Распад Соединенного Королевства или много шума из ничего?
Меморандум о взаимопонимании, подписанный главами правительств Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса, произвел большой эффект как внутри Великобритании, так и за ее пределами. Начались разговоры о распаде Соединенного Королевства. Авторы документа заявили, что Энди Бёрнэм, только что занявший кресло премьер-министра Соединенного Королевства, станет последним главой его правительства — вскоре королевство распадется. Однако действительно ли столь велика угроза?
14 сентября в шотландском Кардиффе состоялась эпохальная встреча. Гостей принимал глава шотландского правительства, первый министр Шотландии Джон Суинни. К нему приехали первый министр Уэльса Рин ап Иорверт и первый министр Северной Ирландии Мишель О’Нил.
Все трое представляют националистические партии своих народов. Ситуация, когда все три парламента автономий в составе Соединенного Королевства возглавляют националисты, сложилась впервые, — и лидеры партий воспользовались ею.
Суинни возглавляет Шотландскую национальную партию. В 2014-м партия сумела провести референдум об отделении Шотландии от Великобритании, однако большинство жителей автономии высказалось против обретения независимости. В британской палате общин (нижней палате парламента) партия представлена 9 депутатами на 59 «шотландских» мест, в парламенте Шотландии занимает 58 мест из 129.
Иорверт — лидер Plaid Cymru («Плайд Камри», Партия Уэльса), левоцентристской партии, выступающей за отделение Уэльса от Великобритании. В настоящее время партия имеет 4 из положенных валлийцам 40 мест в британском парламенте и 43 из 96 мест в парламенте Уэльса, Сенедде. Партия Уэльса в британском парламенте выступает в коалиции с Шотландской национальной партией.
Мишель О’Нил представляла партию «Шинн Фейн», считающуюся политическим крылом «Ирландской республиканской армии» (ИРА). В британском парламенте «Шинн Фейн» имеет 7 из 18 национальных мест, в Ассамблее Северной Ирландии занимает 27 мест из 90. Тем не менее это самое многочисленное партийное представительство, поэтому партия по законодательству получила право выдвинуть своего представителя на пост первого министра.
Помимо О’Нил, на встречу приехала глава «Шинн Фейн» Мэри Лу Макдональд. Дело в том, что партия представлена в обеих частях разделенной Ирландии — независимой Республике Ирландия и входящей в состав Соединенного королевства Северной Ирландии. О’Нил является лидером североирландской части партии и вице-президентом «Шинн Фейн», пост президента партии занимает Макдональд.
Показательно, что подписи под меморандумом поставили обе — и О’Нил, и Макдональд, хотя президент «Шинн Фейн» не имеет отношения к исполнительной власти Северной Ирландии, поскольку является членом парламента независимой Республики Ирландия. Да и остальные подписанты визировали документ не как главы правительств — у них нет на это полномочий, — а лишь как лидеры своих партий. Это первое, что обращает на себя внимание. Несмотря на громкие слова об объединении усилий, праве наций на самоопределение, стремление объединиться с Евросоюзом, мандата на отделение нет ни у одного из трех правительств автономий.
Самые слабые позиции из трех — у «Шинн Фейн», которая впервые за всю историю Северной Ирландии получила возможность выдвинуть своего первого министра, однако занимает при этом меньше трети мест в Ассамблее. Тем не менее карта объединения двух Ирландий — одна из главных в колоде партии, и она ее разыгрывает на каждых выборах в обеих частях острова.
Стоит отметить, что Ирландия находится в тесных связях с США. Соглашение Страстной Пятницы, положившее конец кровопролитным столкновениям на островах, было достигнуто при поддержке Белого дома и его представителей. Буквально накануне подписания документа Дублин посетил президент США Дональд Трамп. В ходе пресс-конференции после подписания меморандума О’Нил напомнила его слова в поддержку объединения Ирландий, намекнув на продолжающийся политический диалог по этому поводу.
Однако отделению Северной Ирландии от Великобритании должен предшествовать референдум, а перспективы проведения референдума весьма туманны. Ведь референдум должен быть проведен по обе стороны границы, а значит, партия должна заручиться поддержкой широких слоев населения и политикума обеих частей острова. Кроме того, проведение референдума в Северной Ирландии может быть осуществлено только по указанию Лондона.
Более убедительными выглядят претензии Шотландии. В 2014 году за отделение от Великобритании проголосовали 44,7% пришедших на участки граждан автономии, против — 55,3%. Однако это было до выхода Великобритании из ЕС (Brexit) и последовавших за этим событием долгих трений с Евросоюзом. Не случайно в меморандуме говорится о негативном влиянии разрыва с ЕС: «Brexit нанес ущерб нашим экономикам и ограничил возможности для наших народов. Мы считаем, что будущее наших стран принадлежит Европейскому союзу. Мы хотим работать вместе над восстановлением и укреплением этих европейских отношений, создавая больше возможностей для торговли, инвестиций, культуры и сотрудничества».
Националисты пытаются направить энергию недовольства сложившейся экономической ситуацией на отделение от Лондона. Однако в нынешней мировой турбулентной ситуации возврат в лоно Брюсселя уже не выглядит таким однозначно привлекательным, как несколько лет назад. Евросоюз явно переживает не лучшие времена, а Лондон время от времени подливает масло в огонь украинского конфликта, издержки которого Белый дом вполне успешно перекладывают на других, включая Брюссель.
Тем не менее, по некоторым оценкам, экономика Великобритании потеряла от разрыва с Брюсселем от 2% до 4% объемов производства в стране. Но если для Шотландии и Уэльса возврат в лоно Евросоюза может выглядеть привлекательно, то Северная Ирландия, имея прозрачную границу с остающейся в составе ЕС Республикой Ирландия, и так одной ногой находится в Евросоюзе, получая от этого серьезные выгоды. Таким образом, с экономической точки зрения Северная Ирландия не очень заинтересована менять нынешнее положение, в котором она служит транзитным узлом между ЕС и Британией.
Юридически же всё еще сложнее. Во всех трех автономиях юридические основания и возможности для отделения разные. Относительно просто обстоят дела в Северной Ирландии. Отделение автономии может состояться в результате референдума по объединению двух Ирландий. Если за такое объединение выскажется большинство населения обеих частей — Республики Ирландии и Северной Ирландии — Великобритания будет обязана признать законность такого выбора.
Этот принцип — принцип согласия — положен в основу Белфастского соглашения (оно же соглашение Страстной пятницы) и международного соглашения между Великобританией и Республикой Ирландия, заключенного тогда же, в 1998 году. Соглашения прямо обязывают правительства обеих стран внести и поддержать законопроекты по осуществлению народного выбора.
Впрочем, назначить и провести референдум в Северной Ирландии невозможно без нормативного акта, который должен выпустить парламент Великобритании и который должен быть одобрен обеими его палатами. А значит, Лондон имеет достаточно широкие возможности управлять временем проведения референдума. В случае же отрицательного решения о независимости провести повторный референдум можно будет не раньше, чем через семь лет.
С Шотландией и Уэльсом дела обстоят иначе.
Закон о Шотландии не дает шотландскому парламенту права проводить референдум — это прерогатива центральной власти. Референдум 2014 года, закончившийся отказом народа Шотландии от независимости, явился следствием политических договоренностей Эдинбурга и Лондона, в результате чего шотландский парламент был временно наделен необходимыми для проведения референдума полномочиями.
Верховный суд Великобритании в 2022 году отклонил предложенный правительством Шотландии законопроект о новом референдуме о независимости, несмотря на содержащиеся в законопроекте положения о рекомендательном характере результатов такого референдума. Для проведения референдума парламент Великобритании должен тем или иным способом разрешить это мероприятие — либо вновь наделив соответствующими полномочиями шотландский парламент (путем внесения изменений в приложение 5 к Закону о Шотландии), либо прямо назначив такой референдум. Правительство Шотландии соответствующий законопроект подготовило и внесло в палату общин 22 июня 2026 года. Второе чтение законопроекта запланировано на конец ноября.
Схожим образом обстоят дела в Уэльсе. Вопросы, касающиеся прекращения союза между Англией и Уэльсом, в соответствии с действующим законом об Уэльсе могут решаться только центральными властями королевства. Валлийский парламент не может ни принять самостоятельно решение о проведении референдума, ни изменить конституционный статус автономии в случае, если на референдуме будет поддержана независимость Уэльса. Парламент Великобритании может внести изменения и в этот закон, однако, в отличие от Шотландии, подобных прецедентов не было.
Таким образом, юридически ближе всего к возможности отделения находится Северная Ирландия, в то время как Уэльс — дальше остальных. Однако ни в одной автономии нет способа отделиться без прямого содействия Лондона. Такое содействие может быть получено в результате сложного политического процесса, подразумевающего давление на центральные власти, и уж точно это не может быть сделано быстро и синхронно.
В подписанном меморандуме прямо оговаривается, что «партии занимают разные конституционные позиции и что каждая нация будет определять свое будущее своим собственным путем и в свое время». Документ можно рассматривать как политический жест, сам по себе являющийся средством давления, однако, как видим, в скорый распад Соединенного Королевства, похоже, не верят даже сами авторы меморандума.
