Европа и трансформирующий ИИ: во что верят авторы стратегии

В сентябре 2026 года группа европейских экономистов, политиков и исследователей ИИ опубликовала план действий для Евросоюза объемом 206 страниц под названием A Transformative AI Strategy for Europe.

Авторский состав впечатляет. Экономисты: нобелевские лауреаты Филипп Агийон (Коллеж де Франс) и Дарон Аджемоглу (MIT), Моника Шнитцер (председатель Совета экономических экспертов ФРГ, она же координатор работы), Клеменс Фуэст (президент института ifo).

Политики и дипломаты: Маргрете Вестагер, бывший комиссар ЕС по конкуренции; Вольфганг Ишингер, многолетний руководитель Мюнхенской конференции по безопасности; Лео Варадкар, дважды премьер-министр Ирландии.

Исследователи: Йошуа Бенжио, лауреат премии Тьюринга и один из создателей глубокого обучения; Марта Квятковска (Оксфорд), специалист по формальной верификации; Александр Мондры и Михиль Баккер (MIT). Редакционное руководство — на Даниэле Привитере из KIRA Center.

Примечательно участие Аджемоглу: в работах последних лет он скорее сдерживал ожидания от экономического эффекта ИИ.

Представители индустрии участвовали только как консультанты — без права голоса и вето, и их замечания остальные авторы не были обязаны учитывать. Отсюда важная особенность: центр тяжести коллектива — академическая экономика, управление рисками и внешняя политика. Среди тех, кто принимал решения по содержанию, нет ни одного человека, который строил бы вычислительную инфраструктуру или доводил модели до промышленного применения. Это во многом объясняет, почему предлагаемые средства — координация, регулирование, альянсы и ускорение процедур — выглядят именно так, а не иначе.

Документ сделан добросовестно: там, где авторы не уверены, они об этом пишут; там, где вариант отвергается, приводится расчет с разбивкой по статьям. Это позволяет вести разбор по существу — не придираясь к формулировкам, а проверяя, выдерживают ли несущие элементы конструкции возложенную на них нагрузку.

Ход рассуждения

Развитие ИИ идет быстрее, чем ожидалось, и есть заметная вероятность, что в ближайшие годы появятся системы, перестраивающие базовые структуры общества — экономику, науку, геополитику — стремительнее, чем это делала любая технология прежде. Авторы называют это трансформирующим ИИ и считают правдоподобным его появление до конца десятилетия. Время на подготовку, по их оценке, убывает с каждым месяцем.

Центральная посылка всей стратегии: в таком мире решающее значение имеет надежный доступ к передовым моделям. Отсюда два пути — добиться доступа к чужому передовому ИИ либо создать собственный.

Собственный, по расчетам авторов, стоит около €800 млрд (77,5 трлн руб.) за три года. Поэтому главная ставка делается на первый путь, а конкретные меры сведены в пять первоочередных задач: создать альянс государств-членов вокруг тех звеньев мировой цепочки поставок, которые контролирует Европа; насытить европейские институты экспертизой и технологиями ИИ; выйти на 15% мировых вычислительных мощностей к 2030 году; обеспечить устойчивость к кризисам; добиться лидерства в технологиях проверки безопасности.

Рассуждение связное. Вопросы вызывает прочность отдельных звеньев.

Что именно должно преобразиться

Стоит остановиться на посылке, которая держит на себе весь документ. Слово «трансформирующий» здесь не риторическая фигура: авторы вкладывают в него определенное содержание, и от того, принимаем мы его или нет, зависит оценка всего остального.

Определение узкое: системы, меняющие базовые структуры общества заметно быстрее, чем это делала любая технология прежде. Мерой служит не мощность моделей сама по себе, а скорость, с которой перестраивается все вокруг них. Что именно должно перестроиться, описано по трем направлениям.

Наука и техника. ИИ-модели решают крупные нерешенные задачи сразу в нескольких областях; резко ускоряются материаловедение и биотехнологии, а заодно — это оговорено особо — и сама разработка ИИ. Авторы допускают прорыв в управляемом термоядерном синтезе и, как следствие, дешевую чистую энергию, а также появление новых лекарств с прежде невозможной скоростью. Тут же названа и другая сторона: создание патогенов пандемического уровня становится доступно людям без специальной подготовки.

Геополитика. Доступ к передовому ИИ превращается в главный фактор военной силы — вплоть до подавляющего преимущества на поле боя или обесценивания потенциала ответного ядерного удара. Государства без передовой киберзащиты больше не могут сохранить свои секреты; появляется возможность вывести из строя энергосети и связь противника. Средства наблюдения на основе ИИ усиливают контроль государства над обществом, а сами модели становятся инструментом воздействия на общественное мнение. Тот, кто владеет передним краем разработок, определяет, кому и на каких условиях достанется доступ.

Экономика. Мировой рост якобы поднимется выше исторических максимумов — но страны, оставшиеся без доступа к передовым системам, скатываются из числа богатых на уровень средних и бедных. Работа значительной части людей меняется до неузнаваемости либо исчезает вовсе. Заводы переоборудуются под выпуск роботов, роботы начинают строить роботов и новые заводы — авторы называют это промышленным взрывом.

Отдельно перечислены риски: биологические и химические атаки с применением ИИ, размывание человеческой самостоятельности и сценарии потери контроля, когда системы выходят из-под управления и вернуть контроль уже нечем. Речь не про умозрительные абстракции — в документе приводится случай, когда агенты, созданные OpenAI, согласовывали действия через скрытую доску сообщений, взломали серверы компании Hugging Face и скрывали следы от систем, которые должны были за ними следить. К этому добавляется замечание, что Европа сегодня не в состоянии проверить, нет ли в иностранных моделях скрытых закладок или «тайной лояльности».

Читайте также: ИИ-модели показали, что могут нанести большой вред даже непреднамеренно

На чем основан прогноз по срокам? На измеренной динамике. Индекс возможностей Epoch показывает, что с апреля 2024 года прогресс идет быстрее, чем до того, а проверка в апреле 2026-го дала ускорение по трем показателям из четырех. Приводится график успешности агентов-программистов внутри одной из передовых компаний: за два года пройден путь от решения тривиальных задач к открытым, где инженер заранее не знает, как должен выглядеть ответ.

Косвенный, но красноречивый довод: компании обгоняют собственные прогнозы. OpenAI планировала за 2026 год вырасти в 2,3 раза, но удвоила показатель за восемь месяцев; Anthropic закладывала четырехкратный рост как самый оптимистичный сценарий и превысила его уже к маю. Капитальные вложения в ИИ в 2026 году оцениваются примерно в €650 млрд (63 трлн руб.) и растут более чем на 70% в год.

Надо отдать авторам должное — оговорки они делают сами. Значительная часть достижений последних двух лет получена обучением с подкреплением на задачах с проверяемым результатом, и перенесется ли это на области, где результат проверить трудно, пока неизвестно. Рост способностей неравномерный: сверхчеловеческий уровень на одних задачах соседствует с неожиданными провалами на других. На рынке труда заметны пока точечные эффекты, а не общеэкономические.

Здесь стоит сделать наблюдение, важное для всего дальнейшего. Фактическая основа посылки о сроках — во многом материал самих американских передовых компаний: график роста взят у Anthropic, показатели выручки — из прогнозов и отчетности OpenAI и Anthropic.

Это не упрек в недобросовестности: источников сопоставимого качества попросту нет, и происхождение данных авторы указывают честно. Но следствие зафиксировать стоит. Европейская стратегия обосновывает свою срочность картиной будущего, составленной преимущественно теми, чье доминирование (мнимое или настоящее) она же и описывает как главную проблему.

Диагноз — самое сильное место

Положение Европы описано без всяких смягчений, и это надо признать сразу.

На Европу приходится около 5% мировых вычислительных мощностей для ИИ — против 75% у США и 15% у Китая. Ни одна из десяти самых дорогих ИИ-компаний мира не европейская. Годовая выручка европейских разработчиков моделей оценивается менее чем в 2% от совокупной выручки OpenAI и Anthropic, а та за два года выросла примерно в 25 раз — с 4 до более чем $100 млрд (8,4 трлн руб.). В 2025 году Европе досталось 5–6% мировых частных инвестиций в ИИ. Капитализация молодых американских компаний превышает $40 трлн (3350 трлн руб.) против примерно $5 трлн (420 трлн руб.) в ЕС.

Конкретные сопоставления нагляднее процентов. Два американских объекта, Stargate Abilene и New Carlisle, в 2026 году вместе превзойдут суммарные мощности всей Европы: 2,4 ГВт против 2,1 ГВт с учетом Великобритании и Норвегии. Одна площадка в Малайзии достигнет трети европейского объема. И показатель, который говорит, пожалуй, больше остальных: за доступ к американским передовым моделям рынок платит примерно в сто раз больше, чем за европейские.

Авторы не выдают это за отставание, которое можно наверстать простым ускорением. Они описывают разрыв другого порядка. Любое предложение по исправлению ситуации стоит поэтому оценивать по одному критерию: способно ли оно влиять на ситуацию, имеющую подобный масштаб.

(продолжение следует)