Реформа выборов в Италии может обернуться против самой Мелони

Борьба за новый избирательный закон стала главным сюжетом в Италии и уже стоила правительству Джорджи Мелони одного из самых громких кризисов за всё время его работы. Законопроект получил рабочее название «Стабиликум» — от слова «стабильность».

Работает он так. Сначала места делят между партиями пропорционально голосам: набрал 10% — получил примерно 10% кресел. Но если один список или коалиция набирает 42%, ему сверх этого выдают премию: до 70 дополнительных мест в Палате депутатов и до 35 в Сенате. В сумме победитель получает около 55% парламента — устойчивое большинство, позволяющее принимать законы без оглядки на остальных. Если 42% не набрал никто, премию не дают вовсе, и места делятся строго по голосам.

Есть и другие изменения. Раньше часть депутатов избиралась в округах, где побеждал один кандидат, набравший больше всех голосов, — такие округа упразднили, теперь все места распределяются только по партийным спискам. Каждая коалиция обязана назвать своего кандидата в премьер-министры еще до выборов. И главное — списки сделали «закрытыми»: избиратель голосует за партию целиком и не может вписать конкретное имя, а кто именно пройдет в парламент, определяет очередность, в которой кандидатов расставило партийное руководство.

В Италии есть давняя традиция: правящие партии переписывают правила голосования под себя незадолго до выборов. Официально реформу продают под лозунгом борьбы с хронической правительственной нестабильностью. На деле же мотив совсем иной — нежелание терять власть.

Весна 2026 года принесла Мелони серию ударов. В марте провалился конституционный референдум по реформе юстиции: 53,7% итальянцев проголосовали против при рекордной явке. В мае правые не смогли отыграться на муниципальных выборах. Экономика буксует: МВФ понизил прогноз роста ВВП до 0,5%.

Планку в 42% выбрали не случайно: весной поддержка коалиции держалась на уровне 43–46%, и планку установили ровно под собственный рейтинг. Закон позволяет управлять страной так, как если бы за коалицию проголосовало подавляющее большинство, хотя на деле за нее будет меньше половины избирателей.

Аргумент про стабильность проверки не выдерживает. Итальянские правительства распадаются не потому, что избиратели не знали имени премьер-министра заранее, а потому, что внутри коалиции начинаются конфликты. Заранее объявленное имя не помешает «Лиге» Маттео Сальвини или «Вперед, Италия» Антонио Таяни выйти из большинства через год после выборов.

Есть и вторая цель законопроекта — загнать в тупик оппозицию. Правая коалиция — едина, левые и центристы — раздроблены. Пойдут отдельными списками — правые почти гарантированно возьмут 42% и монополизируют парламент. Значит, придется сливаться в широкий блок, переступая через разногласия, — в расчете на то, что такой альянс будет выглядеть слабым и вечно спорящим.

К середине июля реформа дошла до зала Палаты депутатов, и здесь большинство неожиданно проиграло: 14 июля при тайном голосовании с перевесом в один голос, 188 против 187, была отклонена поправка, которую поддержало правительство.

Поправка не касалась ни премии, ни планки в 42% — эти механизмы остались нетронутыми. Она лишь чуть приоткрывала закрытые списки: первое имя по-прежнему назначала бы партия, но дальше избиратель мог вписать до трех фамилий по своему выбору. В Италии такие отметки называют преференциями. Против проголосовали, по разным оценкам, от тридцати до полусотни депутатов самого большинства — точную цифру не узнает никто, поскольку голосование было тайным.

Мотив депутатов, отказавшихся поддержать поправку, не имеет отношения к защите избирателя. При закрытых списках судьба депутата решается не на участке, а в кабинете, где верстают список, и единственное, что там имеет значение, — лояльность руководству.

Преференции эту логику переворачивают: за мандат приходится бороться самому и конкурировать не столько с оппозицией, сколько с однопартийцами. Для многих это приговор: они прошли в 2022 году на волне общего успеха коалиции, без личного электората и связей на местах, — в борьбе за преференции их обошли бы местные тяжеловесы. Депутаты защищали собственное кресло, и смогли это сделать лишь под прикрытием тайного голосования.

Оппозиция немедленно потребовала отставки правительства. Мелони отреагировала коротко и зло: «Мы попытались, снова победило болото». А уже 16 июля та же Палата приняла закон целиком — 217 против 152 — и отправила его в Сенат. Противоречия тут нет: отклонив поправку, депутаты сохранили закрытые списки, то есть получили желаемое.

То есть правительство проиграло по частному вопросу, но выиграло главное: механизм, превращающий 42% голосов в контроль над парламентом, остался в законе. Победа, впрочем, обошлась дорого. Большинство, обещающее стране стабильность, не удержало строй на одной поправке в собственном законопроекте. А главное — Мелони добивалась преференций не из любви к прямой демократии: полностью закрытые списки юридически уязвимы, и преференции прикрыли бы эту брешь. Теперь закон идет в Сенат без такой защиты.

20 июля «Стабиликум» поступил в профильную комиссию Сената, к 30 июля там завершились слушания экспертов, но решающее голосование перенесено на сентябрь. Пауза взята сознательно: правым нужно дать улечься скандалу. Есть и личная причина не рисковать именно сейчас: 4 сентября правительство Мелони станет самым долгим в истории итальянской республики.

Дальше всё решает простое правило: закон вступает в силу, только когда обе палаты приняли абсолютно одинаковый текст. Проголосуют сенаторы слово в слово — реформа станет законом уже осенью. Поменяют хоть строчку — документ вернется в Палату депутатов на новое чтение, где снова возможно тайное голосование, то есть появится новый шанс для бунтовщиков.

Юридических вопросов за месяц стало больше. Слушания высветили то, о чем раньше говорили меньше: конституция требует избирать сенаторов от регионов — каждая область получает свою квоту мест, и голоса считаются внутри нее. Премия же начисляется по результату в целом по стране, и как совместить одно с другим, авторы законопроекта внятно не объяснили. Часть юристов считает это прямым нарушением конституции.

Вторая уязвимость — закрытые списки. Именно из-за них Конституционный суд отменил в 2014 году действовавший тогда избирательный закон, решив, что избиратель, лишенный возможности выбрать конкретного человека, по сути и не выбирает своих представителей. Третья мина заложена самими авторами: голоса союзников, не дотянувших до 3%, при подсчете коалиции не учитываются вовсе. Из-за этого блок, реально собравший больше голосов, на бумаге может оказаться меньше соперника — и премию заберет тот, кто выборы проиграл.

Но главная проблема оказалась не юридической, а арифметической. Планку в 42% подгоняли весной под рейтинг в 43–46%. К началу августа правоцентристы набирают в сумме 41,6% — ниже собственной планки. Партия Мелони опустилась до 26,5–27%, худшего результата за легислатуру, «Лига» — до 5%. Оппозиция в сумме дает 44,3%, но это именно сумма, а не союз: единого списка Демпартия, «Движение пяти звезд» и «Зеленые» так и не создали.

Одна из причин обвала позиций правоцентристов — новый конкурент справа: «Национальное будущее» Роберто Ванначчи выросло до 7,1% и стало пятой партией страны, забирая голоса прежде всего у Сальвини. И здесь реформа оборачивается против авторов: закон писался в расчете на единый правый блок против раздробленных левых — а раздробленным становится и правый фланг.

Без Ванначчи коалиция не дотягивает до 42% и не получает ничего; с Ванначчи — переваливает за 48% и забирает всё. При этом закон бьет по самому генералу: от сбора подписей для участия в выборах освобождены только партии, у которых была фракция в парламенте к концу 2025 года, — «Национальное будущее» в этот список не попало.

Так Мелони оказалась в положении, которого не предполагала: машина, построенная ради монополии на власть, теперь работает только при условии союза с тем, кого она рассчитывала поглотить. Механизм, придуманный как страховка от поражения, превратился в барьер, который правым еще предстоит взять.

Италия вполне может получить тот самый раздробленный парламент, ради борьбы с которым закон и писался. А исход выборов 2027 года определит не премия за 42%, а то, сумеет ли Мелони договориться с генералом Ванначчи.