Как стало возможным чудо с обучением слепоглухих детей? Памяти профессора А. В. Суворова
В январе 2024 года ушел из жизни доктор психологических наук, профессор Московского педагогического государственного университета (МПГУ), педагог Александр Васильевич Суворов. Потеряв зрение в возрасте трех лет и слух в возрасте 9 лет, Александр Васильевич попал в Загорский детский дом-интернат. Он стал одним из четверых воспитанников детского дома, принявших участие в так называемом Загорском эксперименте. Пройдя обучение в детском доме, четверо слепоглухих детей-инвалидов сумели не только успешно окончить школу, но и поступили в МГУ на психологический факультет, получили образование в ведущем советском вузе. Блестяще сдав выпускные экзамены, Суворов решил посвятить свою жизнь помощи людям, которые так же, как и он сам, столкнулись со страшной бедой — потерей зрения и слуха.
Трудно переоценить значение среды для формирования человеческой психики. Без воспитания в человеческой среде ребенок теряет возможность стать полноценной личностью, раскрыть потенциал своего человеческого разума. Науке известны случаи воспитания человеческих детей животными в дикой среде. Известно также, что выросшие в природной среде «маугли» не были психически полноценными людьми. Они почти не могли обучаться, а их поведение немногим отличалось от поведения зверей.
Обучение слепоглухих детей — дело чрезвычайно трудное. Одна ситуация, когда зрение и слух теряет взрослый человек с уже сформированным интеллектом, и совсем другое дело, когда такая беда постигает маленького ребенка. Люди, потерявшие зрение и слух, хотя и не отделены от общества, но не могут с ним полноценно взаимодействовать. Опыт показывает, что без специального обучения слепоглухие дети не могут сохранить даже те знания и навыки, которые успели приобрести до этого, их интеллект деградирует.
Долгое время слепоглухие дети считались необучаемыми. Первый известный опыт успешного обучения слепоглухонемого ребенка человеческой речи зарегистрирован в XIX веке. Он связан с именем американского врача Самуэля Хоува и его воспитанницы Лоры Бриджмен, потерявшей зрение и слух в возрасте двух лет в результате перенесенной болезни.
Хотя успехи Лоры в обучении были достаточно скромными, опыт овладения слепоглухого человека жестовой и письменной речью имел огромное значение. Доктор Хоув разрушил господствовавшее мнение о необучаемости людей без зрения и слуха. Впоследствии проблемой воспитания слепоглухих детей занимались специалисты в разных странах мира. Тем не менее повторить успех доктора Хоува удалось немногим.
Всемирно известным стал случай обучения американской писательницы Хелен Келлер педагогом Анной Салливан. В возрасте 18 месяцев Хелен Келлер заболела и потеряла зрение и слух. Салливан вызвалась обучать девочку и прочно связала всю свою дальнейшую жизнь с жизнью своей ученицы — жила вместе с ней, учила ее, помогала ей окончить школу и колледж. Хелен Келлер стала первым в мире слепоглухим человеком, получившим высшее образование.
С одной стороны, проблема воспитания слепоглухих детей — это узкая проблема дефектологии. С другой стороны, интерес к слепоглухим людям проявили не только дефектологи, но и писатели, психологи, философы, священники. Без специального обучения слепоглухой ребенок не может развить свои умственные способности. Поэтому в случае со слепоглухими возникает задача целенаправленного формирования человеческой психики. Именно вопрос о том, как пробуждается разум шаг за шагом, как человек становится человеком разумным, вызывает особый интерес тех, кто занимался слепоглухими детьми.
По словам советского психолога А. Н. Леонтьева, «слепоглухонемота — это и есть острейший эксперимент над человеком, созданный самой природой, эксперимент, который позволяет проникнуть в одну из самых трудных и величественных проблем — в проблему внутреннего механизма становления человеческого сознания, в порождающие его объективные отношения».
Загорский эксперимент, в ходе которого четверо слепоглухих детей поступили в МГУ и окончили его, продемонстрировал всему миру замечательные успехи советских психологов и педагогов. В основе этого опыта лежат методические разработки профессора Ивана Афанасьевича Соколянского. В 1923 году по инициативе Соколянского в Харькове была открыта школа-клиника для индивидуального обучения слепоглухих детей. Во время Великой Отечественной войны, когда немцы оккупировали Харьков, почти все воспитанники Соколянского погибли. Спастись удалось лишь двум слепоглухим девочкам. Одной из них была Ольга Скороходова, которая впоследствии получила высшее образование, стала писателем и педагогом, кандидатом педагогических наук (Скороходову называли советской Хелен Келлер).
После войны Соколянский создал лабораторию слепоглухонемоты при Научно-исследовательском институте дефектологии АПН СССР. С 1960 по 1974 годы эту лабораторию возглавлял ученик Соколянского — психиатр Александр Иванович Мещеряков. Наработки Соколянского были успешно применены и развиты Мещеряковым в Загорском детском доме для слепоглухонемых детей, который был открыт в 1963 году. Именно здесь начался эксперимент, в ходе которого слепоглухие воспитанники Александр Суворов, Наталья Корнеева, Сергей Сироткин и Юрий Лернер завершили школьное обучение и поступили на психологический факультет МГУ.
Четверо выпускников Загорского детского дома стали настоящей сенсацией. Важно, что обучение и воспитание слепоглухих детей в Загорском детском доме проводилось системно и методично. Результатом работы советских педагогов стали не единичные, а массовые случаи очеловечивания детей, которые в другое время и в других местах считались необучаемыми или труднообучаемыми.
Свой опыт работы с более чем 50 слепоглухими воспитанниками Мещеряков обобщил в книге «Слепоглухонемые дети. Развитие психики в процессе формирования поведения». В этом научном труде автор не только описывает особенности советской системы работы со слепоглухими детьми, но и попутно разбирает достижения и ошибки дефектологов из других стран. Научная работа Мещерякова является важнейшим источником сведений об этапах формирования человеческой психики и человеческого поведения.
Александр Иванович Мещеряков умер раньше окончания Загорского эксперимента. Его ученик Альвин Валентинович Апраушев возглавил Загорский детский дом после смерти учителя и довел начатое до конца. В 1975 году на ученом совете, где принималось решение о выдаче дипломов Суворову, Корнеевой, Сироткину и Лернеру, Апраушев выступил, рассказав о работе детского дома и о достижениях воспитанников.
На Ученом совете также присутствовал друг Мещерякова философ Эвальд Васильевич Ильенков. Советский философ-марксист принимал активное участие в Загорском эксперименте. Александр Суворов считал Ильенкова своим наставником и другом и говорил о том, что Ильенков заботился о нем так, как отец заботится о сыне.
В статье Г. С. Гургенидзе, Э. В. Ильенкова «Выдающееся достижение советской науки» рассказывается о том, как проходила дипломная защита выпускников Загорского детского дома: «Все четверо стали участниками обсуждения и выступили с докладами, демонстрирующими не только высокую профессиональную психологическую подготовку, но и настоящую теоретическую хватку, свободную научную ориентацию в тончайших деталях предмета разговора и в средствах этого разговора, в прекрасно освоенном ими языке, как в литературном, так и в научном отношении безупречно точном, выразительном и — что тоже немаловажно — освоенном уже в форме устной живой речи, отличающейся достаточно четкой дикцией. Свои доклады они произносили сами — и зал их прекрасно понимал. Уже одно это может вызвать впечатление чуда, хотя на самом-то деле умение говорить в данном случае — лишь не очень существенная (по сравнению с другими их умениями) деталь».
Эвальд Ильенков настаивал на том, что работа, проделанная Соколянским, А. Мещеряковым и Апраушевым имеет огромное концептуальное значение. По его словам, советским психологам удалось отстоять собственные представления о психике человека — о том, что «в составе высших психических функций человека нет и не может быть абсолютно ничего врожденного, генетически наследуемого, что вся психика человека есть прижизненное образование, результат воспитания в широком смысле слова, т. е. передается от поколения к поколению не естественно-природным, а исключительно „искусственным“ путем».
Советский философ утверждает, что такое понимание встречает сильнейшее противодействие со стороны концепций, утверждающих, что вся человеческая психика «виртуально заключена уже в генетически наследуемых структурах мозга, в его морфологии, а внешний мир играет лишь роль „внешнего условия“, благоприятствующего, или, напротив, препятствующего ее спонтанному, изнутри диктуемому „раскрытию“».
Несмотря на выдающиеся достижения, Загорский детский дом понес значительный урон после перестройки. По словам А. В. Суворова, производственная система, которая давала возможность инвалидам устраиваться на работу после выпуска из детского дома, оказалась разрушена:
«Рухнули налаженные производственные связи, многие предприятия фактически остановились, в том числе и в Сергиевом Посаде (бывшем Загорске). Содержать культурно-просветительную инфраструктуру стало не на что. Многие специалисты с высшим образованием были сочтены „неконкурентоспособными“, потеряли работу по специальности, а на УПП количество рабочих мест сокращалось. Взрослые выпускники бывшего Загорского детдома, ныне Сергиево-Посадского реабилитационного центра слепоглухих, в общежитии оказались вынуждены существовать на грошовую пенсию по инвалидности. В самом Центре образовалась большая группа взрослых, которых некуда девать — по месту жительства родителей работы не стало. Жизнь кончилась. Началось выживание, в том числе самого Центра».
Новым хозяевам жизни до судьбы инвалидов не было никакого дела, поэтому уникальный опыт советских педагогов не был востребован. Со временем шефство над интернатом для слепоглухих детей взяли на себя представители РПЦ.
