стимул для России продолжать боевые действия, поскольку предотвращение ввода войск НАТО на Украину было основным мотивом начала войны. Хотя ЕС должен быть явно заинтересован в тушении очага возгорания у своего порога, он продолжает подливать масла в огонь, тем самым подвергая опасности как свои собственные интересы в области безопасности, так и интересы Украины. Что же движет этим, казалось бы, иррациональным поведением?

Геополитический переворот и «международный раскол человечества»

Один из возможных ключей к этой загадке заключается в том, что большая часть политических и экономических элит Германии и ЕС рассматривают проект безудержной милитаризации как средство противодействия масштабным потрясениям, угрожающим их власти на геополитическом, внутреннем и экономическом уровнях. С этой целью необходимо поддерживать серьезную угрозу от грозного врага, который не исчезнет в ближайшее время. С другой стороны, если бы российская угроза оказалась отнюдь не такой острой, как ее изображают, и если бы Россия согласилась на мирное соглашение, предполагающее нейтралитет Украины, вся система оправдания военного строительства рухнула бы.

С геополитической точки зрения Запад теряет свое доминирующее положение в мировой структуре, существовавшее веками, и этот процесс привел к серьезным потрясениям и разрывам внутри западного блока. США пытаются вернуть себе былое превосходство любыми средствами и, не колеблясь, в случае необходимости принесут в жертву ЕС. После того как стратегия администрации Байдена по ослаблению России войной на Украине провалилась и привела Россию в объятия Пекина, администрация Трампа отчаянно пытается уйти с Украины, чтобы сосредоточиться на Азии и Латинской Америке и сдержать своего главного конкурента — Китай. Вот почему США пытаются переложить финансовое бремя войны на Европу.

Для европейских правительств, особенно правительства Германии, которые до сих пор строго следовали указаниям США и отказывались от собственных интересов, этот разворот привел к значительному хаосу и неразберихе. Сначала они подчинились давлению со стороны США с целью разорвать все отношения с Россией, хотя это не помогло положить конец войне на Украине, а только нанесло значительный экономический ущерб, особенно Германии. Более того, Брюссель и Берлин заняли агрессивную позицию по отношению к Пекину и даже готовы ограничить свои экономические отношения с Китаем, чтобы угодить Вашингтону. Однако когда Трамп снова вступил в должность, наградой за это послушное поведение стала всего лишь пощечина в виде огромных тарифов на европейский экспорт, что было особенно болезненно для Германии.

С тех пор европейцы все чаще оказываются изолированными и окруженными более или менее враждебными державами без надежных партнеров. Что еще хуже, Германия и другие страны ЕС поддерживают Израиль, и это привело к глубокому отчуждению большей части Глобального Юга.

Всё это могло стать тревожным сигналом для Европы для того, чтобы изменить свой курс и свое положение в новом многополярном мире, отделившись от находящейся в упадке и все более непредсказуемой империи США и выступив в качестве посредника в мире между великими державами. Однако лидеры ЕС пошли другим путем. Обещая значительно увеличить свои военные расходы, они пытаются умиротворить США, укрепить раскалывающийся трансатлантический альянс и удержать Вашингтон от дальнейшего экономического давления. В то же время европейские лидеры считают, что слабеющие позиции в мире можно восстановить с помощью военных средств.

Несмотря на соперничество и внутренние раздоры между западными странами, новая волна милитаризации имеет по крайней мере один общий геополитический знаменатель: сохранение того, что индийский историк Виджай Прашад назвал «международным разделением человечества». Мировая капиталистическая система веками основывалась на господстве белых западных наций над народами Глобального Юга посредством колонизации и неоколониального господства. Этому порядку угрожает подъем Глобального Юга и стран БРИКС, и Германия, как и другие европейские державы, не желает предоставлять «темным нациям» равное право голоса в мировых делах и отказываться от собственного привилегированного положения среди высших хищников пищевой цепи. В условиях падения экономической мощи и мягкой силы Германии ее лидеры, похоже, считают, что они могут переломить эту тенденцию путем усиления милитаризации.

Экономический спад и ремилитаризация

На экономическом и внутриполитическом уровне Германия, как и многие другие западные страны, превратилась в общество низшего уровня. Каждый пятый ребенок живет в бедности. Многие объекты инфраструктуры находятся в запущенном состоянии, в том числе школы и мосты. Немецкие железные дороги, когда-то являвшиеся образцом для многих стран, стали символом бесхозяйственности и упадка. Инвестиции в образование и здравоохранение остаются в прошлом. Неравенство в доходах и благосостоянии резко возросло с середины 1990-х годов и остается на высоком уровне более десяти лет. Спекуляции с жильем продолжают повышать арендную плату, в результате чего для многих жизнь в больших городах становится непомерно дорогой. В то же время расходы на государственные услуги и инфраструктуру сокращаются еще более резко.

Все это усугубляет разочарование значительной части населения, которое теряет доверие не только к тому или иному конкретному правительству, но и к политической системе в целом. Опросы показывают, что только 21% немцев по-прежнему доверяют правительству, а для политических партий этот показатель составляет всего 13%.

Более того, социальный и экономический спад воспринимается как часть почти бесконечной цепочки плохих новостей и катастроф, на которые у политиков нет не только ответов, но и которые они сами усугубляют. В условиях новых бедствий, вызванных войнами, климатическим хаосом и искусственным интеллектом, повествование о том, что ситуация улучшается, по крайней мере в долгосрочной перспективе, с каждым днем теряет свою убедительность.

Ключевое обещание непрерывного прогресса, которое веками объединяло западный мир в разных политических лагерях, рушится на наших глазах как в Германии, так и в большинстве других западных стран. По мере того как капиталистический модернизм больше не может выполнять свои основные обещания, идеологическая и политическая сплоченность становится все более хрупкой, а центробежные силы приобретают все большее влияние.

Милитаризация вооруженных сил может дать полезные ответы на этот хаос с точки зрения доминирующих политических и экономических сил, стремящихся сохранить свою власть, привилегии и богатство в условиях системного кризиса.

Прежде всего, поддержку военно-промышленного комплекса можно рассматривать как форму военного кейнсианства, направленную на стимулирование национальной промышленности и возобновление роста. Однако сомнительно, что такой проект сработает на макроэкономическом уровне.

И хотя военная промышленность Германии находится на подъеме — один только Rheinmetall ожидает дополнительных заказов на сумму от 300 до 400 миллиардов евро (от 27 до 36 трлн руб.), а стоимость его акций за последние годы выросла в пятнадцать раз, — большая часть оружия, которое правительство Германии планирует закупить, производится в США, в том числе самолеты F-35, вертолеты Boeing-Chinook и системы противоракетной обороны Arrow-3.

Если правительственные программы действительно были направлены на восстановление национальной экономики путем создания внутреннего спроса, тогда возникает вопрос: почему правительства Германии и других западных стран были и остаются не готовыми тратить больше денег на образование, здравоохранение и другие социальные услуги, что гораздо эффективнее повысило бы внутренний спрос.

Поправка к Конституции, принятая в марте 2025 года, подчеркивает этот парадокс: хотя меры жесткой экономии по-прежнему применяются к обществу в целом, эта экономия позволяет военным и глубинному государству неограниченно тратить и брать взаймы.

Поликризис и постоянное чрезвычайное положение

Ноам Хомский (американский философ и лингвист) однажды заметил, что демонтаж государства всеобщего благосостояния в пользу государства войны — это старый проект, восходящий еще к временам Нового курса. По словам Хомского, социальные пособия пробуждают у людей стремление к большему самоопределению и демократическим правам и, таким образом, мешают авторитарному правлению. С другой стороны, военные расходы приносят большую прибыль без риска предоставления социальных прав. Неолиберальные силы в ЕС десятилетиями настаивали на сокращении общественного благосостояния и увеличении военных расходов. Сохранение российской угрозы очень полезно для легитимизации этого проекта.

Однако полный ответ может быть еще глубже. В условиях ослабления идеологической когерентности на Западе состояние войны может дать правящим элитам чувство ориентации и единства. Кроме того, угроза со стороны превосходящего противника, реального или вымышленного, делает возможным введение чрезвычайного положения во всем обществе. «Суверенен тот, кто принимает решение о введении чрезвычайного положения», — писал немецкий теоретик правого толка Карл Шмитт еще в 1922 году.

Столкнувшись с обострением множественного кризиса, чрезвычайное положение — это способ установить авторитарное правление и подавить инакомыслие без необходимости формально отказываться от институтов представительной демократии. Если, как нам говорят, мир находится в эпицентре экзистенциальной борьбы добра и зла, то здесь нет места для размышлений, и любое несогласие превращается в предательство.

Чрезвычайное положение также допускает массовое перераспределение в высших эшелонах власти, в результате чего триллионы долларов переходят в руки класса миллиардеров без особого демократического контроля. Особые бюджеты, такие как немецкие «особые активы», и далеко идущие специальные законы типичны для этой шоковой стратегии. Фактически можно утверждать, что западный капитализм, который десятилетиями переживал кризис накопления, может быть сохранен только с помощью этих массовых вливаний государственных денег. Это тем более верно в отношении застойной и даже сокращающейся экономики Германии.

Кроме того, скрытое или явное состояние войны является идеальным средством отвлечь все более скептически настроенное население от размышлений о системных причинах усугубляющегося поликризиса. Будь то неравенство или климатический хаос, логика войны призывает нас отбросить эти проблемы в сторону, чтобы защитить западную цивилизацию от Сауронов и Волан-де-Мортов демонизированного Востока. Эти действия напоминают войну с терроризмом, которая была не только катастрофой для всего мира, но и очень успешным отвлечением внимания от социальных и экологических проблем, а также превращением мусульман и мигрантов в козлов отпущения.

Сегодня, как и тогда, война кажется единственным оставшимся вариантом политики, у которой нет ответа ни на что: будь то массовая бедность, климатический хаос, политический упадок или геополитические вызовы. Хотя часто говорят, что политика заключается в решении проблем, проект военного государства направлен на отвлечение внимания от всех реальных проблем путем загипнотизирования общества и привлечения его внимания к внешней угрозе.

Самоуничтожение или общая безопасность?

Последствия проекта военного государства разрушительны на всех уровнях. Прежде всего, ситуация с безопасностью ЕС в целом и Германии в частности будет значительно ухудшаться, если будет продолжен путь на перевооружение и конфронтацию, а дипломатию будут продолжать игнорировать. Один из важнейших уроков первой холодной войны заключается в том, что угроза ядерной войны возникает в первую очередь не из-за того, что одна из сторон нажимает красную кнопку на ровном месте, а из-за недопонимания и предполагаемых угроз, которые значительно усиливаются по мере приостановки диалога и бряцания саблями на границах. Германия, которая объявила, что разрешит размещение на своей территории новых американских ракет средней дальности, в случае прямой войны с Россией окажется в числе первых стран, которые будут опустошены.

Более того, отрицая новые геополитические реалии и пытаясь сохранить свое привилегированное положение в мировой структуре путем перевооружения, Германия только усилит свою изоляцию на мировой арене. Проект военного государства также усугубит социальный кризис, отвлекая средства от столь необходимых инвестиций в обеспечение общественного существования, что, в свою очередь, приведет к усилению политической нестабильности. Крайне правые еще больше выиграют от этого, в то время как ЕС может развалиться под бременем противоречивых интересов и общественного гнева.

Германия и ее союзники могут найти только один разумный выход из этой спирали самоуничтожения: признать тот факт, что многополярный порядок неизбежен и фактически уже является реальностью. Если бы Германия приняла этот факт, она могла бы сыграть конструктивную роль в посредничестве между великими державами.

На самом деле это может быть связано с впечатляющими традициями политики разрядки. В 1970-х и начале 1980-х годов немецкие политики, такие как Вилли Брандт и Эгон Бар, сыграли важную роль в разработке концепции «общей безопасности». Бывший госсекретарь США Сайрус Вэнс сформулировал это так в своем предисловии к основополагающему отчету Улофа Пальме за 1982 год: «Ни одна нация не может достичь подлинной безопасности в одиночку. <…> Потому что безопасность в ядерный век равносильна общей безопасности».

Другими словами, сотрудничество с геополитическими противниками является необходимым условием выживания. Согласно этому подходу, ключ к миру заключается в уважении интересов безопасности всех участников. Не только израильтяне, украинцы, немцы и американцы имеют право на уважение своих интересов в области безопасности, но и палестинцы, русские, иранцы, китайцы и венесуэльцы. В то время как правительство Германии отвергло концепцию общей безопасности, подавляющее большинство стран Глобального Юга желают многополярного порядка, основанного на общей безопасности, а не на конфронтации. Германия должна решить, на какой стороне истории она хочет быть.