logo
Статья
  1. Метафизическая война
  2. Судьба гуманизма в XXI столетии
Конспирология для меня в большинстве случаев является большей или меньшей данью так называемой постправде. Конспиролог не добросовестно заблуждается, он холодно и сознательно врет, запутывает следы, мистифицирует, извращает, спекулирует, надувает пузыри дешевых сенсаций

Судьба гуманизма в XXI столетии

Орнамент из первой книги «Послания Братьев чистоты и друзей верности», посвященной математике. Ок. XIV в.Орнамент из первой книги «Послания Братьев чистоты и друзей верности», посвященной математике. Ок. XIV в.

Казалось бы, еще один виток аналитических размышлений по поводу связей тамплиеров с чем-нибудь современным — и мы у цели. Но увы, читатель… Это то самое «казалось бы», по поводу которого говорят: «Когда кажется, то креститься надо». И тут дело не в христианском отношении к очень темной тематике. Обсуждая антигуманизм, ты всегда всматриваешься в ту или иную тьму. Тут дело в понятии «наваждение», которое может быть христианским или светским. А также в понятии «соблазн». Потому что слишком просто, даже чуть-чуть поторопившись во имя достижения желанной цели, впасть в определенное — конспирологическое — наваждение, поддаться определенному, опять же конспирологическому, соблазну. И если мне скажут на это, что соблазн и наваждение не есть научные категории, то я отвечу, что по отношению к конспирологии это настолько научные категории, что дальше некуда.

Не знаю, удалось ли мне за время этого исследования передать читателю свое ощущение предельной контрастности двух интеллектуальных миров — исторического и конспирологического. Я уже не раз сообщал читателю о том, насколько эти два мира отличны по своему содержанию и качеству.

Теперь настало время сообщить об этом не между строк и не за счет косвенных адресаций к прекрасности мира древних рукописей, мира доказательных источников и безобразности мира конспирологических спекуляций.

Теперь я напрямую должен оговорить свое отношение к различию между исторической и конспирологической литературой. Я должен прямо сказать, что конспирологическая литература для меня не только является путем в никуда, она еще и вызывает у меня чувство глубокого интеллектуального отвращения, совпадающего с отвращением, которое можно назвать политико-эстетическим. Исторический документ для меня прекрасен, даже если речь идет о не лишенной фантасмагоричности древней документалистике. Даже такая документалистика проникнута волей к достоверному свидетельству. И если внутри этого свидетельствования находится место песьеголовым людям или чему-нибудь сходному, то это говорит о специфике эпохи, в рамках которой так выглядит воля к достоверному свидетельству. Но воля-то присутствует. И она не только способна тебя куда-то направить (отнюдь не за счет признания наличия песьеголовых). Она еще и вдохновляет — человечество хочет правды, тянется к ней и так далее.

Конспирология же для меня в большинстве случаев является большей или меньшей данью так называемой постправде. Конспиролог не добросовестно заблуждается, как древний историк, — он холодно и сознательно врет, запутывает следы, мистифицирует, извращает, спекулирует, надувает пузыри дешевых сенсаций.

Это фрагмент статьи из газеты «Суть времени»

Полная версия будет опубликована через месяц. Чтобы получить доступ к материалу сейчас, вы можете оформить подписку.

Оформить подписку на газету «Суть времени»

Купить выпуск в электронном виде

Купить материал в электронном виде