logo

К статье Сергея Кургиняна «О коммунизме и марксизме — 97» в № 262

ИА Красная Весна /

Растущее безумие

Концепт архитектурной фирмы «Superstudio». Первый город из Двенадцати идеальных городов. 1971 Из описания Нью-Йоркского музея современного искусства: «...В этом городе люди находятся в состоянии равенства, а смерти не существует. Но если обитатель попытается протестовать против этого совершенного порядка, потолок ячейки обрушится на него с 2000-тонной силой, уничтожая недовольного и освобождая место для нового идеального гражданина»
Концепт архитектурной фирмы «Superstudio». Первый город из Двенадцати идеальных городов. 1971 Из описания Нью-Йоркского музея современного искусства: «...В этом городе люди находятся в состоянии равенства, а смерти не существует. Но если обитатель попытается протестовать против этого совершенного порядка, потолок ячейки обрушится на него с 2000-тонной силой, уничтожая недовольного и освобождая место для нового идеального гражданина»

Оценивая жизнь нынешней постсоветской России можно констатировать то, что страна, совершив своеобразное сальто, вернулась к капиталистическому укладу жизни. Как и сто лет назад, средства производства принадлежат капиталистам и пролетариат отчужден от функции распределения материальных ценностей. Как и сто лет назад, процессы протекающие в обществе можно описать, используя работы Карла Маркса: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания». Капиталистический базис формирует соответствующую надстройку в виде государства. Теперь осталось только дождаться, когда «материальные производительные силы общества» войдут в противоречие «с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке». При этом важно то, что люди должны осознавать этот конфликт и бороться за его разрешение.

И вот здесь начинаются сложности, лежащие вне плоскости конфликта между производительными силами и производственными отношениями. Сложности начинаются на этапе осознания людьми наличия такого конфликта. Пролетарское сознание пока спит, это с горечью отмечается людьми, стоящими на ортодоксальных марксистских позициях. В сознании масс, определенным общественным бытием, увы, нет запроса на разбитие оков производственных отношений.

Интересен тот факт, что схожее положение дел описывает Эрих Фромм в своей книге «Здоровое общество», изданной в 1955 году. Более 90 % населения у нас грамотны. Радио, телевидение, кино и ежедневные газеты доступны всем. Однако вместо того чтобы знакомить нас с лучшими литературными и музыкальными произведениями прошлого и настоящего, средства массовой информации, в дополнение к рекламе, забивают людям головы самым низкопробным вздором, далеким от реальности и изобилующим садистскими фантазиями, которыми мало-мальски культурный человек не стал бы даже изредка заполнять свой досуг. Но пока происходит это массовое развращение людей от мала до велика, мы продолжаем строго следить за тем, чтобы на экраны не попало ничего «безнравственного». Любое предложение о том, чтобы правительство финансировало производство кинофильмов и радиопрограмм, просвещающих и развивающих людей, также вызвало бы возмущение и осуждение во имя свободы и идеалов. Мы сократили количество рабочих часов почти вдвое по сравнению с временами столетней давности. О таком количестве свободного времени, как у нас сегодня, наши предки не осмеливались и мечтать. И что же? Мы не знаем, как использовать это недавно приобретенное свободное время: мы стараемся убить его и радуемся, когда заканчивается очередной день».

С одной стороны, у человека появилось время для развития своих способностей, с другой, он старается убить это время, в том числе с помощью масс-медиа. Замечу, что в 1955 году еще не были в ходу компьютерные игры и социальные сети. В сегодняшних реалиях дело доходит до того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) собирается включить «игровое расстройство» (gaming disorder) в Международную классификацию болезней. Не отстают в поглощении времени и социальные сети. По данным на начало 2017 года, среднестатистический пользователь проводил около 2 часов ежедневно в социальных сетях. С развитием сетей передачи данных это время будет увеличиваться. Интернет уже составляет конкуренцию телевидению. Так что производительные силы совсем не обязательно начнут развиваться, используя появившееся время.

Свободное время у людей всеми силами ликвидируют. Над этим работает хорошо отлаженная индустрия. Через выставленный частокол кино, телевидения, компьютерных игр и социальных сетей просто так не прорваться. При относительной сытости жизни и таком «разнообразии» развлечений, стремления менять что-либо возникать не должно. Человек становится зависим от наличия гаджета и интернет-соединения. С одной стороны, ему открывается весь мир через интернет, с другой — он теряет человеческое общение. Мне кажется, социальные сети делают нас более одинокими, отчужденными. Зато каждую секунду социальные сети нас анализируют, каждое наше действие в интернете фиксируется и используется для составления портрета. В первую очередь портрета потребителя, но и не только потребителя.

Эрих Фромм в конце своей книги «Здоровое общество» делает, на мой взгляд, пророческий вывод: «Отчуждение и автоматизация ведут к растущему безумию. Жизнь не имеет смысла, в ней нет ни радости, ни веры, ни реальности. Все «счастливы», хотя ничего не чувствуют, никого не любят и не рассуждают. В XIX в. проблема состояла в том, что Бог мертв; в XX — проблема в том, что мертв человек. В XIX в. бесчеловечность означала жестокость, в XX в. она означает шизоидное самоотчуждение. В прошлом опасность состояла в том, что люди становились рабами. Опасность будущего в том, что люди могут стать роботами. Правда, роботы не восстают. Однако если им придать человеческий характер, то они не могут жить и оставаться здоровыми, они становятся „Големами“, они разрушают свой мир и самих себя, так как более не могут выносить бессмысленную скуку».

Многими отмечается факт того, что развитие технологий вплотную подошло к возможности превращения людей в роботов. Значит и возможность разрушения мира и самих себя у людей становится все явственней. «Бессмысленная скука» — очень сильный стимул к разрушению.

Вырваться из этой предопределенности возможно только через развитие человека, развитие его способностей. Для этого необходимо создать соответствующие условия. Но их невозможно создать, двигаясь в парадигме западной цивилизации. По словам Сергея Кургиняна, «у хозяина рулетки выиграть нельзя, он в любой момент может изменить правила. Необходимо создавать свои правила. Мягко, гибко и деликатно». В этом видится спасение человечества от «бессмысленной скуки».