Биологическая угроза. Станут ли нормой изощренные способы убийства?
Управление перспективных исследовательских проектов министерства обороны США (DARPA) было создано в годы холодной войны. Именно благодаря ему в мире появились интернет, GPS, ИИ, беспилотные автомобили, да и в производстве вакцин от COVID-19 оно тоже отличилось. Не чурается оно и биологической войны. В частности, есть у DARPA программа «Насекомые-союзники». Вообразите: туча насекомых садится на рисовое или пшеничное поле, но не просто пожирает урожай, а изменяет ДНК растений в реальном времени, так что вскоре все они станут стерильными или погибнут от той или иной болезни — по совершенно непонятной причине. А если модифицированную тлю распылить на большую территорию и приурочить это к сбору урожая, то можно устроить своему врагу внезапный продовольственный кризис.
Разумеется, в DARPA уверяют, что программа нацелена исключительно на защиту сельского хозяйства США от агротерроризма других стран, а производимые в растениях генные изменения не будут наследоваться. Но в середине июня был опубликован связанный с программой патент, который доказывает обратное: планируется создание наследуемых мутаций.
Европейские исследователи и правоведы публично били тревогу еще в 2018 году, заявляя, что программа «Насекомые-союзники» нарушает Конвенцию о биологическом оружии. Но американцы спокойно продолжили свои эксперименты. И это не единственное их продвижение в области биологического оружия.
Окунемся в историю вопроса и начнем с базовых определений.
Биологическое оружие — это оружие массового поражения, использующее для поражения людей, животных и растений патогенные микроорганизмы или их токсины. В качестве агентов применяются бактерии чумы, сибирской язвы, туляремии, холеры, вирусы натуральной оспы, лихорадки Эбола, геморрагических лихорадок, а также токсины — ботулотоксин, рицин и яды биологического происхождения. Агенты можно дополнительно усовершенствовать — например, сделать их более пригодными для массового производства, хранения и распространения в качестве оружия.
Основной и самый опасный способ применения биологического оружия — это аэрозольный, когда агенты распыляются в воздухе. Кроме того, может применяться диверсионный метод — заражение воды, пищи, предметов быта. Еще один способ распространения (о котором мы упоминали выше) — с помощью инфицированных насекомых, грызунов, перелетных птиц.
Для доставки биологического оружия были разработаны ракеты, бомбы, ручные гранаты. В рамках ряда программ разработаны аэрозольные баллоны для установки на самолеты, автомобили, грузовики и лодки. Также были задокументированы попытки разработать устройства доставки для убийств или диверсий, включая различные спреи, щетки и инъекционные системы, а также средства для заражения пищи и одежды. Такое разнообразие способов доставки биологического оружия существенно затрудняет меры по его обнаружению и предотвращению его распространения, например, в террористических целях.
Биологическое оружие обладает потенциально высоким поражающим действием, но его фундаментальные недостатки — прежде всего непредсказуемость и риск ответного удара — снижают его надежность. Эта непредсказуемость стала ключевой причиной его международного запрета Конвенцией 1972 года.
История возникновения биологического оружия
История использования биологического оружия уходит корнями в далекое прошлое, хотя в современном понимании, как целенаправленное применение патогенов, оно сформировалось позже. В древних источниках упоминается (хотя подтвердить эти свидетельства невозможно), что еще в III веке до н. э. персы, греки и римляне использовали трупы животных и людей для загрязнения источников воды или крепостей.
Первым документально зафиксированным случаем применения биологического оружия в близком к современному пониманию является осада Кафы (ныне Феодосия) в 1346 г. По данным итальянского летописца Габриэле де Мусси, во время осады генуэзской крепости Кафа в Крыму в 1346 году войска Золотой Орды забрасывали в крепость катапультами трупы людей, умерших от чумы. Это могло способствовать проникновению болезни в город, а затем ее распространению в Европе через беженцев.
В 1763 году во время войны с индейцами в Америке британские войска под командованием генерала Джеффри Амхерста использовали одеяла, зараженные возбудителем оспы, взятыми из госпиталя, чтобы передать болезнь враждебным индейским племенам. Это привело к вспышкам оспы среди коренного населения.
Применение биологического оружия впервые было системно осуществлено во время Первой мировой войны — Германия обвинялась в попытках распространять сибирскую язву и сап среди животных в странах Антанты.
Однако самое масштабное в истории применение биологического оружия осуществила во время Второй мировой войны Япония. В 1930–1940-х годах в японской армии для разработки биологического оружия было создано специальное подразделение «Отряд 731». В годы Второй мировой войны он проводил масштабные и жестокие эксперименты на людях и полевые испытания биологического оружия.
Отряд был официально сформирован в 1936 году на оккупированной японцами территории Китая, в районе поселка Пинфан под Харбином. Им руководил генерал-лейтенант медицинской службы, профессор-бактериолог Сиро Исии. Создание отряда стало частью секретной государственной программы по подготовке к бактериологической войне, главными целями которой были Советский Союз, Китай и Монголия. Отряд имел сложную инфраструктуру, включавшую лаборатории, тюрьму, собственный аэродром, крематорий и экспериментальный полигон.
Отряд проводил эксперименты по искусственному заражению людей возбудителями чумы, холеры, сибирской язвы, брюшного тифа, газовой гангрены и других болезней. Кроме того, проводились чудовищные опыты на людях — изучение обморожения, пределов выживания человека в барокамере, вивисекция (вскрытие живых людей), эксперименты на беременных женщинах и на детях. По свидетельствам, анестезия при этом не применялась. Согласно архивным данным, только в главной зоне отряда — здании «Сыфанлоу» — погибло не менее трех тысяч человек. Общая оценка числа жертв лабораторных опытов, по разным данным, составляет до 10–12 тысяч человек. Число погибших от прямых полевых испытаний и искусственно вызванных эпидемий оценивается в сотни тысяч человек и значительно превышает число жертв лабораторных опытов.
Существуют документальные свидетельства о попытках применения бактериологического оружия против советских войск, в частности, в районе реки Халхин-Гол в 1939 году.
После войны деятельность отряда расследовалась на судебном процессе в Хабаровске, где 12 японских военнослужащих были признаны виновными в создании и применении бактериологического оружия. Приговором для них стали различные сроки лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях. Многие ключевые фигуры, включая Сиро Исии, избежали суда. США предоставили им иммунитет в обмен на результаты исследований, которые представляли ценность для их собственной программы разработки биологического оружия.
Последний нашумевший случай применения биологического оружия произошел в 2001 году, когда через почтовую систему Соединенных Штатов были распространены споры сибирской язвы, повлекшие гибель пяти человек. Этот случай принято относить к биологическому терроризму.
Операция «Скрепка»
После Второй мировой войны Управление стратегических служб США разработало секретную программу по выявлению и переселению ученых из нацистской Германии для работы в Соединенных Штатах Америки для укрепления американского военно-промышленного комплекса и получения преимущества перед СССР в грядущей холодной войне.
Операция, получившая название «Скрепка», проводилась Объединенным агентством по целям разведки (JIOA). В приказе президента США Гарри Трумэна особо подчеркивалось, что вербовка тех, кто «был членом нацистской партии и был более чем формальным участником ее деятельности или активно поддерживал нацистский милитаризм», должна быть исключена.
Чтобы обойти приказ Трумэна, а также Потсдамское и Ялтинское соглашения, JIOA фальсифицировало профессиональные и политические биографии целого ряда немецких ученых и специалистов, а также изъяло из их личных дел указания на членство в нацистской партии и вовлеченность в действия гитлеровского режима.
США получили доступ к исследованиям немецких и японских специалистов в области биологического оружия и активно их использовали. Некоторые немецкие ученые, избежавшие суда и привлеченные американцами, участвовали в медицинских экспериментах на заключенных концлагерей. Например, доктор Хубертус Штругхольд, которого часто называют «отцом космической медицины», работал над программой, включавшей жестокие эксперименты на людях в нацистской Германии.
Исии и другие сотрудники «Отряда 731» также избежали наказания за свои военные преступления в обмен на то, что предоставили Соединенным Штатам всю полученную информацию о биологическом оружии.
США сыграли важную роль в сокрытии экспериментов японцев в области биологического оружия и обеспечении неприкосновенности виновных. Американский историк, профессор Калифорнийского государственного университета Шелдон Харрис в своей авторитетной книге «Японская биологическая война 1932–1945 годов и американское прикрытие» пишет:
«Вопросы этики и морали, которые волновали ученых в Японии и Соединенных Штатах, ни разу не поднимались в ходе дискуссий… Во всей сохранившейся обширной документации… нет ни одного упоминания о том, что кто-то из участников говорил, что [биологические эксперименты на людях] являются отвратительными и что виновные должны быть привлечены к ответственности. Единственное, что вызывало беспокойство, — это возможность разоблачения, которое поставило бы Соединенные Штаты в неловкое положение, если бы информация о сделке стала достоянием общественности».
Правительство США было заинтересовано в результатах испытаний для собственных исследований в области биологического оружия и «вопросы этики и морали» им никогда не поднимались. Многие из руководителей японских биолабораторий впоследствии стали видными деятелями в своих исследовательских сообществах.
Развал СССР и его последствия для отрасли биотехнологий и биовооружений
Серьезным испытанием как для американской программы биовооружений, так и для глобальной системы биологической безопасности стал распад СССР и ликвидация социалистического блока. Еще за несколько лет до этих событий на основе данных, переданных западным спецслужбам директором ленинградского Института особо чистых биопрепаратов Владимиром Пасечником, бежавшим в Великобританию в 1989 году, было установлено, что Советский Союз также имел весьма продвинутую программу биовооружений.
После разрушения СССР выяснилось, что советское научно-техническое наследие гораздо богаче самых смелых западных оценок — как по количественным, так и по качественным показателям. На пике мощностей в конце 1980-х годов в лабораториях, входивших в научно-производственный комплекс «Биопрепарат», трудились 60 тыс. сотрудников, из которых 9 тыс. были учеными. Один только исследовательский центр в Бердске мог производить до 2,5 млн литров различных патогенов.
После прекращения государственного финансирования ученые, обладавшие уникальными знаниями в области биологических технологий, оказались в катастрофическом положении — без зарплат и перспектив. Возник реальный риск, что их знания и опыт будут проданы в другие страны или террористическим организациям.
Из-за глубокого политического кризиса в государствах бывшего СССР возникла угроза хаотичного распространения военного потенциала и технологий производства вооружений. При распаде Советского Союза США воспользовались уникальной возможностью навсегда избавиться от основного конкурента, установить единоличную военную монополию в области биологических вооружений и поставить режим нераспространения под личный контроль, поэтому в 1990-е годы одной из важнейших задач американской политики в сфере биобезопасности стало обеспечение контроля за советской биологической программой.
Для выполнения этой задачи предполагалось получить доступ к советским производственно-исследовательским центрам для контроля над хранившимися там патогенами, оказать материальную поддержку работавшим там ученым, чтобы предотвратить их возможное сотрудничество с террористами или преступными группами, собрать данные о советской исследовательской программе для укрепления обороноспособности США и, наконец, ликвидировать советский военный потенциал с утилизацией арсенала биологического оружия. Реализацию данного комплекса мер осложняла разорванность единого советского научно-производственного комплекса между несколькими суверенными государствами.
В ноябре 1991 года конгресс США утвердил предложенную сенаторами Сэмом Нанном и Ричардом Лугаром «Программу совместного уменьшения угрозы» (Cooperative Threat Reduction Program), более известную как «Программа Нанна — Лугара», которая предусматривала крупную финансовую помощь странам постсоветского пространства в обмен на их сотрудничество в ликвидации накопленного за годы холодной войны оружия массового поражения (ОМП), включая биологическое. Уже в 1992 году из американского бюджета выделили 400 млн долларов на проведение программ по разоружению и ограничению распространения ОМП. Всего за годы действия программы в 1992–2012 гг. США потратили на нее 8,79 млрд долларов.
Ключевым элементом программы стало создание Международного научно-технического центра (МНТЦ) в Москве. Он предоставлял работу и гранты бывшим советским ученым-оружейникам, направляя их усилия на мирные исследования — от разработки вакцин до создания систем диагностики. За первые 20 лет через программы ISTC прошло более 70 000 ученых. Центр проработал до 2015 года — в 2010 году Россия инициировала выход из МНТЦ, а в 2015 году окончательно прекратила участие в организации. 15 июля 2015 года московский офис МНТЦ прекратил работу, а секретариат переехал в Казахстан — в университет им. Назарбаева в Астане.
Российская Федерация, несмотря на прозападный внешнеполитический курс в первые годы после распада СССР, неохотно шла на односторонний полный отказ от программы биовооружений и от уникальных накопленных технологий, однако из-за сложного экономического и политического положения Москва не могла сохранять контроль над объектами бывшего единого производственного комплекса. Кроме того, США совместно с Великобританией объединенными усилиями оказывали беспрецедентное давление на Россию, поддавшись которому, она все же была вынуждена начать полномасштабную программу разоружения. В сентябре 1992 года Великобритания, Россия и США выступили с трехсторонним заявлением, выразив приверженность «Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении» (КБТО) и договорившись продолжить тесное сотрудничество для повышения эффективности режима нераспространения. Вдобавок Россия взяла на себя ряд односторонних обязательств по интенсификации и повышению прозрачности процесса разоружения.
В ходе процесса разоружения были ликвидированы не только лаборатории и предприятия, занимающиеся разработкой оружия — «под нож» пустили всю биологическую отрасль страны. После 1991 года мощная советская биоиндустрия была практически полностью утрачена. Потери отрасли, по данным президента НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука и других экспертов, были колоссальными — страна потеряла целую промышленность и огромный человеческий капитал.
Были закрыты все 15 крупнотоннажных заводов, производивших белково-витаминные концентраты (БВК), которые позволяли СССР обеспечивать животноводство собственным кормовым белком и не зависеть от импорта. Почти весь кормовой белок, который выпускался при СССР, сейчас заменен на произведенный за рубежом. Яркий пример — Светлоярский завод в Волгоградской области, который был крупнейшим в мире предприятием такого профиля. Сегодня его цеха продаются как заброшенные здания по цене квартиры.
В гидролизной промышленности были закрыты все 42 завода, которые из древесных опилок и щепы производили спирты, глюкозу и кормовые дрожжи. К 2026 году в стране функционирует лишь один такой завод в Кирове.
Прекратился выпуск многих жизненно важных лекарственных препаратов, которые страна раньше производила сама: антибиотики, витамины, инсулин, аминокислоты (например, лизин) — все это пришлось импортировать.
Были уничтожены уникальные конструкторские бюро, которые создавали оборудование для микробиологической промышленности. Например, ОКБТБМ в Киришах, разрабатывавшее биореакторы и системы управления, прекратило свое существование, а его корпуса были перепрофилированы под гостиницу и офисы. Свыше 300 000 биологов и биотехнологов эмигрировали в другие страны.
Уцелевшие предприятия за бесценок скупались предпринимателями, которые часто были далеки от биотехнологий и использовали мощности для производства другой, более прибыльной продукции. Одним из таких примеров является судьба подмосковного завода «Антиген», который был приватизирован предпринимателем В. А. Брынцаловым и перепрофилирован под выпуск спирта и медицинского ширпотреба.
В отличие от России остальные республики бывшего СССР легко расставались с советским военным наследием. В Азербайджане, Армении, Грузии, Казахстане, Киргизии, Узбекистане и Украине остались огромные производственные мощности и хранилища биологических патогенов, что при отсутствии необходимой технической и материальной базы для обеспечения их безопасности представляло серьезную угрозу. Поэтому правительства новых независимых государств охотно сотрудничали с США в вопросах разоружения и ликвидации военного биопотенциала. По Программе совместного уменьшения угрозы был уничтожен склад биовооружений в Степногорске (Казахстан) и проведены работы по устранению загрязнения на испытательном полигоне на острове Возрождения в Аральском море (Узбекистан).
Однако целью США было не только локализовать и ликвидировать угрозу распространения биологического оружия из стран бывшего СССР, но и создать механизмы постоянного контроля за любой активностью в области биовооружений на постсоветском пространстве. Поэтому с конца 1990-х годов Вашингтон начал активно модернизировать имеющуюся в странах техническую базу и создавать новую. К 2014 году США на свои средства модернизировали 39 лабораторий в Армении, Грузии, Казахстане и Украине. Кроме того, в Азербайджане, Казахстане и Украине открыли сеть Центральных референсных лабораторий (Central Reference Laboratories), в которых производится сбор и хранение биологических патогенов.
С устранением угрозы распространения оружия и технологий с территории бывшего СССР программа Вашингтона по укреплению контроля за биологической активностью не была прекращена. Напротив, меры по укреплению американского влияния в сфере биовооружений на постсоветском пространстве стали лишь первым шагом. Оказавшаяся крайне эффективной «Программа совместного уменьшения угрозы» была преобразована в «Программу совместного биологического взаимодействия» (Cooperative Biological Engagement), а сфера ее применения расширена на Африку, Ближний Восток, Юго-Восточную Азию. Серьезным обоснованием для продолжения данной политики стала серия терактов в США в 2001 году, включая рассылку спор сибирской язвы по почте и формирование международной контртеррористической коалиции.
США не просто получили доступ к советскому биологическому наследию, а выстроили на постсоветском пространстве централизованную сеть объектов, которые финансируются, управляются и контролируются военным ведомством США — Пентагоном. Их официальные задачи (борьба с эпидемиями, обеспечение биобезопасности) сочетаются с военно-прикладными исследованиями и сбором разведывательной информации в интересах национальной обороны США.
Победа в гонке биологических вооружений над СССР фактически сделала США мощнейшим в мире государством по потенциалу в области биовооружений и позволила им закончить формирование международного режима нераспространения. При отсутствии сопоставимых конкурентов и коллективных международных надзорных органов США стали монополистами в сфере биологических вооружений. Монопольное лидерство, в свою очередь, предоставляет возможность для односторонних политических акций, как, например, это было во время иракского или сирийского кризисов, когда всего дишь подозрение о наличии у страны оружия массового поражения послужило причиной для прямого нарушения ее суверенитета.
(Продолжение следует.)
