Бандеровцев — разрешить, коммунистов — запретить: Польша дрейфует к фашизму
За прошедшие несколько недель в Польше произошло сразу три знаковых события.
Во-первых, 11 ноября в Варшаве прошел масштабный марш польских националистов — так называемый «Марш независимости», приуроченный к 107-й годовщине «восстановления суверенитета» страны. По оценкам директора центра обеспечения безопасности Варшавы Ярослава Мишталя шествие собрало около 100 тысяч человек, что для Польши очень немало.
На мероприятие пришли правые силы всех мастей: от парламентской правоконсервативной партии Качиньского «Право и справедливость», которая еще недавно была у власти, до пока еще маргинального «Национально-радикального лагеря», который открыто используют международные неонацистские знаки: кельтский крест, «римское приветствие» и лозунг «зиг хайль».
Президент Польши Навроцкий впервые после 2018 года пришел на это шествие и стал там главным действующим лицом. Его речь была направлена против миграции, что явно резонировало с лозунгами, которые несли демонстранты — «Белая Европа или никакой Европы».
При этом темы бандеровщины и Волынской резни, которые Навроцкий демонстративно отстаивает в диалоге с Украиной, как президент «Института национальной памяти» (именно эту должность он занимал еще до того, как стал президентом), и которые действительно волнуют очень многих поляков, в том числе — и националистов, почему-то на марше не звучали. Зато прозвучали лозунги, призывающие к прекращению помощи украинским переселенцам и отправки их на Украину.
Надо ли говорить, что возвращение тысяч мужчин призывного возраста — это именно то, чего так жаждет киевский режим?
Безусловно, это мероприятие добавило очков президенту среди националистов.
Во-вторых, 7 ноября польский сейм отклонил законопроект, запрещающий бандеровскую символику и прославления УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ), инициированный Каролем Навроцким. С одной стороны — это позволило не поссорится с Украиной, с другой — позволило Навроцкому сохранить лицо.
Таким образом, проведя с самого начала своего президентства несколько показательных процессов и депортировав несколько украинских беженцев, распространявших эту символику на польских улицах, теперь президент может спокойно сказать: «я пытался, но мне помешали». И заодно забрать часть политических баллов у «помешавших».
В-третьих, 12 ноября Кароль Навроцкий инициировал ходатайство в Конституционный суд о запрете Коммунистической партии Польши.
Нужно понимать, что декоммунизация в Польше прошла давно. Лица, состоявшие в правящей партии, подверглись люстрациям, а коммунистическая символика — была запрещена.
Любая же ностальгия по Польской Народной Республике (которая на самом деле была достаточно сильной) на протяжении 30 лет во всех масс-медиа либо демонизируется, либо высмеивается.
Сама Коммунистическая партия Польши никакой угрозы власти, конечно, не представляет. Она насчитывает всего несколько десятков членов, которые периодически носят цветы на немногочисленные памятники, отмечают памятные даты и высказывают свое несогласие с политикой властей Польши.
Тем удивительней, что за несколько дней до ходатайства Навроцкого, на официальном сайте партии, обновлявшемся раз в неделю, внезапно было опубликовано длинное обращение от «товарища Дамиана Я. Складанека и товарищей из КПП», в котором они обличают главу партии Беату Каронь в «олигархическом диктате», «отходе от принципов марксизма-ленинизма», и «националистическом уклоне». Это обращение, которое очень типично для левого раскольничества, очень странно смотрится именно в этой микропартии и именно в связке с этим ходатайством.
Есть все основания полагать, что изначально власти намеренно и показательно (для «демократов») не стали ее запрещать, чтобы изображать слабость коммунистической идеи через слабость действующей коммунистической организации. Ведь еще недавно, в 2020 году ныне беглый экс-министр юстиции Польши Збигнев Зебро уже пытался ее запретить, однако не смог.
Но не исключено, что Кароль Навроцкий или кто-то еще все-таки добьется запрета последней коммунистической партии в Польше. Такой запрет тоже будет нести показательный характер, но уже для ультраправых. Ведь есть только одна сила, которая не приемлет существования коммунистов даже в таком виде — это неонацисты.
Учитывая внезапную поддержку незадолго перед выборами польского президента Дональда Трампа, который недавно обмолвился, что сделал это благодаря «общему другу» с Навроцким, есть все основания полагать, что приход главы «Института национальной памяти» к власти — результат не только внутриполитической борьбы, но еще и ставленничества со стороны неких внешних сил.
Возможно, именно в целях тех, кто поставил Навроцкого, польский президент непрерывно заигрывает с правым и ультраправым электоратом. С одной стороны — набирая у этого электората очки, с другой — легализуя этот самый электорат в польской и европейской политике.
И уже видно, что его «борьба с бандеровщиной» носит по большей части декларативный характер. Ведь представители того самого «Национал-радикального лагеря», к которым он приходит на марши, прекрасно сотрудничают с украинскими неонацистскими организациями еще с 2014 года, поскольку главным врагом для них была и остается Россия.
В то же время на носу у Европы стоят более глобальные изменения, чем исторические распри двух славянских стран. Схлопывание гражданской промышленности, которое происходит стремительными темпами; милитаризация экономик; засилье мигрантов; высвобождение наемных рабочих, для которых создаются условия в армии; и образ врага в лице России — это факторы, которые неизбежно толкают Европу к фашизации.
У Польши есть все шансы встать в авангарде этой фашизации, сразу вслед за Украиной. И очень похоже на то, что Навроцкий — это предвестник тех, кто хочет все это оседлать.
