И все же здесь была не Россия, здесь была Европа! Это ощущение заполняло меня до краев и выплескивалось наружу в виде приподнятого настроения и, наверно, немного глупой улыбки

Европейский дневник русского студента. Часть 1

Леонид Пастернак. Ночь накануне экзамена. 1895
Леонид Пастернак. Ночь накануне экзамена. 1895
Леонид Пастернак. Ночь накануне экзамена. 1895

Сам не свой от нетерпения я стоял перед багажной каруселью, ожидая чемодан.

Вибрирующее в каждой мышце, пульсирующее вместе с сердцебиением предвкушение чего-то нового и необычного заставляло меня без конца оборачиваться в сторону выхода, и я с завистью глядел на тех, кто уже покидает багажную зону. Нетерпение нарастало с каждой минутой, поэтому, получив багаж, я помчался к выходу чуть ли не вприпрыжку.

Вот она, долгожданная Германия!

Я вышел в вестибюль аэропорта и огляделся. Мне казалось, что уже здесь зримые черты превосходящего культурного развития или сложившийся веками индивидуальный колорит будут явлены во всей красе, но вокруг не было ничего необычного. Аэропорт Нюрнберга оказался как две капли воды похож на наш Внуково или Домодедово. Такие же длинные стеклянные переходы, магазины, те же стойки, вездесущая реклама и даже кресла точь-в-точь такие же.

И все же здесь была не Россия, здесь была Европа! Это ощущение заполняло меня до краев и выплескивалось наружу в виде приподнятого настроения и, наверно, немного глупой улыбки.

Ну и пусть! В конце концов каждый человек порой имеет право на глупую улыбку.

Предчувствуя еще одну порцию новых ощущений, я вышел из здания аэропорта.

Стоял теплый, солнечный осенний день. Было почти жарко, и я снял свою неизменную клетчатую рубашку и шапку. Закинув все это в рюкзак, я пригладил спадавшие на глаза хаеры и отправился искать остановку общественного транспорта.

Новенький автобус приехал через две минуты. Я устроился у окна и приготовился оглядывать окрестности Нюрнберга.

Еще в воздухе через узкий проем иллюминатора мне удалось разглядеть часть городского ландшафта с высоты. И вот осталось совсем чуть-чуть, и я увижу город изнутри, пройдусь по его улицам, прикоснусь к его древней истории! Вот он, величественный Бург, оплот императоров! Вот он, Дюрерштадт! Вот она, колыбель Золотой буллы и арена Вестфальского мира (1)!

Я всегда держался осторожно с людьми склонными к сентиментальности, но тут вдруг почувствовал, что сам становлюсь таким же. Я смотрел вокруг, и непривычно чистые городские улицы выступали передо мной, как девушки с милыми, открытыми улыбками. И мне хотелось улыбаться им в ответ.

Просто находиться в столь славном месте было приятно, а в сочетании с открывающимися перспективами мое нынешнее положение окрыляло.

Все-таки здорово, что я получил эту стипендию! Матушка не зря вдалбливала мне немецкий практически с пеленок! Знание языка не только давало возможность учиться здесь практически без затрат, но и позволяло чувствовать себя не совсем чужим, особенно в городской среде.

Глядя на окружившие меня со всех сторон трех-четырехэтажные домики с покатыми коричневыми и оранжевыми крышами, темные камни крепостных стен и церквей, я решил побыстрее оставить вещи и сразу же предпринять пешую прогулку.

Отель, расположенный в старом городе, встретил меня старинным белым фахверковым фасадом, копнами ярких цветов на окнах и тишиной. По узкой лестнице с коваными перилами я поднялся на самый верх.

Мой номер можно было спокойно называть чердаком, однако он был очень уютным и чистым. У стены стояла односпальная кровать, напротив — небольшой столик и шкаф. В номере также имелись маленькое окошко и узенькая дверь. Мне стало любопытно, что же за этой дверью. Я повернул ключ, потянул за ручку и оказался на уютной терраске, обращенной внутрь двора. На терраске стояли кованые стол и два стула. Розовые петунии в пластмассовых горшках расположились на полу, подоконнике и на столе. Это делало терраску приветливой и уютной.

Боже, какая милота!

Но тратить время на цветочные восторги не входило в мои планы. Меня ждали более масштабные объекты! В проспекте было написано, что всего в двух минутах ходьбы расположен дом Дюрера, а в пяти минутах Собор девы Марии, а еще я заметил совсем неподалеку величественные башни собора святого Себальда.

Здорово, что сегодняшний вечер я могу посвятить экскурсии по городу. А делами можно заняться уже завтра.

Когда я вышел из гостиницы, на улице вечерело, и последние солнечные лучи освещали стены городских зданий. Церковь святой Марии была волшебна, но «Святой Себальд» просто потряс меня! Подойдя к собору, я остановился как вкопанный. Мне казалось, я могу вечно смотреть на это чудо, но нужно было идти дальше.

Я прошелся по старинным улицам, осмотрел крепостные стены и дождавшись, пока совсем стемнеет, вернулся на свою «крышу».

Погода была ясная, на небе сияли звезды. Я обнаружил, что если включить лампу в номере, то света, падающего через окно, вполне хватает, чтобы читать, сидя за столиком на террасе. Что я с удовольствием сделал. Генрих Бёлль и его «Бильярд в половине десятого» очень отвечали атмосфере города, и мне казалось, что я веду мысленный диалог с Робертом Фемелем.

На следующее утро я проснулся очень рано и, наспех позавтракав, собрался в университет. Кафедра, где у меня была назначена встреча, находилась совсем недалеко от отеля, и я отправился пешком.

Университет Эрлангена-Нюрнберга расположен в нескольких зданиях, некоторые из которых представляют собой историческую достопримечательность. Это учебное заведение — одно из старейших в Европе. Его оканчивали Георг Ом, Ганс Гейгер, Эмми Нетёр, Людвиг Фейербах. И то, что я смогу здесь прослушать курс, было для меня большой честью. Но все вокруг вели себя так, будто это для них честь — принимать меня тут. Улыбки не сходили с лиц окружающих меня людей, это придавало уверенности и улучшало настроение.

Руководитель отдела по работе с иностранными студентами — высокая, крупная женщина с короткой стрижкой — встала мне навстречу и, улыбаясь, торжественно пожала руку.

Ее немецкий прозвучал для меня как музыка, и мне показалось, что она вот-вот меня обнимет.

— Добро пожаловать в наш университет. Надеюсь, что у вас все сложится хорошо, вы найдете общий язык с другими слушателями и приобретете новые компетенции.

— Конечно, иначе и быть не может! — убежденно проговорил я.

— Насчет проживания, как и было оговорено ранее, мы постараемся найти ресурс не позднее чем через две недели. Проблема жилья вас сильно обременяет?

— О, не беспокойтесь, я пока вполне могу пожить в отеле!

— Превосходно! Вот ваши документы на стипендию и бесплатное обучение, прошу ознакомиться и подписать.

Когда с формальностями было покончено, милая девушка, пышная словно сдобная булочка, познакомила меня с другими студентами курса и провела ознакомительную экскурсию по территории.

В первый же день нам дали серьезную учебную нагрузку. Но усталости мы почти не почувствовали, и после последней лекции все вместе пошли ужинать и гулять по городу.

Мои однокурсники оказались шумной, веселой и пестрой компанией. Все они и парни, и девушки были очень доброжелательными и открытыми, и мы действительно почти мгновенно нашли общий язык.

В нашей группе было три девушки: француженка Полин, Марго из Румынии и Нэнси из Хорватии. Парней было шесть: я, Ормар из Норвегии, Маркус из Австрии, пакистанец Азат, итальянец Луиджи и Чилонгола из Кот-д’Ивуара. Ормар был бодрым и энергичным искателем острых ощущений, оптимистом-фаталистом и экспериментатором, для которого не существовало никаких нерушимых границ. Итальянец Луиджи оказался большим любителем женского пола, при полной взаимности со стороны оного. Маркус был увлеченным бодибилдером и в первый же день отправился в спортзал. Чилонгола говорил на ломаном немецком и одногруппники частенько потешались над ним. Но его дружелюбие и простота восполняли все недостатки произношения.

Мы с ним очень подружились и вместе записались дополнительно на курс истории искусства к очень пожилой женщине-профессору. Эта дама выглядела немного старомодно: строгий костюм, безупречная прическа, массивные украшения, но она покорила меня своей основательностью и требовательностью. А еще она так вдохновенно рассказывала о Дюрере, что я просто переставал дышать, чтоб не пропустить ни одного слова. А вот моим однокурсникам она почему-то не понравилась, и они шутливо окрестили ее antik Professor.


1. Основные положения Золотой Буллы разрабатывались императором Карлом IV Люксембургским в Нюрнберге. В Нюрнберге же разрабатывался порядок выполнения условий Вестфальского мира.

Продолжение следует.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER


Другие статьи из сборника «Украинство»