9
апр
2015
  1. Классическая война
Евгений Орленко / Газета «Суть времени» №122 /
Сделка по «Мистралям» выпукло характеризует образ мыслей всей нашей актуальной элиты, а не только руководства страны

Нужны ли России «Мистрали»?

Сначала — о военно-технической стороне дела. Десантно-высадочный док-вертолетоносец типа «Мистраль» предназначен для так называемой загоризонтной высадки десанта, когда корабль не подходит вплотную к берегу, а работает с некоторого удаления, обычно такого, чтобы исключить воздействие средств противодесантной обороны.

Это — теория. А как на практике будут выглядеть действия такого корабля, оказавшегося в составе российского флота?

Прежде всего, никакой десант невозможен без огневой поддержки. Но если при «обычной» высадке на кромку берега огневую поддержку может оказывать артиллерия кораблей, включая и ту, что имеется на самих носителях десанта, то «загоризонтная» требует авиационной поддержки. То есть наличия авианосцев. Беда, однако, в том, что единственный имеющийся в нашем флоте авианосец (авианесущий крейсер) «Адмирал Кузнецов» изначально, уже по заданию на проектирование, предназначен только для противовоздушной обороны соединений флота. Для ударов по наземным целям, тем более — для огневой поддержки десанта, у него просто нет нужных самолетов в нужном количестве. Использовать же для этого имеющиеся на «Кузнецове» мощные ракеты «Гранит» непродуктивно. Ими имеет смысл ударить, например, по какому-нибудь бункеру или имеющему стратегическое значение доту — при условии, конечно, целеуказания, но стрелять ими по переднему краю противника, по окопам... Это как раз — случай забивания гвоздей электронным микроскопом.

Кстати, здесь вполне пригодились бы советские авианесущие крейсера 1-го поколения, вооруженные штурмовиками вертикального взлета и посадки Як-38. Увы — задолго до разговоров о «Мистралях», еще в 1992 году, эти машины были выведены из эксплуатации, а созданный им на смену Як-141 в серию не пошел.

Приверженцы «Мистралей» заявляют, что в качестве палубных штурмовиков будут использованы вертолеты, базирующиеся на самом доке-вертолетоносце. Да и ударный Ка-52, и десантный Ка-29 по своей огневой мощи вполне соизмеримы с многоцелевыми истребителями. Но ведь нужна еще защита самого корабля от ударов с воздуха! Какие-то средства ПВО самообороны на «Мистралях», конечно, будут, но они могут (собственно, и должны) только дострелить те ракеты, которые прорвутся сквозь другие, внешние, рубежи. Значит, как минимум, рядом с «Мистралями» должны присутствовать эскортные корабли (сторожевики, эсминцы, крейсеры) с зенитными ракетными комплексами средней и большой дальнос­ти, а в идеале — и самолеты-истребители авианосного базирования. Если же авианосных истребителей нет, то количество ракетных кораблей эскорта должно быть увеличено в разы. Практика Второй мировой войны и многочисленные модельные теоретические расчеты убедительно доказывают, что одними зенитными ракетами, без истребительного прикрытия, надежная ПВО корабельного соединения не обеспечивается. Есть ли сейчас под российским флагом достаточно кораблей для противовоздушной обороны десантного соединения? Их нет.

Но и это еще не всё. Морские десанты — едва ли не древнейший вид боевых действий на море. И военно-морская мысль давно пришла к однозначному выводу: успешная высадка невозможна без хотя бы временного и локального господства на море. А что такое господство на море? Это когда я могу делать всё, что хочу, а противник — только то, что я ему позволю. Но это требует помимо вполне определенных военно-морских сил еще и господства в воздухе твоих военно-воздушных сил! Пока же — и в этом нет никакой тайны — граница нашего господства на море определяется боевым радиусом истребителей берегового базирования. Ну, и кругом боевого радиуса палубных истребителей «Адмирала Кузнецова».

Поэтому сценарий боевых действий в ходе десантирования на сегодня может выглядеть так: противовоздушная оборона наших боевых кораблей позволит пережить одну–две атаки авиации противника, успев применить за это время свое ударное оружие. Третью атаку — если она наступит — отражать будет просто нечем. Для задач чисто морских — «флот против флота» — этого вполне достаточно: ракеты, торпеды, нужное количество артиллерийских снарядов уйдут на авианосную или десантную группировку противника, на вражескую подводную лодку, что позволит «пробить коридор» к месту высадки. Но для десанта этого недостаточно — нужно ведь не только расчистить дорогу, но и потом сдержать противника, стремящегося отрезать и окружить десант. Значит, нужно еще больше кораблей эскорта...

А теперь вопрос: с учетом реального технического состояния сторожевиков, эсминцев и крейсеров, с учетом того, что флот разбросан по пяти удаленным театрам военно-морских действий, хватит ли у нас кораблей для обеспечения нормального применения хотя бы одного десантно-высадочного дока-вертолетоносца? Ответ, к сожалению, очевиден.

Утверждалось, что с «Мистралями» мы получим какие-то новые западные судостроительные технологии. Об этом говорить тоже не приходится — там таких технологий просто нет. В целях экономии французского бюджета вертолетоносцы строятся с широчайшим применением давно отработанных технологий гражданского судостроения. В «Мистралях» вполне узнаваемы строившиеся на рубеже веков автомобилевозы — так называемые суда типа «ро-ро» или «с горизонтальной загрузкой». Они строятся более полувека и будут строиться. Ни для советского, ни для российского судостроения «ро-ро» никакой сложности не представляют. Более того, по ряду конструктивных решений (например, закрытия грузовых аппарелей) советская школа и поныне остается «впереди планеты всей».

Хваленые «азиподы» (азимутальные поворотные движители), позволившие «Мистралю» — единственному в истории! — самостоятельно маневрировать в акватории Невы, успешно изготавливаются... в нашей стране на экспорт. Кстати, американцы, например, считают, что для боевых кораблей азиподы — не лучший вариант по шумности и устойчивости к боевым повреждениям.

Автоматизированная система управления? Закладки в высокотехнологичное оборудование, позволяющие в случае необходимости вмешиваться в его работу извне и искажать данные, а при необходимости вообще блокировать работу, — никто не отменял. Так что закупка у страны НАТО войсковой АСУ подпадает под статью Уголовного кодекса об измене Родине. Или инициаторы сделки считали, что корабли под российским флагом будут действовать в составе сил НАТО?

Покупка «Мистралей» не была для России выгодной ни с военной, ни с технической, ни с экономической точки зрения. Для чего же Россия заключила эту сделку? Поставки высокотехнологичного оружия жестко связывают продавца и покупателя, поэтому в торговле оружием политики всегда больше, чем экономики. Вот и эта сделка носила политический характер. Но даже с этим допущением — она всё равно была очень странной. Дело в том, что нашей «элите» очень хотелось и хочется в Европу: любой ценой, несмотря ни на что, не мытьем, так катаньем. Не получается договориться с Евросоюзом в целом — надо договариваться с каким-то из влиятельных членов Евросоюза. С кем конкретно? Выбор пал на Францию, которая всегда пыталась иметь особый статус в НАТО и Евросоюзе. Опять же, у нашего тогдашнего президента сложились «особые» отношения с французским президентом (Медведев «задружил» с Саркози, как Путин в свое время — с Берлускони). Заказ был выгоден для Франции, поскольку создавал тысячи новых рабочих мест, что укрепляло авторитет Саркози. Предполагалось, что сделка улучшит отношение французского президента к России и позволит рассчитывать на него как на лоббиста российских интересов.

Ну и последнее, хотя и, возможно, самое значимое: в стране тогда завелись деньги, на которые Европу — как думалось — можно чуть не с потрохами купить.

Есть еще одна загадка: соглашение о покупке вертолетоносцев было подписано, несмотря на то, что США всегда очень ревниво следили за тем, чтобы у нашей страны не было возможностей морских перевозок войск, а Саркози — самый проамериканский президент Франции в ее истории. Отсюда следует, что американцы российских «Мистралей» не боялись. Возникает резонный вопрос — а почему, собственно? По причине их боевой негодности? Из-за убежденности в полной управляемости российского руководства? Из-за стремления связать Россию участием в неких заокеанских «миротворческих» операциях под флагом международных сил? Или же сработали сразу все названные причины, ведь ни одна из них не противоречит другой?

Но в 2012 году политическая обстановка начала меняться, и к 2014 году, уже при другом французском президенте, вовсе не считающемся проамериканским, Франция, вопреки собственным интересам, сделку разорвала.

Сделка по «Мистралям», прежде всего, выпукло характеризует образ мыслей всей нашей актуальной элиты, а не только руководства страны. Ведь руководству выдавали определенные рекомендации многочисленные военные и политические советники, консультанты, лоббисты, которые предлагали, уверяли, продавливали и т. д. Они и теперь, после, казалось бы, окончательного краха этой идеи, всё еще пытаются что-то дожать, изменить.

Между тем, аксиомой по-прежнему остается одно — государство, проводящее в современном мире независимую внешнюю политику и претендующее на статус великой державы, не может зависеть от поставок иностранного оружия, тем более от своего главного врага. Пример с «Мистралями» это ярко продемонстрировал. Россия сама должна быть в состоянии производить любые виды современного оружия — в этом гарантия ее независимости и существования.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER