logo
Статья
/ Юрий Бардахчиев
Сталинградская битва показала, что русские усвоили уроки немцев и сумели перенять их военную доктрину. Причем впервые в мировой военной истории это произошло в ходе самой войны

Доктрина Великой Войны. Сталинградское «Кольцо»

Успех на войне и в бою зависит главнейше от хорошего нравственного состояния войск.

М. Драгомиров

Дух вообще и боевой дух в частности — вовсе не эфемерное понятие. Он имеет прямую проекцию на материальные (количественные, технические, военные, производственные и прочие) факторы, воздействуя на них таким образом, что они начинают давать удвоенную, утроенную, удесятеренную отдачу. Такое воздействие обычное сознание иначе чем невероятным, магическим назвать не может. Но люди военные, возможно, не вдаваясь в высокое теоретизирование, на практике знают и учитывают все изменяющую силу духа.

Конечно, в том случае, если он присутствует. Если же воинский дух потерян, то напротив — его приходится компенсировать удвоенным, утроенным, удесятеренным превосходством в технике, вооружениях, новых технологиях, наконец, в удобстве и комфорте (иначе бездуховный солдат просто не станет воевать). Примерно таким путем идут США и, надо сказать, у них это от года к году все хуже получается.

В рамках темы нашей статьи существует поразительный пример, когда благодаря именно духовному фактору был достигнут коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Речь идет о Сталинградской битве.

Предварительные итоги

Итогом первого контрнаступления под Москвой стали не только стратегические и военные результаты, хотя они тоже были огромными: ликвидация угрозы Москве, укрепление обороны Ленинграда, освобождение свыше 60 советских городов, разгром 50 фашистских дивизий (потери немцев составили более 830 тысяч человек). И все же главным результатом победы под Москвой стал невероятно возросший дух советских солдат — и столь же катастрофическое падение немецкого духа. Английский историк Б. Лиддел Гарт писал, что победа была достигнута «прежде всего мужеством и стойкостью русского солдата, его способностью выносить тяготы и непрерывные бои в условиях, которые прикончили бы любую западную армию».

Зима дала России столь необходимую передышку. Немецкий блицкриг — молниеносное оружие только летом, зимой он останавливается, завязает в снегу. И когда на смену войне моторов пришла война людей, выяснилось, что Германии надо либо признать необходимость перехода к затяжной войне, либо на время остановить наступление, чтобы к лету возобновить блицкриг. Гитлер выбрал второе, но попутно в ярости отправил в отставку главнокомандующего сухопутными войсками фон Браухича и трех командующих группами армий, а затем и главного теоретика и практика блицкрига Г. Гудериана.

СССР использовал это время, чтобы создать новые танковые армии. Причем иначе как чудом — источником которого (наряду с беспрецедентным организационным талантом проклинаемой теперь ВКП(б)-КПСС) был все тот же дух народа — это назвать невозможно. Семь эвакуированных танковых заводов совместно с Челябинским тракторным образовали мощный танковый комбинат, знаменитый Танкоград. Его конструктора и ученые освоили штамповку танковых башен и автоматическую сварку брони, наладив поточное производство танков — такого не было нигде в мире. Гитлеру доложили, что русские производят 700 танков в месяц, — он закричал: «Не верю!» — и был прав. Потому что на самом деле Танкоград давал не 700, а 2 тысячи танков в месяц (Германия производила около 400 танков). К тому же в большинстве это были лучшие в мире танки Т-34, предмет зависти и ненависти немецких танкистов. В течение 1942 года была создана броневая армада из 28 танковых корпусов и двух танковых армий.

Стратегическая инициатива (еще одно понятие, относящееся и к полководческому искусству, и тесно связанное со сферой духа) была перехвачена Красной Армией. Но и немецкие генералы это прекрасно понимали. Их задачей было поднять подорванный поражением под Москвой боевой дух своих войск, усилить и перегруппировать их, временно поменять направление удара, чтобы вырвать стратегическую инициативу. Именно вокруг борьбы за нее разворачивались все сражения 1942 года.

В 1942 году вермахт уже не мог, как в начале войны, наносить удары по трем стратегическим направлениям — сил и средств хватало лишь на одно. Новым направлением удара было выбрано южное. Разгром южной группировки советских войск и овладение Кавказом позволили бы вермахту решительно ослабить СССР, обеспечить свои войска советской нефтью, а также подтолкнуть Турцию и Японию к вступлению в войну. Затем предполагалось нанести завершающий удар на Москву и закончить войну осенью 1942 года.

К маю 1942 года, еще до начала большой летней кампании, немцам удалось нарастить свой военный потенциал, доведя численность войск до 5,4 млн человек (кроме войск союзников — а это еще 0,8 млн человек), количество танков и штурмовых орудий — до более 3,2 тысяч, количество боевых самолетов — до 3,4 тысяч, количество орудий и минометов — до 57 тысяч.

Наше военное руководство не разгадало замыслов немецкого Генштаба: ожидая повторного удара мощной немецкой группировки (около 70 дивизий) на Москву, оно укрепляло оборону главным образом на западном направлении. Поэтому весной и летом 1942 г. в районе Харькова и в Крыму немцы сумели нанести нашим войскам тяжелые поражения, вновь овладели стратегической инициативой и в конце июня развернули общее наступление. К середине июля противник занял Донбасс, вышел на большую излучину Дона, захватил Калмыкию, Ростовскую область, Краснодарский и Ставропольский края, частично проник на Северный Кавказ, а 17 июля атаковал Сталинград. Это стало началом более чем шестимесячной ожесточенной и героической Сталинградской битвы.

Величайшая битва Второй мировой войны

Сталинградская битва показала, что русские усвоили уроки немцев и сумели перенять их военную доктрину. Причем впервые в мировой военной истории это произошло в ходе самой войны.

В одной из первых статей мы говорили, что изобретение нового вида оружия, новой технологии или новой военной доктрины дают их обладателю столь решающее преимущество, что он, создав армию нового типа, может вести войну на захват и освоение новых территорий, завоевание и истребление своих врагов. Именно за счет этого создавались мировые империи (конечно, если помимо новых технологий народ-завоеватель обладал и множеством других качеств, позволяющих ему стать народом-имперцем).

Так арии, изобретя боевую колесницу в середине первого тысячелетия до нашей эры, всепобеждающей волной прошли по Восточной Европе, прорвались на Ближний Восток и завоевали Индию и Иран.

А персы и мидяне, переняв у скифов умение стрелять на скаку из лука, создали кавалерию, и результатом их завоеваний стало рождение мировой Персидской державы.

Македонская фаланга стала новым тактическим оружием, которое не только смогло противостоять коннице персов, но и позволило малочисленному и никому не известному народу во главе с царем Александром покорить половину Азии.

Римляне в начале II века до н. э. изобрели маневренную тактику полевых сражений и остановили македонцев. Именно новое оружие — римские легионы — и новая тактика сделали Рим на долгие века владыкой мира.

Фашистский Рейх создал блицкриг как новую агрессивную доктрину, а танковый кулак во взаимодействии с авиацией и пехотой стал новым видом оружия. И вермахт был в шаге от мирового господства, если бы его не остановила Красная Армия. Ее подвиг тем выше, что она сумела это сделать в ходе ведущейся против страны войны, выдержав удар нового оружия, а затем и уничтожив с его же помощью агрессора.

Почему мы говорим, что Красная Армия уничтожила фашизм его же оружием? Потому, что идея блицкрига, танковых и моторизованных клиньев, пробивающих фронт противника на большую глубину и окружающих его, уже была известна советским военным теоретикам — они называли это «теорией глубокого боя и операции». Основы новой теории разрабатывались почти шесть лет (1929–1935 гг.). Была создана официальная «Инструкция по глубокому бою», утвержденная наркомом обороны СССР 9 марта 1935 г. Более того, теория глубокого боя и операции проигрывалась на крупных армейских маневрах 1935–1937 гг., а также частично применялась в боях на Хасане и Халхин-Голе.

Но вермахт имел огромное преимущество в том, что практически опробовал блицкриг в ходе войн против Польши и Франции, а наши полководцы могли освоить всю сложнейшую военно-организационную систему взаимодействия при глубокой операции лишь теоретически.

Итак, с наступлением лета 1942 года немцы восстановились и психологически, и военно-технически. Надо отдать им должное — оправившись от шока поражения под Москвой, они мобилизовались до предела и осуществили очередной, крайне эффективный блицкриг. Настолько эффективный, что советские войска вновь стали терпеть тяжелые поражения.

Наиболее яркий пример. Когда танковая армия Гота в составе 800 танков прорвалась к Дону, Жуков бросил ей навстречу пять танковых корпусов, более тысячи танков. Но Гот уклонился от боя, заслонившись от контрудара пехотными дивизиями. А русские танковые корпуса вновь вступали в бой по отдельности, без поддержки авиации, управление многими частями было потеряно. В итоге контрнаступление захлебнулось, а стратегическая инициатива перешла к врагу — он выбирал, где и как нанести удар, какие силы и средства для этого применить.

Однако у Сталинграда немецкие танковые армии были остановлены — советские войска втянули их в затяжные бои, которые продолжались с августа по ноябрь.

Германское командование поначалу считало сталинградское направление вспомогательным, а кавказское — главным. Но постепенно оно меняло свои взгляды и все больше усиливало сталинградскую группировку за счет кавказской. Если в середине июля в наступлении на Волге участвовало 14 дивизий, то к концу сентября их число выросло до 81 дивизии. Здесь вновь образовался один из сильнейших немецких ударных клиньев, созданных за время Второй мировой войны.

Сталинградское направление превратилось в центр борьбы и для советского командования, которое после битвы под Москвой сначала планировало широкое летнее наступление почти на всем советско-германском фронте с целью разгрома вермахта и выхода на западную границу СССР. Однако расчеты оказались неверны, а противник явно недооценен.

Таким образом, каждая из сторон волей или неволей изменила свои планы на войну и силой обстоятельств была вынуждена сойтись с противником именно под Сталинградом. Здесь настал момент истины, момент проверки силы духа, а не только силы оружия.

Сражение под Сталинградом делится на две части — оборонительную и наступательную.

Оборонительные бои носили исключительно напряженный и тяжелый характер. Постепенно с дальних подступов они переместились на улицы города. Каждый дом становился центром обороны. Дом сержанта Павлова, дом лейтенанта Заболоцкого, мельница №4, превращенные в опорные пункты, удерживались до последней возможности. Мамаев курган, стратегическая высота, был захвачен немцами 14 сентября, отбит дивизией генерала Родимцева 16 сентября. Вокзал переходил из рук в руки 13 раз! Город был разрушен, превращен в груду развалин, битого кирпича и камня. Но здесь продолжали работать заводы, выпускавшие вооружение и боеприпасы. Сталинградский тракторный ежедневно выпускал новые танки, сразу же пополнявшие советские танковые дивизии. «За Волгой для нас земли нет!» — стало главным лозунгом, мыслью, стремлением каждого защитника Сталинграда.

Адъютант генерал-фельдмаршала Паулюса писал: «Ничего подобного мы никогда не видели. Советские войска сражались за каждую пядь земли, население Сталинграда проявляло исключительное мужество и взялось за оружие». Русский дух выдержал противоборство с немецким духом. Теперь дело было за русским умением побеждать.

К ноябрю Жуков подготовил новый танковый удар. 19 ноября шесть корпусов, около тысячи танков, прорвали немецкий фронт севернее и южнее Сталинграда, за четыре дня прошли 150 километров и соединились в районе Калача. В кольце окружения оказалось более 300 тысяч солдат армии Паулюса. Танковая армия Гота рванулась на подмогу, но в 40 километрах от Сталинграда, на реке Мышкова, немецкий танковый клин был встречен русскими танками и пехотой. Армия Гота было отброшена.

Это был первый русский блицкриг, исполненный по всем правилам немецкой школы. В дальнейшем удары Красной Армии только нарастали, немцы окончательно потеряли стратегическую инициативу.

Об этом — в следующей статье.