Нам нужна не ирония, а судьба
Новогоднее обращение Сергея Кургиняна 31 декабря 2025 года
Чем более напряженными становятся события, — а мы видим, как их напряженность нарастает, я думаю, что это для всех очевидно, — тем в меньшей степени мне хочется стирать грань между какими-то своими сугубо личными оценками и объективными констатациями того, что происходит. Ну и поздравление с праздником — это не тот жанр, в котором нужно говорить о какой-то объективности, потому что праздник, он на то и праздник, чтобы чем-то личным поделиться.
А вот у меня в связи с этим праздником, — конкретно, с Новым годом — возникает тем не менее некое желание обсудить смысл праздника. Я абсолютно не настаиваю на том, что это мое желание придавать любому празднику смысл является абсолютным, обязательным, непреложным. Мне так хочется, лично я так живу и, естественно, так поздравляю. А другие, может быть, будут делать это иначе. У них это даже убедительнее получится, но я делаю следующее: я происходящему придаю тот или иной смысл, либо совсем при этом становясь на позицию «вот лично я считаю», либо с большей степенью объективности, что во время праздника, возможно, не является лучшим жанром.
Так вот, я буду говорить о личном. Это личное и одновременно смысловое по поводу праздника у меня возникло случайно в связи с моим участием в некоей замечательной конференции медиков, проходившей в Ленинграде. Я выступал там с докладом, сидел в президиуме, хозяева были очень любезны, за что я их всячески благодарю, и выслушивал разные доклады, большинство из которых было просто очень интересными, очень убедительными и так далее.
Тот доклад, о котором я сейчас скажу, у меня тоже не вызывает никакого ощущения «о ужас-ужас-ужас!». Я хочу о нем упомянуть потому, что он подтолкнул меня к определенной мысли и даже в каком-то смысле к определенным поступкам.
Милая женщина, с такими, сейчас достаточно модными, как бы радикально православными и одновременно патриотическими взглядами, что лично мне симпатично, по моему мнению, начала перегибать палку (а может нет, но это уже вопрос ее), говоря о том, что в каждом художественном произведении даются модели поведения, которым надо подражать. Мы все, сказала она, каждый год (для меня важнее всего это было) смотрим фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!», а какая же там модель поведения? Там врач напивается до риз, как говорилось раньше, и ведет себя каким-то непотребным образом, не зная, где именно он находится; какой же он врач и почему он напивается, и так далее. А каждое художественное произведение должно содержать в себе некую модель поведения.
Я спросил женщину, какая модель поведения в художественном произведении под названием «Бобок» Достоевского или даже в «Преступлении и наказании», или в «Макбете» Шекспира, и так далее. Женщина изумилась, что ее очень патриотическую позицию я пытаюсь каким-то образом проблематизировать…
Это важный спор. Конечно же, художественное произведение отличается от прописей, лозунга или совсем дешевого пропагандистского штампа именно тем, что там нет модели поведения, там есть что-то гораздо более сложное. Там есть некое размышление о жизни, и писатели верят, что когда они о смысле жизни рассуждают, то человек, получив этот смысл, вместе с ним так или иначе, может быть очень косвенно, получит и какую-то модель поведения, но абсолютно не обязательно по принципу «действуй, как я».
Но это все не имеет прямого отношения к тому, о чем я хочу сказать. Это, что называется, контекст. А главное заключалось в том, что женщина сказала: «Мы все смотрим фильм „Ирония судьбы, или С легким паром!“ каждый Новый год, это наше окно в праздник», и так далее. И я вдруг понял, что я этот фильм никогда не смотрел.
У меня несколько раз возникали такие ошеломляющие для меня обнаружения моей как бы неправильности. Один раз — когда я столкнулся с нашей создательницей песен Пахмутовой. Она мне любезно улыбнулась, я ей. Я спросил у соседа: «Простите, кто это?» Мне сказали: «Это Пахмутова!» — с таким сердитым видом, что было понятно, что я что-то совсем-совсем общепринятое не воспринимаю, нахожусь вне него.
Но это же правда. Я не пел песен Пахмутовой никогда в жизни. Я ничего плохого о ней не хочу сказать или хорошего. Я их не пел. И поскольку пел я совсем другие песни, то, может быть, поэтому в тот момент, когда начался распад Советского Союза и крах коммунизма, я выступил против, а те, кто пели сугубо коммунистические песни Пахмутовой, очень быстро сказали «ура-ура, да здравствует капитализм». А ну как это так? Мне лично кажется, что это буквально так.
И фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» я не смотрел, а обвинение этого фильма в том, что в нем содержится какая-то не та модель поведения (пьют — не пьют), мне видится очень странным. Это же нельзя отнести ко всем произведениям искусства, к числу которых относится эта «Ирония судьбы, или С легким паром!».
Но раз многие ее смотрят, и это такое окно в Новый год, то можно что-то скажу об этом фильме? Я скажу, товарищи, господа, братья и сестры, что 2025 год не был веселым, 2026-й будет еще менее веселым. И что когда я ознакомился все же с этим фильмом, то мое личное ощущение было совершенно не такое, как у той православно-патриотической барышни, которой я оппонировал. Мне показалось, что пьют, не пьют — какое это имеет значение? Просто там показан некий мужской типаж, который, может, и очень милый, и то, что фамилия актера, который играет — Мягков, — имеет чисто случайное значение, но который, конечно, представляет собой предельно благополучного, мягкого и безвольного пупса. Если уж что-то обобщать, то мужчиной и русским героем теперь является этот пупс с его очевидными качествами. Его же крупным назвать нельзя. Волевым. Ну не д’Артаньян, правда? И не Василий Иванович Чапаев. А женщина, которая ему одновременно и мила, и у него с ней сложные отношения, это просто представительница Польши с характерными для нее высокомерием, холодностью, да еще и деталями (такими, как незнание русского языка), которые лишь подчеркивают картину.
И без всякого умысла, без всякого стремления во всем найти какой-нибудь заговор, я задаю себе вопрос: а случайно, что это так? случайно или нет? Эти модели — не пристойного и непристойного поведения, упаси бог, а вот такие модели, которые я обсуждаю (отношения между мужчиной и женщиной и все остальное), — они зачем-то существовали, в частности, в творчестве господина Рязанова?
Я когда-то обсуждал «Карнавальную ночь». Вот это произведение и еще другие — там что в принципе-то заложено в них? В них, с моей точки зрения, заложена глубочайшая демобилизация, абсолютная враждебность любому духу мобилизации и декларирование «правды» тех, кто на всю эту мобилизацию с ее любыми свойствами и фиглями-миглями «кладет с прикладом». А те, кто не «кладут» — идиоты.
Там, в «Карнавальной ночи», удивительно занудный и явно такого сталинистского типа хмырь хочет читать доклад о годовых результатах, итогах производственной деятельности завода и так далее. Но ведь было время, когда эти доклады воспринимались на ура.
Там какой-то пьяный известный актер обсуждает жизнь на Марсе. А что, проблемы космоса не существует? А смысл внутри праздника железно должен быть устранен?
Я же ведь не говорю о том, что праздник обязательно надо превратить в дидактику, поучение, занудство. У него есть своя природа. Но должна ли в пределах этой природы сначала душа быть оторванной от духа, то есть от смысла, а потом еще вдобавок оказаться втянутой во что-то настолько материальное, что возникает вопрос, а это праздник или нет? Как пелось у Высоцкого, «Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и всё!» Так «пьянка, да и всё»?
Я просто описал, как эта милая женщина себя позиционирует (патриотическое православие), и мне бы не хотелось, чтобы что-нибудь тут услышали в духе того, что православие — это «не ахти» и так далее. Меня просто глубоко изумила недавняя дискуссия по поводу того, надо ли православие загнать за Можай или оно должно доминировать, дискуссия между неким деятелем церкви и нашим светским таким «мудрецом», который и от Компартии баллотировался, и вообще известен своей как бы левой ориентацией. Я что-то не могу понять: а Фиделя Кастро не было?! а теологии освобождения не было?! по всей Латинской Америке, и не только там, не шли одновременно с Библией и Марксом, или с крестом и красным знаменем?! во всем этом движении не было огромной воли к справедливости, которая объединяла людей? Почему там никто не говорил «или — или», все говорили «и — и»?
Почему сейчас — явно в момент, когда это «и — и» требуется как никогда, — опять начинается разговор «или — или», и ты должен понять, кто там из этих «или» прав? Да никто не прав, если «или — или»! Только если «и — и», мы можем быть вместе. И только будучи вместе, мы можем выстоять в следующем году.
Поэтому никакого разговора о том, что плохо, когда барышня религиозна, нет: я отношусь к этому с глубочайшим уважением. Я просто хочу сказать, что отношения к грядущему фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!», не имеет. Не выдержат русские мужики, похожие на этого героя.
Нам по-другому надо «рубить окна» в следующие годы — праздничные окна. И ни в коем случае нам не надо отрывать смысл, то есть дух, от собственно праздника, то есть души. Ибо только будучи вместе, они могут позволить нам выстоять. А это крайне необходимо. Я категорически не против праздников. Я убежден, что праздники нужны. Что это то время, когда мы можем, во-первых, собраться вместе, чуть-чуть выпасть из жизненного функционирования, которое, конечно, затягивает, и чуть-чуть больше вобрать в себя и радости, и жизненной силы, и праздника — вместе с другими. Я желаю всем этой праздничности и очень хочу, чтобы эта праздничность была такой, которая позволит нам выстоять в условиях, когда напряженность нарастает и нарастает.
Нам нужен этот праздник с «окнами» в победительность. Нам нужна судьба, а не ирония — и не «с легким паром», а «мы победим!»
Как бы парадоксально ни было мое заявление, поверьте, что оно очень искреннее, очень личное, что я люблю тех, кому его адресую, и желаю замечательного праздника, примерно описав, каковыми мне видятся контуры праздничности в эту эпоху, а не отмены ее как таковой. А уж там — кто как хочет.
С Новым годом, товарищи! С новым счастьем!
