logo
  1. Мироустроительная война
Аналитика,
Рост напряженности в Ливане идет параллельно с ужесточением сирийского противостояния. И потому перспектива ливанского политического обострения впрямую зависит о того, как будут развиваться события вокруг Сирии

Ливанский рычаг

В нескольких прошлых выпусках нашей газеты в рубрике «Мироустроительная война» были последовательно рассмотрены новые фазы развития большого ближневосточного мироустроительного конфликта. Эти фазы мы рассматривали на примерах крупнейших и наиболее значимых для ближневосточных процессов государств — Египта и Сирии. В обоих этих государствах — как и во многих других странах ближневосточного региона — мотором для раскручивания идущей ближневосточной мироустроительной войны является резкая радикализация суннитской части исламского мира. Рост влияния и повсеместное военно-политическое усиление радикально-исламистских групп в странах ближневосточного региона происходит с начала серии «арабских революций».

Усиление таких групп поддерживается деятельностью международных террористических группировок (таких, как «Аль-Каида»). Эти группировки сейчас играют важную роль в процессе сращивания радикализованных суннитских общин в странах Ближнего Востока и Северной Африки в единый радикально-суннитский пояс.

Такой пояс (даже если оставить в стороне немалую вероятность попыток его превращения в новый халифат) неизбежно включит в себя страны Центральной Азии и охватит южные рубежи России, практически отрезав нашу страну от ее союзников в южной части континента. В этом случае по всей протяженности этого пояса с новой силой начнется наступление исламских фундаменталистов на нашу территорию, с перспективой ее превращения «интернационалом боевиков» в «территорию джихада».

В связи с этим с каждым днем все важнее четко понимать, что представляет собой сегодня несуннитская (то есть, в основном шиитская) часть исламского мира. А также — каковы ее позиции и возможности.

Прежде чем перейти к обсуждению позиций и устремлений в ближневосточном регионе шиитского ислама (центром которого, конечно, является Иран), стоит обратить внимание на такую важную для суннито-шиитской коллизии страну, как Ливан.

Среди экспертов по Ближнему Востоку принято считать, что именно эта страна представляет собой уменьшенную модель региональных или даже глобальных суннито-шиитских противоречий. В Ливане представлены консолидированные и суннитские, и шиитские общины, и общины, которые примыкают к магистральным направлениям ислама, но не сливаются с ними полностью.

К последним относится, прежде всего, близкое к шиитам течение алавитов, которые обладают в Ливане весомыми религиозно-политическими позициями. Они являются значимой частью прошиитских религиозно-политических альянсов и, следовательно, противниками тех радикальных суннитских групп, которые нацелены на уничтожение светских режимов на Ближнем Востоке.

Основной же силой в просирийском (и проиранском) шиитском блоке Ливана является «Хезбалла». Именно этот блок в настоящее время является в Ливане правящим и формирует правительство.

Кроме того, в числе значимых для Ливана религиозных групп находится полумиллионная община друзов. В исламском поле друзы наиболее близки к знаменитому течению исмаилитов, а в политическом плане сейчас находятся на антисирийских позициях. И это является основой для их союзов с ливанской просуннитской оппозиционной коалицией, которая последовательно поддерживает сирийскую оппозицию.

И, наконец, в Ливане, как нигде в регионе, сильны позиции христианских общин.

Значимость Ливана для ближневосточной ситуации заключается в том, что — в зависимости от того, какие религиозно-политические блоки (просуннитский или прошиитский) одержат победу в Ливане — эта страна может участвовать в замыкании на Ближнем Востоке либо радикально-суннитского, либо шиитского пояса. То есть религиозно-политические ориентации Ливана приобретают важное значение в любых моделях конструирования большого Ближнего Востока.

Такова цена маленького Ливана для его больших соседей и для западных организаторов ближневосточного мироустроительного конфликта. И потому борьба за влияние в Ливане ведется нешуточная.

Как же эта борьба отражается в центральных сюжетах ливанской политической жизни в последние месяцы?

9 августа 2012 года в Ливане был арестован бывший министр информации Ливана Мишель Самах, который считается сторонником сирийского президента Башара Асада, то есть принадлежит к ливанской «партии Дамаска». Самаха задержали в его резиденции недалеко от Бейрута ливанские Силы внутренней безопасности (Forces de Securite Interioure, FSI) и поместили в военную тюрьму. Эти сверхжесткие даже по меркам бурной ливанской политики действия были осуществлены в связи с тем, что деятельность Мишеля Самаха, по данным правоохранительных структур Ливана, создавала угрозу национальной безопасности.

Какую именно угрозу? Бывшему министру нескольких ливанских правительств было предъявлено серьезное обвинение — планирование беспорядков на территории Ливана.

Представляем читателю версию организованного ливанским экс-министром информации заговора в том виде, в каком она разошлась по печатным и электронным СМИ.

В данных ливанской прессы утверждалось, со ссылкой на спецслужбы Ливана, что Мишель Самах, будучи другом сирийского президента Асада, готовил на севере Ливана не менее 20 крупных терактов, а также заказные убийства. Все эти преступные акции должны были происходить в горном районе Аккар, где проживают сунниты, христиане и алавиты. Самаха также обвинили в транспортировке взрывчатки через Ливан по заказу сирийских властей. И, наконец, Самах (человек с многолетним опытом разведдеятельности), оказывается, якобы хранил у себя дома взрывные устройства с дистанционным управлением.

Более того, в обвинении указано, что свою подрывную деятельность Мишель Самах проводил непосредственно по указанию главы Бюро национальной безопасности Сирии Али Мамлюка.

Эти выразительные подробности появлялись в ливанской прессе последовательно — уже после ареста и по мере проведения допросов.

По версии, растиражированной СМИ, задачей планируемых терактов было спровоцировать нападения на ливанских алавитов (то есть единоверцев правящей группы в Сирии) и тем скомпрометировать суннитов. А также многочисленных представителей сирийской оппозиции, находящихся на севере Ливана (конкретно — «Свободную сирийскую армию»).

Кроме того, со ссылкой на источники в секции внутренней безопасности FSI (которую в тот период возглавлял генерал Висам аль-Хассан), сообщалось, что в домашнем компьютере Самаха были обнаружены некие особо компрометирующие его документы.

Объемный фрагмент отчета FSI по делу Самаха был опубликован в газете «Джумхурия» 27 августа 2012 года.

После этого обострились и без того непростые отношения двух противоборствующих в Ливане коалиций: правящей просирийской «Коалиции 8 марта» и оппозиционного блока «Коалиция 14 марта».

Блок «Коалиция 8 марта» является существенно шиитским. В него входят радикальная группировка «Хизбалла», шиитская партия «Амаль» и христианские партии «Свободное патриотическое движение» и «Марада». Считается, что этот блок поддерживают Тегеран и Дамаск.

Оппозиционный блок под названием «Коалиция 14 марта», напротив, считается прозападным. В него входят суннитские партии (крупнейшая — «Аль-Мустакбаль» — «Будущее»), христианская партия «Ливанские силы», а также Христианская партия бывшего ливанского президента Амина Жмайеля. В коалицию входила также и «Прогрессивно-социалистическая партия» (представляющая общины друзов), но затем она покинула альянс и сдвинулась в сторону просирийских сил Ливана.

Суннитскую «Коалицию 14 марта» поддерживают Запад в целом, США, а также Саудовская Аравия.

Крупнейшую суннитскую партию прозападной «Коалиции 14 марта», уже названную выше «Аль-Мустакбаль», возглавляет Саад Харири, сын убитого в 2005 году бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири. До своей политической карьеры Саад Харири долгое время был успешным руководителем строительной фирмы в Саудовской Аравии.

Однако вернемся к так называемому делу Самаха. Арест и допросы этого политика вызвали резкие публичные реакции со стороны представителей шиитской «Коалиции 8 марта». А глава Сил внутренней безопасности Ливана (FSI) генерал Ашраф Рифи, который близок оппозиционному прозападно-суннитскому клану Харири, получил обвинения в организации сознательной травли арестованного бывшего министра.

Таким образом, «дело Самаха» о планировании терактов со стороны просирийских сил (под руководством сирийских властей) было однозначно расценено всеми заинтересованными сторонами как удар прозападной суннитской оппозиционной коалиции Ливана — по позициям правящей в настоящий момент прошиитской «Коалиции 8 марта».

19 октября 2012 года в Бейруте произошел теракт — взорвался заминированный автомобиль. В результате этого теракта погиб генерал Висам аль-Хассан, глава разведки Ливана, суннит, уже названный выше участник «разоблачения Самаха». Незадолго до взрыва сообщалось, что генералу аль-Хассану удалось раскрыть сирийский заговор по подрыву стабильности в Ливане. Висам аль-Хассан был также близок лидеру оппозиционной суннитской «Коалиции 14 марта» Сааду Харири.

В связи со всеми вышеперечисленными обстоятельствами гибель генерала аль-Хассана была расценена как ответ просирийских сил на арест М. Самаха.

Это событие стало в Ливане толчком к массовым волнениям. Лидер партии «Аль-Мустакбаль» и «Коалиции 14 марта» Саад Харири, потерявший близкого друга и приближенного своего убитого отца, заявил в телеэфире: «Мы обвиняем Башара Асада в убийстве Висама аль-Хассана, гаранта безопасности в Ливане». США пообещали помощь в расследовании теракта.

21 октября во время похорон генерала аль-Хассана, в которых участвовали несколько тысяч человек, начались массовые демонстрации. Демонстранты попытались взять штурмом здание правительства, прорвав заслон полиции и военных, которые применили слезоточивый газ.

В центре Бейрута вырос палаточный лагерь участников оппозиционной «Коалиции 14 марта». А в городе Триполи на севере Ливана начались вооруженные столкновения между суннитскими группировками, стоящими на антисирийских позициях, и шиитскими организациями, занимающими просирийские позиции. В самом Бейруте также происходили перестрелки.

С этого момента отношения между двумя конфессионально-политическими лагерями Ливана крайне обострились и остаются такими до них пор. До последнего времени наиболее мощной военизированной группировкой Ливана остается шиитская «Хезбалла», которая считается одним из главных союзников Башара Асада в Ливане. Однако сейчас это уже окончательно перестает устраивать суннитские радикальные группировки, которые поддерживают сирийскую оппозицию и принимают в подконтрольных районах раненых боевиков из Сирии.

В Ливане идет рост салафитского влияния. В октябре влиятельный имам салафитской мечети в Ливане Билаль Ибн-Рабах выступил по телевидению с заявлением, адресованным руководству «Хезбаллы». Имам сказал: «Либо мы станем равными партнерами, либо, клянусь Аллахом, …что отдам свою жизнь, чтобы восстановить равновесие в Ливане». В этом заявлении подразумевается необходимость уравновесить военно-политическое влияние шиитской «Хезбаллы», наращивая силы суннитских объединений, а иранское влияние — влиянием саудовским.

Без сомнения, рост напряженности в Ливане идет параллельно с ужесточением сирийского противостояния. И потому перспектива ливанского политического обострения впрямую зависит о того, как будут развиваться события вокруг Сирии. Это так еще и потому, что Ливан является очень важным рычагом шиитского (в первую очередь иранского) воздействия на ближневосточный мироустроительный конфликт. Ведь перспектива замыкания радикально-суннитского пояса в регионе приведет к угрожающим осложнениям в положении Ирана. По мере этого замыкания (в сочетании с западными экономическими санкциями) положение Ирана все больше превращается в осадное. И именно от избранной Ираном линии сопротивления во многом зависит, как будет развиваться дальше ближневосточный мироустроительный конфликт.

На рассмотрении связанных с этим вопросов мы подробно остановимся в последующих выпусках рубрики «Мироустроительная война».