Практика так называемой «вращающейся двери» между американской государственной службой и частным сектором существовала давно и предсказуемо влияла на политику

Путешествия с партиями в поисках американского фашизма. Часть III

Вудро Вильсон и Эдвард Хауз
Вудро Вильсон и Эдвард Хауз
Вудро Вильсон и Эдвард Хауз

Продолжение. Начало в № 483, 486

Когда есть задача сформулировать кратко определение фашизма, многие вспоминают, что сказал Георгий Димитров в 1935 году: «Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть к другим народам».

Хотя определение это не в полной мере раскрывает мотивационную структуру фашизма, оно ценно тем, что проговаривает центральную роль финансового капитала в его формировании. В предыдущих частях исследования мы проследили формирование финансовой капиталистической олигархии в США и проиллюстрировали ту степень власти и влияния, которую она приобрела в преддверии Первой мировой войны. А эта власть была достаточной, чтобы навязывать президентам США решения о вступлении или невступлении в войны.

Теперь нам предстоит рассмотреть роль американской финансовой олигархии и ее британских контрагентов в глобальной трансформации, последовавшей за окончанием Первой мировой войны и создавшей предпосылки того реваншизма, который привел к власти в Германии нацистов. Также мы рассмотрим глубину сотрудничества американской олигархии с немецкими фашистами ― до, во время и после Второй мировой войны.

Итак, Первая мировая война создала замечательные возможности для американского капитала по выходу из кризиса и значительному укреплению, особенно для банкирского клана Морганов, ставших главными кредиторами Британской империи и Франции, а также ключевыми экспортерами стали в эти страны. Но это и потребовало необходимости добиться победы Антанты. Президент Вудро Вильсон, сумевший переизбраться в 1916 году на лозунге «он нас уберег от войны», был вынужден сменить тон и заговорить о моральной необходимости США вступить в войну, «чтобы прекратить все войны» и «обезопасить мир для демократии».

Одним из главных архитекторов внешней политики Вильсона, выросшего на оккупированном Севером Юге, его неформальным советником по национальной безопасности был другой южанин ― «полковник» Эдвард Хауз. Слово «полковник» взято в кавычки потому, что он никогда не служил в вооруженных силах, а звание было почетным, полученным им от четвертого по счету губернатора Техаса, которому Хауз помог избраться благодаря своему таланту наводить социальные мосты.

Хауз был техасским плантатором, который стал банкиром и железнодорожным магнатом и вошел в орбиту Морганов. Широкую известность Хауз приобрел благодаря вышедшему в 1912 году политическому роману «Филлип Дрю, администратор», описывавшем гражданскую войну свободолюбивого Запада против погрязшего в плутократии Востока. Войну, по итогам которой к власти приходит просвещенный диктатор и проводит всеохватывающие реформы по созданию социального государства, а затем уходит. Роман Хауза оказался более чем политически актуальным ― он стал предметом обсуждений в сенате, а внутренняя политика Вудро Вильсона на первом сроке постепенно начала повторять действия главного героя.

Вильсон резко отошел от прежней магистральной линии Демократической партии, ранее выступавшей в защиту суверенитета штатов от федерального центра и минимального влияния федерального правительства на экономику. Он стал поддерживать расширение роли федерального центра в экономической жизни страны, в том числе одобрил продвигаемую олигархией Федеральную резервную систему, впервые ввел федеральный подоходный налог и начал фабианскую по своей сути политику задабривания рабочего класса, делая условия его труда менее бесчеловечными. Начиная с него и по сегодняшний день демпартия США систематически продвигает всё возрастающую централизацию страны. А ранее выступавшие за централизацию республиканцы стали им оппонировать со старой позиции демократов ― защищая суверенитет штатов. Можно сказать, что начавшаяся в 1894 году переориентация американской двухпартийной системы наконец полноценно состоялась при Вильсоне, возникла четвертая двухпартийная система.

Отличительной чертой четвертой двухпартийной системы во внешней политике была последовательно англофильская ориентация Демократической партии, усилившаяся со времен Конфедерации, когда плантаторы, наподобие отца Эдварда Хауза, стали не только выращивать хлопок, но и переправлять его контрабандой в обмен на британское оружие. Будучи же советником Вильсона по вопросам национальной безопасности, Хауз вступил в близкие и доверительные отношения со специальным посланником премьер-министра Британской империи, офицером MI-6 Уильямом Вайзманом, предоставляя ему не только закрытые сведения, но и давая практические советы о том, как наиболее плодотворно общаться с Вильсоном ― как манипулировать им, если называть вещи своими именами. Программа Вильсона по послевоенному переустройству Европы и ее колониальной периферии была во многом сформулирована в ходе этого общения и не входила в серьезные противоречия с британской позицией.

Для более детальной координации американской и британской позиций в преддверии и во время Парижской мирной конференции с обеих сторон были сформированы две широкие междисциплинарные экспертные рабочие группы. Так как у Государственного департамента США не было тогда собственных аналитических ресурсов, способных справиться с поставленной задачей, Эдвард Хауз занялся формированием американской группы, получившей название «Исследование» (The Inquiry) из представителей гуманитарной интеллигенции из академических кругов и частного сектора. Значительную помощь в формировании этой группы оказал Хаузу старший партнер банка JP Morgan Томас Ламонт.

Среди отобранных Хаузом и Ламонтом членов группы «Исследования» видную роль занимали англофилы, в том числе участники знаменитых круглых столов лорда Альфреда Милнера. Милнер, продолжая дело своего покойного учителя и друга Сесила Родса, организовал Движение круглых столов. Целью было укрепление единства Великобритании со своими заморскими владениями в условиях движения этих владений к автономии и независимости. Из этого потом возникло Британское содружество. В круглых столах Милнера участвовали и американские интеллектуалы, в том числе знаменитый историк из Колумбийского университета Джордж Луис Бир, открыто выступавший за воссоединение Соединенных Штатов Америки с Британской империей ради объединения всех англоязычных народов мира. В группе «Исследования» Бир отвечал за направление работы с колониальными владениями и протекторатами.

Параллельно с переговорами по послевоенной мировой архитектуре члены американской группы «Исследования» и британской делегации, состоявшей в основном из участников круглых столов Милнера, договорились о необходимости создания для координации внешней политики Британской империи и Соединенных Штатов постоянно действующего аналитического и дискуссионного органа. Таким органом должен был стать единый Институт международных отношений с двумя филиалами ― в Великобритании и США. Уже к 1919 году в Лондоне был создан Королевский институт международных отношений (Chatham House*), но проблемы возникли с основанием его американского близнеца.

Несмотря на переориентацию Демократической партии в сторону англофильства и агрессивной политики внешних интервенций, в США оставались сильны изоляционистские настроения. Или, что точнее, позиция классической доктрины Монро, согласно которой Западное полушарие является эксклюзивной сферой интересов Вашингтона, в которую он не допускает иностранного вмешательства, но, в свою очередь, американцев не волнует, что происходит в Старом свете. Этой позиции придерживались не только республиканцы, но и большая часть американского населения, привыкшего к послевоенным демобилизациям и не видевшего смысла отвлекаться от своих внутренних дел на проблемы чужих стран.

В этих условиях бывшие члены группы «Исследования» решили начать с менее амбициозной повестки и всего лишь организовать постоянный дискуссионный клуб по вопросам внешней политики. Основанный в 1921 году, этот клуб стал новым Советом по международным отношениям (Council on Foreign Relations — CFR). Как, собственно, по замыслу создателей и предполагалось, он стал местом встречи представителей американской деловой и политической элиты с представителями экспертного сообщества.

Хотя в новом Совете были представлены интересы разных групп, доминирующие позиции в его руководстве принадлежали Морганам. Почетным президентом организации стал государственный секретарь при Теодоре Рузвельте Элиу Рут, пришедший в политику из юридической практики, обслуживавшей банк JP Morgan. Первым президентом стал Джон Дэвис, перешедший с позиции юрисконсульта президента Вильсона в банк JP Morgan. Вице-президентом стал работавший с Рокфеллерами юрист Пол Крават.

Практика так называемой «вращающейся двери» между американской государственной службой и частным сектором существовала давно и предсказуемо влияла на политику, если она затрагивала интересы компаний с Уолл-Стрит или промышленного конгломерата, из которого вышел тот или иной американский государственный деятель, и куда он планировал вернуться после окончания своих полномочий. Новшество Совета по международным отношениям заключалась в том, что теперь возникла постоянно действующая площадка, где люди, находящиеся по обе стороны «вращающейся двери», могли вполне легитимно обсудить тот или иной вопрос вместе с нужными для этого экспертами.

В CFR, как и в его британском визави, проводятся как открытые заседания, содержание которых предается гласности, так и закрытые встречи. По отношению к закрытым встречам действует так называемое «правило Chatham House*», согласно которому участники дискуссий могут использовать их содержание, но автор того или иного высказывания не может быть публично назван.

Не в последнюю очередь благодаря роли CFR как аналитического центра, связующего и окормляющего власть и олигархию, у американского финансового и промышленного капитала появились новые возможности в Веймарской Германии. Это касалось и обслуживания банком JP Morgan репараций, навязанных Германии победителями, и технического перевооружения немецкой промышленности, и формирования ведущих немецких промышленных конгломератов с участием американского капитала. Это мы обсудим более детально в дальнейшем.

(Продолжение следует.)


* — Организация, признанная нежелательной в РФ.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER


Другие статьи из сборника «Украинство»