Донецкое ополчение и отряд «Суть времени»

Бой на «Трёшке» — как это было

Одиннадцать лет назад, 17 января 2015 года, отряд «Суть времени» понес первую горькую потерю — в донецком аэропорту в ходе тяжелого многочасового боя погибли три наших товарища: Пятница (Евгений Красношеин), Болгарин (Игорь Юдин), Белка (Евгений Беляев).

Накануне, 16 января 2015 года, ополченцам удалось взять под свой контроль новый терминал. По просьбе украинской стороны 17 января был объявлен «днем тишины» для проведения переговоров и вывоза раненых. Однако ВСУ нарушили договоренность и предприняли 17 января массированную атаку, пытаясь выбить ополчение из аэропорта.

Один из ударов пришелся на позицию «Монастырь», которую обороняли бойцы отряда «Суть времени» в составе бригады «Восток». «Трёшка» — полуразрушенный трехэтажный монашеский корпус, где в тот день несли боевое дежурство 9 бойцов отряда, — была атакована украинскими танками, БМП и вражеской пехотой.

Положение было очень опасным: в случае сдачи позиции «Монастырь» врагу открывался прямой путь на Донецк. Но быстро найти резервы для помощи сопротивляющейся «Трёшке» штаб не мог — на других позициях тоже шли напряженные бои.

Несколько часов «Трёшку» поддерживали находившиеся за ее пределами бойцы отряда «Суть времени» с других позиций: вели по противнику снайперский огонь, обрабатывали украинских пехотинцев из АГС, забрасывали гранатами укрывшиеся за валом БМП.

По приказу командира Пятницы сутевцы, находившиеся в «Трёшке», перемещались с этажа на этаж, создавая видимость присутствия на позиции большого числа бойцов, чтобы противник не пошел на штурм.

Сам Пятница лично сжег из «Утеса» одну из украинских БМП. Однако при попытке сжечь еще одну БМП вражеский танк выстрелом уничтожил «Утес». Тяжелораненый Пятница продолжал руководить обороной и умер, когда бой был уже окончен.

После утраты «Утеса» Пятница отдал команду работать по вражеской технике из АГС. За АГС встал Болгарин. Спустя некоторое время АГС также был уничтожен выстрелом из танка. Получивший ранение Болгарин скончался через четыре часа.

Уже в ходе боя на «Трёшке» появился десятый боец — Белка. Плотность огня была такой, что у бойцов отряда, прибывших на помощь с других позиций, фактически не было возможности приблизиться к «Трёшке». Однако в какой-то момент Белка неожиданно для всех двинулся к «Трёшке» — под шквальным огнем, во весь рост, не пригибаясь. Взяв в «Трёшке» ПКМ, он вышел за дверь и открыл огонь по противнику. Вскоре Белка был убит, но его поступок переломил ситуацию: вслед за Белкой бойцы, невзирая на огонь противника, придвинулись ближе к «Трёшке».

Бой длился много часов. Первая попытка деблокады позиции оказалась неудачной. Лишь со второй попытки, ближе к десяти часам вечера, наши бойцы смогли на легкой бронетехнике подойти к торцу «Трёшки» со стороны рухнувшей диспетчерской башни и начать эвакуацию раненых и убитых.

17 января 2015 года для всех нас разделило жизнь на до и после. Погибли наши товарищи.

Прошло 11 лет. Отряд «Суть времени» по-прежнему в строю. За эти годы в боях с врагом отдали свои жизни многие наши братья, в том числе наш командир Вольга. Но именно 17 января мы вспоминаем всех наших погибших.

Помним каждого.

Ощущаем их незримое присутствие.

Победа будет за нами!

Мы предлагаем вниманию читателя интервью с Александром Добрым. Он приехал из Ленинграда в Донбасс добровольцем, не будучи членом движения «Суть времени», но в начале января 2015 года судьба свела его с нашим отрядом. В составе Отдельной тактической группы «Суть времени» (ОТГ СВ) Александр принял участие в боевых действиях 2015–2016 гг., в том числе в боях за донецкий аэропорт.

17 января 2015 года он нес боевое дежурство на взлетке аэропорта и, услышав по рации об атаке на «Трёшку», как и другие бойцы ОТГ СВ, выдвинулся на помощь обороняющимся товарищам.

В эти дни, когда наше движение отмечает 11-ю годовщину боя на «Трёшке», мы попросили Александра рассказать о том времени, о его боевых друзьях и о том, как он оценивает само явление ополчения — самоорганизации людей, с оружием в руках вставших на защиту Донбасса.

ИА Красная Весна: Если сейчас, после четырех лет СВО, сформулировать: в чем уникальность отряда «Суть времени», возникшего в Донбассе в 2014 году?

А. Добрый: Для меня отряд «Суть времени» и тогда, и сейчас — настоящее лицо русского ополчения. Искренняя вера в нашу Правду. Продолжение Пути предков. Самоотверженная мотивация без денежных выплат, чинов и наград. Готовность отдать жизнь за други своя.

Именно через ребят нашего отряда я видел ополченцев Минина и Пожарского, партизан Дениса Давыдова, воинов народного ополчения Великой Отечественной войны, Байрона в греческом ополчении двухсотлетней давности и восторженного Пушкина при штурме Арзрума.

Может быть, это звучит слишком высокопарно и торжественно, но очень многие из моих друзей погибли, и говорить об их памяти по-другому я не могу.

ИА Красная Весна: Отряд СВ — это живая идеология. Как Вы ее тогда восприняли, что для Вас было наиболее важным?

А. Добрый: После 2015 года я участвовал во многих боях и был в разных подразделениях, но до сих пор считаю себя бойцом отряда «Суть времени».

Мой дед и прадед моей супруги погибли в 1944 году, освобождая Ленинград от блокады. Теперь я и мои товарищи встали в один строй со своими дедами.

«Что было, то и будет, а что делалось, то и будет делаться»… История ходит по спирали или по кругу — просто сейчас пришло наше Время. А соединяют эти круги настоящие герои, такие как Пятница, Болгарин, Белка, Вольга и многие другие, кто своим Подвигом подвигает друзей, современников, потомков стать лучше, сильнее, тверже, честнее…

Для меня это и есть Суть Времени.

ИА Красная Весна: Когда началась СВО, командир отряда Вольга (Егор Горшков) на основании большого военного опыта, уже полученного к тому времени отрядом СВ, предупреждал, что нашей армии потребуется много усилий, чтобы наладить необходимую подготовку для войны с нацистской Украиной. Прокомментируйте, пожалуйста.

А. Добрый: Егор, как и мы все, хлебнувшие горькие уроки ополчения 2014–15–16 годов, знал, как тщательно готовится противник к грядущей большой войне с Россией. Видел подготовку как простой украинской пехоты (начиная с детского сада и школы), так и специалистов по ведению современной войны. Видел обкатку и тренировку в боевых условиях многих иностранных разведывательно-диверсионных групп. Тогда как российская армия — и это Егор тоже видел — лишь имитировала такую подготовку. Потому что Россия не собиралась «являться» на войну, объявленную ей еще с 2014 года. Но явиться пришлось… И «шапками закидать» не получилось…

В тылу я сейчас часто слышу сравнение СВО с Великой Отечественной. И считаю эти сравнения кощунственными. В сравнении с реалиями Великой Отечественной войны мы ведем боевые действия:

• на своей территории,

• ограниченным контингентом,

• с переменным успехом.

А мотивация и подготовка русской армии даже после четырех лет СВО далека от того, что показывала Красная Армия в ходе Великой войны.

ИА Красная Весна: Вольга еще задолго до СВО говорил о том, что нельзя недооценивать подготовку украинской армии. Что Вы видели конкретно тогда в Донбассе и что сейчас, в 2026 году, в этом плане? Что поняли тогда про этот организм, насколько первое понимание было верным? Что важное еще тогда обсуждалось в отряде, начиная с идеологии и заканчивая военным делом?

А. Добрый: Вкратце подготовку противника я описал. Но дело не только в солдатах. И десять лет назад, и сейчас, и сотни лет назад и вперед война будет вестись не только на линии боевого соприкосновения, но и на дипломатическом фронте, экономическом, идеологическом, информационном, а главное — в умах наших детей. И если мы выиграем в бою, но проиграем в детских умах — мы проиграем всё!

То же самое с дипломатией. Простой пример: русский солдат блестяще выиграл войну у Османской империи в 1877–78 годах, но на Берлинском конгрессе наша дипломатия все успехи, за которые заплатили кровью, бесславно разбазарила.

И примеров таких много. Чего стоит «дружба» с врагом и добровольный уход Советского Союза с дальних рубежей социалистического лагеря… В итоге мы получили войну у себя дома.

И после четырех лет СВО я не вижу напряжения всех сил нашего государства на перечисленных фронтах.

А противник разрабатывает всё новые средства поражения, новые методы ведения войны и грамотно меняет характер войны, нивелируя наше былое преимущество в авиации, артиллерии, РЭБ, ПВО и т. д.

ИА Красная Весна: Почему бойцы отряда «Сути времени» выстояли в том бою в аэропорту? Сейчас, спустя 11 лет: какими были составляющие победы?

А. Добрый: Мы обычные люди. И нам присущи страх, ошибки и неуверенность.

17 января 2015 года мы выдержали, наверное, самый страшный бой, который я видел за одиннадцать лет войны.

Мы все пришли в отряд добровольно. Мы знали, на что идем. Возможно, идеи и мотивации у каждого были разные — но они были сильнее смерти.

Мы не могли бросить друг друга, а подвиг наших товарищей заставлял лишь крепче держать оружие. Там мы, такие разные, стали семьей.

И сейчас, зная из украинской прессы и телевидения, какие силы мотивированного и наглого врага нам противостояли, мы до сих пор удивляемся, как выдержали и победили.

Кроме веры друг в друга, мы — русские, белорусы, испанцы, итальянцы, американцы — уповали на Господа Бога. Отдав в Его руки наши души…

ИА Красная Весна: Вы рассказываете об отряде своим нынешним сослуживцам? Если да, то что, как и почему?

А. Добрый: В 2022 году я участвовал в СВО в составе батальона БАРС-19. Это тоже добровольцы — идейные и мотивированные. Было много тяжелых и критических моментов, когда лишь слово и пример могли укрепить волю и дух. И вместо общих избитых фраз о долге и стойкости — я рассказывал конкретные примеры конкретных людей.

Я убежден — мои друзья из отряда «Суть времени» уже давно стоят в одном строю с поручиками Михаилом Лермонтовым и Львом Толстым, с Константином Рокоссовским и Дмитрием Карбышевым… Евпатий Коловрат, Муса Джалиль, Петр Багратион и мой Ангел-хранитель Александр Невский…

Удивительно, но Женя Пятница также хранил меня после своей гибели. Я еще долго чувствовал его помощь.

И простые слова о моих друзьях помогали в бою. То, чему меня научили в отряде в начале войны, — помогало строить оборону и активно действовать, учиться самому и учить других…

И главное — не отдавать приказы, а показывать своим примером.

ИА Красная Весна: Какой была бы СВО (и была ли бы), если бы не сопротивление в Донбассе, начатое в 2014 году?

А. Добрый: Как говорил Саша Руян, тоже боец отряда «Суть времени»: «Мы остановили самую первую, самую страшную и грязную волну»…

Ополчение своими жизнями платило кровавую цену, пока большая страна просыпалась, поворачивалась и готовилась к неизбежной будущей войне.

Мы защищали Систему, от которой часто получали удары в спину. Но она, благодаря нам, медленно, но необратимо отводила курс от гибельных скал в бушующем море, которое потомки назовут третьей мировой войной.

Даст бог, наши дети продолжат то, что мы начали.

Если бы ополчение не приняло ту первую грязную волну — никакой СВО бы не было. Но была бы война гражданская. Мы бы воевали друг с другом на всем пространстве бывшей великой державы — как после поражения в Первой мировой войне, как во времена кровавого конфликта между бывшими союзными республиками после развала 1990-х, что продолжается и сейчас на Украине, как в годы Великой Смуты, как сыновья Александра Невского — Андрей и Дмитрий… Примеров слишком много, чтобы снова допустить такое.

ИА Красная Весна: Ваша книга «Третий тост» говорит о том, что, в конце концов, Россия жива потому, что не удалось уничтожить русский человеческий тип. В чем он для Вас? В чем он проявился в ребятах из отряда «СВ», которых Вы знали?

А. Добрый: Война не только самое страшное и грязное изобретение человечества. Она еще и очистительная. Снимает с нас маски лицемерия, лжи, имитации, эгоизма, распущенности, которыми мы обрастаем за сытые годы мирной жизни.

К сожалению, это факт.

Народ, пройдя войну, как будто снимает старую кожу — с болью, страданием, кровью.

Именно в Русской армии мы, люди разных национальностей и вероисповедания, вспоминаем, что у нас одни корни, что сжатые в кулак пальцы сильнее растопыренных, что образ Будущего и образ Победы поможет преодолеть страшные испытания, что мы плоть от плоти своих предков и что живем мы не для себя любимых, а ради детей наших.

Мы, конечно, победим и, конечно, придем к миру. Но потом откроется обратный отсчет к следующей войне. От которой можно попытаться убежать, спрятать голову в песок, «переобуться» десять раз и выбрать «бочку варенья и коробку печенья». А можно встретить ее с открытым лицом, держа оружие и защищая своих любимых, свою Родину и свою Правду.

Выбор есть у каждого. И спрос будет с каждого.

Народ свободен до тех пор, пока есть его представители, готовые отдать жизнь за эту Свободу.

И по-другому не бывает…

Александр Добрый

Фрагменты из книги «Третий тост»

Глава 5. Год после

В своих рассказах я писал только то, что видел собственными глазами или чувствовал своим сердцем.

После гибели Женя Пятница много раз помогал мне в опасных и критических ситуациях. Я просто физически чувствовал его присутствие. И кто прошел войну, тот без лишних слов поймет, о чем я говорю.

Пятая глава написана от лица моего друга Жени Пятницы, которого я почти не знал при жизни, но который стал мне близок и дорог после смерти.

…Иногда мне кажется, что я прожил не одну, не две, а несколько жизней. Часто они идут последовательно — плавно перетекая одна в другую, но бывают и параллельны, абсолютно непохожие друг на друга. Выпадая из одной, например, в короткий отпуск домой, к семье — ты оглядываешься на изнурительные боевые будни, как на прочитанную книгу или просмотренный фильм. Они, конечно, зацепили тебя за живое, но были такими нереальными, что, когда тебя спрашивали о войне, ты даже терялся в воспоминаниях — они причудливо менялись, исчезали и появлялись через какие-то провалы.

После памятного боя 17 января я отлежался в госпитале и был отправлен домой вместе с Добрым. На свою голову позвал его к себе — знакомить с семьей. Немного странный мужик с вечной улыбкой и тихим голосом, он появился у нас за неделю перед боем. Мы пару раз виделись, едва успев познакомиться, а вечером 17-го, по его же словам, Добрый с ребятами уже вытаскивал меня раненого из Монастыря. Тут и начинались провалы в памяти, хотя во сне я часто возвращаюсь в тот день. Вновь бьют по ушам танковые залпы с одновременными разрывами в толстых стенах монастырского общежития, которое мы оборудовали в неприступную крепость. Настолько близко стоят танки, что мне кажется, отчетливо слышен лязг затвора и команда: «Выстрел!» Мы пригибаемся, вжимаясь в стены, а потом заставляем себя возвращаться к окнам для ответного огня.

И я никак не могу досмотреть этот сон до конца. Снова, как в замедленном кино, вижу разрыв снаряда в бойнице, летящий куда-то искореженный «Утес», дождь осколков по длинному коридору — острая и горячая боль пронзает спину… В некогда толстой стене зияет огромная пробоина, клубится бетонная пыль — в нос бьет едкий, противный запах сгоревшего тротила, режет глаза, пересохшие губы судорожно глотают воздух. Помогая друг другу, мы заползаем в боковую комнату сами и затаскиваем оглушенного Фельдшера. С трудом скидываю броник — вроде дышу. Прибегает Щука, наскоро осматривает, кое-как бинтует, вкалывает антишок и спешит обратно в бой. Потом я на время теряюсь…

…Дальше уже были отрывочные воспоминания, сознание мерцало, как испорченная лампочка, хотя ребята говорят, что я был активен на рации, передавал целеуказания от тех, кто стоял у бойниц, наводил минометы и даже командовал боем. Сложно связать все это в осознанную картину, зато Добрый рассказывал моей маме и жене детально и в подробностях. Хвалил меня так, что хотелось выругаться, но мои родные внимали сосредоточенно и жадно, даже бабушка, с которой все детство я был ближе, чем с мамой, теперь мало обращала на меня внимания, а мой сын сидел у этого рассказчика на коленях и тоже зачарованно слушал. Легкий укол ревности заставил меня вздрогнуть — я покачал головой, махнул рукой на этот цирк и отправился к дочке, которая всегда была мне рада, улыбалась беззубым ртом, потешно дрыгая своими ручонками, и цепко следила за мной бусинками-глазками. Она родилась как раз перед моим возвращением — я и притащил Доброго, чтобы похвастаться. Сейчас же почти жалел об этом — он всецело завладел вниманием моей семьи, нагнав на них какую-то печаль, скорбь и слезы…

…Отпуск пролетел быстро, мы с Добрым возвращались в Донецк, а за спиной медленно таяла и исчезала мирная счастливая жизнь. Согретое любовью сердце вновь черствело, готовясь к новым испытаниям. Война продолжалась, несмотря на мирные договоренности, которые никто не соблюдал.

Привычный сон унес меня в холодные стены «Монастыря». Изо рта идет пар, холодит спину — кажется, что мороз обжигает не только легкие, но и саму душу. Стонет раненый Болгарин — я и не заметил, как Игорь появился рядом со мной на полу — еще недавно он забегал проведать наше здоровье, пока Альфонсо менял его у бойницы. Зажав побелевшими руками автомат, неподвижно вытянулся потерявший сознание Фельдшер — не могу даже подползти его проверить. Тупой болью возвращается недавняя, призрачная картина — белый как мел Щука чужим голосом сообщает, что Белка — двухсотый. Не кричит, не говорит, а именно сообщает! Я гоню эту назойливую мысль — откуда Белка мог взяться? Уже темно, бой не смолкает, снаряды и пули врезаются в стены со всех сторон, как в жестяную банку, — раскалывается и медным колоколом гудит голова.

Мы уже несколько часов в окружении. Из Весёлого все, кто мог, прибежали на помощь, сражаются рядом — буквально в пятидесяти метрах. Но эти метры не пройти — настолько плотный огонь. Укры еще ближе — сидят за валом, готовятся к атаке. Ладонь любовно гладит автомат — мы вас очень ждем! Перед глазами мудрый Каа из давно забытого мультика — «подойдите ближе, бандерлоги!»

Горячей волной нахлынули воспоминания — мы мальчишками на привале в лесу. Только что прошла реконструкция с боями на мечах, в самодельных кольчугах и латах — все разгоряченные, с мокрыми от пота, всклокоченными волосами, счастливыми, горящими глазами — зубоскалим. Меня просят сыграть что-нибудь веселое, я привычно беру гитару за гриф, перебирая звонкие струны… Рука до боли сжимает цевье автомата, замерзшие пальцы горстью бьют по его прикладу — сейчас сыграем!

В середине мая мы перешли почти всем отрядом в батальон специального назначения «Хан». Новая работа и новые задачи. Учимся ходить по ничейной земле, учимся чувствовать опасность засады и превозмогать вековую дрожь от страха перед многочисленными минами «подколодными» — сложно придумать более точное сравнение. Крайне тяжело делать первые шаги в неизвестность, но потом привыкаешь, включаешь слух, интуицию, буквально начинаешь чувствовать кожей…

…Закончив очередное минирование, мы вернулись на ЗКП и завалились спать — двенадцать километров по зеленке с полной нагрузкой, в постоянном, тревожном напряжении просто отнимали ноги…

Как в кроличью нору, я снова лечу в свой сон! Белка всё же пришел — не нагнувшись, не усомнившись — прямой во всех отношениях, с побелевшим лицом и сжатыми зубами, подобный изумлению и чуду. Страшно было даже подумать выйти за дверь, а он пришел, деловито взял пулемет, внимательно осмотрел ствол, коробку с патронами, ободряюще улыбнулся и вышел обратно… В вечность!

Этот день, как целая жизнь…

…Раньше я думал, что на войне постоянно происходят какие-то завершенные и яркие события — бой с обязательной победой одной из сторон, какой-то переход с достигнутой целью или поиск разведчиков с захватом «языка», важных документов и последующим налетом на застигнутого врасплох противника. Только война — не кино! Здесь это было вроде бесконечного существования в тяжелейших условиях параллельной реальности. Люди старались жить, вернее — выжить в этой ловушке сознания без времени и края. Устраивали какой-то быт, кошмарили друг друга, привычно ходили рядом со Смертью, абсолютно не удивляясь такому частому соседству. Хоронили друзей и снова ныряли в туман безвременья, надеясь на мир, но уже привыкнув к полу-жизни на этой полу-войне со своими полу-братьями.

Там, за спиной, в Донецке реальность была другой — давно забытой, уже опять яркой и нарядной, которая смотрела на нас, своих защитников, с недоумением и недопониманием. А из России наблюдали за происходящим с тем же интересом, как и за событиями на Луне — безразличное восприятие чего-то далекого и несущественного. И ни у кого из них ни разу не ёкалось, что всепожирающая война не «где-то там» на Украине, а прямо «Здесь!», на земле бывшего Нерушимого Союза, на просторах нашей Великой Родины, которую защищали ценой жизни деды и прадеды для нас, любимых! И воюют «Здесь!» такие же русские люди, даже более русские, чем подавляющее большинство населения РФ! И враг, который смог столкнуть нас с бывшими братьями в безумной бойне, так же жесток и коварен! И цель у него прежняя — очередное дробление нашей Родины, ограбление, порабощение и уничтожение нас всех — как патриотов, так и демократов с либералами, правильных русских и неправильных, даже антирусских, коими себя считают хохлы. И для этого врага татары, кавказцы, буряты, киргизы с узбеками и все остальные — такие же русские, как это было и раньше во все века!

…Близилась первая годовщина боя на «Монастыре» — время улетало быстрой стрелой. Как живые, стоят перед глазами давно родные Белка и Болгарин. Ребята ставят свечи, делятся воспоминаниями, поправляют фотографии погибших товарищей… А я только сейчас замечаю на них третье лицо — издалека не могу разглядеть, да и к стыду своему — не могу вспомнить! Неужели настолько сильно долбануло меня тогда, что даже это провалилось в подвалах памяти? Парни молча поднимают стопки — еще три, накрытые хлебом стоят перед фотокарточками, а я не могу пить!

В нос ударил кислый и едкий запах гари — вся одежда, волосы, оружие пропитаны им. Зябко — пронизывающий холод вползает в грудь, медленно заполняя все пространство и вытесняя жизнь. Темно. В ушах мерно и густо звонит огромный колокол. Парни на трех автоматах несут меня мимо церкви с разбитой колокольней, спотыкаются — резкими толчками сжимается от боли израненная спина, упираясь в угловатое железо. Один из бойцов тяжело дышит мне над ухом, что-то невнятное бормочет про «потерпи» и «все будет хорошо» — в темноте не вижу, но уверен, что это Добрый. Он приехал неделю назад — мы едва успели познакомиться, а мне кажется, что знаю его всю свою жизнь.

Перед глазами неспешно, с расстановкой и давно забытыми подробностями, течет эта самая жизнь — детство, друзья, мама, бабушка, красавица жена, сын! Я тихо улыбаюсь — скоро родится дочка, а я уже знаю, как она потешно лепечет, дрыгает ручонками и следит за мной глазами-бусинками.

Крепко беру Доброго за «арафатку», с трудом подтягиваюсь.

— Хорош! Мы оба знаем, что будет!

Он ничего не слышит, хрипит что-то пересохшим ртом, натужно кашляет. Я снова тяну его к себе, шепчу в ухо:

— Добрый! Я присмотрю за тобой…

Меня зовут Евгений Пятница — я боец отряда «Суть времени» батальона «Восток» Донецкой Народной Республики.

02 апреля 2021 года