logo
Статья
/ Эдуард Крюков
Первые боевики «Исламского государства»‌* появились в афганских провинциях уже в сентябре 2014 года. Именно тогда представители ИГ* заявили о готовности «развернуть войну в России и освободить Чечню и Кавказ»

О новом этапе войны радикального ислама против России

* организация, деятельность которой запрещена в РФ

В предыдущих материалах нашей газеты мы уже обсудили те угрозы территориальной целостности России, которые порождает деятельность террористической группировки «Исламское государство»‌* (ИГ). Именно эти угрозы, возникающие, в первую очередь, на Северном Кавказе и в странах Средней Азии, обсуждают специалисты американской разведывательно-аналитической кампании Stratfor, предлагая свой прогноз на 2015–2025 годы.

В связи с данным прогнозом хочется обратить внимание на один парадокс, который заключается в том, что наши так называемые американские партнеры по антитеррористической коалиции предупреждают Россию (и другие страны) о тех опаснос­тях, в создании которых сами принимали (и принимают) непосредственное участие.

Одним из последних подтверждений этому является, например, заявление бывшего командующего силами НАТО в Европе (в 1997–2000 гг.) генерала У. Кларка в прямом эфире CNN: _«Исламское государство‌* появилось благодаря финансированию со стороны наших друзей и союзников... Оно было создано для борьбы против «Хизбаллы». Создание ИГ являлось частью политики США в [ближневосточном] регионе... Многие из боевиков, которых тренировало ЦРУ в Иордании в 2012 году для войны против режима Б. Асада в Сирии, теперь являются боевиками «Исламского государства»‌*_.

Обратим внимание на то, что в настоящее время США планируют длительную (рассчитанную, как минимум, на три года) военную операцию против ИГ*. И можно с большой долей вероятности предположить, что одной из целей этой многолетней операции будет попытка вытеснить исламистов (через Афганистан) на территорию России и среднеазиатских государств для дестабилизации там политической обстановки.

Тем более что уже имеются первые признаки именно такого использования стремительно набирающей мощь халифатистской группировки.

Первые боевики «Исламского государства»‌* появились в афганских провинциях уже в сентябре 2014 года. Заметим, что именно тогда представители ИГ заявили о готовности «развернуть войну в России и освободить Чечню и Кавказ».

Уже в октябре 2014-го стало известно, что часть моджахедов из расколовшегося пакистанского «Талибана»‌* присягнула ИГ. А в январе 2015-го ряды «халифатистов» пополнились несколькими группами, возглавляемыми афганскими полевыми командирами. Тогда же в западной провинции Фарах появился первый тренировочный лагерь ИГ и вербовочные пункты. И благодаря переходу части талибов в новую исламистскую организацию большие боевые группы ИГ* появились на востоке и севере Афганистана, а также вблизи границы с Туркменистаном и Узбекистаном.

Согласно утверждению экспертов, к весне 2015 года «значительно усилились позиции вооруженных формирований ИГ* в северо-западных провинциях Афганистана», где было сосредоточено около пяти тысяч боевиков. К этому времени уже произошло несколько нападений на туркменских пограничников.

В марте 2015 года представители силовых ведомств Узбекистана заявляли, что «боевики ИГ* скрываются вдоль границы с Туркменией и увеличивают активность на афгано-узбекской границе... что повышает потенциальную угрозу совершения терактов». Более того, речь даже шла о _«возможности полномасштабного вторжения боевиков ИГ на территорию страны»_. Допуская такой сценарий развития событий, силовики ссылались на свои данные, согласно которым в рядах «Исламского государства»‌* насчитывается до пяти тысяч боевиков из Исламского движения Узбекистана‌* (ИДУ). При этом почти половина членов ИДУ являются гражданами Узбекистана, которые могут начать возвращаться домой для реализации «халифатистского проекта». (Напомним, что ИДУ и «Исламское движение Туркменистана» ранее присоединились к ИГ*.)

Представители узбекских спецслужб отмечали активность исламских радикалов в Кыргызстане и Таджикистане, а также в Ферганской долине, являющейся источником террористической угрозы и политической дестабилизации сразу для трех среднеазиатских государств.

Сторонники «Исламского государства»‌* стали появляться и в странах СНГ, не имеющих общей границы с Афганистаном.

Так, в марте 2015-го правоохранительные органы Казахстана задержали группу исламистов, вернувшуюся из Сирии. Казахским спецслужбам были уже известны имена порядка 350 граждан страны, принимающих участие в боевых действиях в Сирии и Ираке на стороне исламистов (в том числе в рядах ИГ*). Среди этих участников — женщины и несовершеннолетние подростки, прошедшие подготовку в лагерях исламистов.

Пропагандисты и вербовщики ИГ* уже давно начали активно работать с прихожанами мечетей в среднеазиатских городах, а также в среде мигрантов, приезжающих в Россию.

Но в первую очередь сторонники «всемирного халифата» стремились наладить контакты с единомышленниками в тех российских регионах, где находится достаточно мощное исламистское подполье (Северный Кавказ и Поволжье).

Уже в разгар военных действий в Сирии во второй половине 2013 года среди боевых групп джихадистов (джамаатов) подпольной террористической сети «Кавказский эмират» наметился раскол. Основной вопрос был в том, какую из двух организаций, «Аль-Каиду»‌* или «Исламское государство»‌* (между ними стремительно развивался конфликт), нужно поддерживать.

С одной стороны, «Аль-Каида»‌* еще с первой половины 1990-х (начало первой чеченской войны) являлась надежным союзником северокавказских джихадистов в войне против российской государственности. С другой — многие боевики, приехавшие из России в Сирию воевать против режима Б. Асада, влились в ряды «Исламского государства»‌* (стремительно развивающего свое влияние).

С осени 2014 года лидеру ИГ* (Абу Бакру Аль-Багдади) стали присягать боевики из наиболее крупных и активных северокавказских групп (хасавюртовской, махачкалинской, губденской, карабудахкентской, кизилюртовской, кадарской, юждаговской).

А под руководством главы «Кавказского эмирата» Абу Мохаммада Дагестани, сменившего убитого еще осенью 2013-го Доку Умарова, остались небольшие и менее активные группы исламистского подполья.

Однако некоторые эксперты считают, что такое размежевание является временным и компромисс возможен. В подтверждение своей позиции они указывают на то, что Абу Мохаммад Дагестани не только старается избегать критики в адрес ИГ*, но и назначил главой Дагестанского джамаата «Саида Абу Мохаммада Араканского, поддерживающего отношения с игиловскими командирами». А это, по мнению экспертов, указывает на то, что лидер «Кавказского эмирата» готов переориентироваться и принять покровительство той международной исламистской структуры, которая предложит больше ресурсов (финансовых, пропагандистских, кадровых и т. д.) для развития террористической войны на территории России.

Сейчас представители власти Чечни говорят о трех тысячах уроженцах Северного Кавказа, приехавших из России и Европы и воюющих в Сирии. И если даже часть из них, являясь сторонниками ИГ*, будет возвращаться в Россию, то все боевые группы «Кавказского эмирата» или самые крупные джамааты этого исламистского подполья могут оказаться под контролем «игиловцев».

Напомним, что в начале марта 2015 года представители российских силовых ведомств уже сообщили о «налаживании контактов ИГ* с террористическим подпольем Северного Кавказа».

Вызывает тревогу и информация, согласно которой «представители ИГ* вербуют в свои ряды студентов северокавказских вузов», о чем заявил в марте этого года полномочный представитель Президента России в СКФО С. Меликов.

Подчеркнем, что эмиссары «Исламского государства»‌* стали появляться и в других российских регионах (например, в Татарстане, Башкирии, Мордовии), где на протяжении многих лет существуют и развивают свою пропагандистскую работу организации исламистов, в том числе и связанных с «игловцами».

Один из наиболее ярких примеров таких связей — деятельность ваххабитской общины в мордовском селе Белозерье. Эта община была создана еще во второй половине 1990-х годов (русским, принявшим ислам) О. Марушкиным. Буквально через несколько лет ваххабиты уже поставляли «кадры» для террористических организаций и пыталась открыть в селе свое медресе для обучения молодежи.

С 2005 года небольшие группы исламистов из этой общины периодически перебирались в Афганистан, откуда после прохождения соответствующей подготовки направлялись в различные «горячие точки» (Северный Кавказ, Пакистан, Сирия) для осуществления джихада.

Летом 2014 года в Белозерье была проведена крупная антитеррористическая операция по задержанию членов ваххабитской общины и пресечению финансирования сирийских «моджахедов». Тогда же правоохранительным органам стало известно о том, что выходцы из Белозерья воюют в рядах «Исламского государства»‌*.

В данном примере речь идет только об одном относительно небольшом селе, в котором проживает (вместе с ваххабитами) около трех тысяч человек. В связи с этим хочется задать вопрос: сколько в России существует подобных точек, в которых «игиловцы» могут найти соратников и союзников для дестабилизации политической обстановки с целью развала российской государственности? Ответ очевиден: если не принимать превентивных мер (в том числе образовательного и пропагандистского характера), то количество таких «горячих точек» может быть достаточно большим.

И еще. Входит ли в круг союзников ИГ* кто-нибудь еще, кроме сторонников радикального ислама?

Гражданская война на Украине при активном участии в карательных операциях членов ультраправых организаций и исламистов (воевавших в Сирии на стороне ИГ*) показала, что «халифатисты» на каком-то этапе своей борьбы против государственной власти вполне могут сотрудничать со сторонниками нацистской идеологии. Более того, нередко исламистами становятся украинцы (или русские), являвшиеся приверженцами радикальных националистических взглядов.

К примеру, создатель одного из карательных воинских подразделений исламистов «Крым» Абу Юсуф — это украинский националист И. Селенцов, связанный с «Правым сектором»‌* и принявший ислам. В состав «Крыма» входят крымские татары (в том числе и сторонники исламистской организации «Хизб ут-Тахрир», ‌*занимающиеся вербовкой в ряды ИГ*), а также славяне, принявшие ислам. Само же подразделение «Крым» является частью добровольческого батальона «Днепр-1», состоящего из членов ультраправых организаций.

Некоторые эксперты говорят о возможности возникновения такого неонацистско-исламистского альянса при реализации «сценария российского Майдана». В данном случае, российским ультраправым и исламским радикалам может быть предоставлена роль так называемых «штурмовых отрядов» для противостояния силам правопорядка.

В рамках этого сценария существует реальная опасность начала нового этапа широкомасштабной террористической войны против России и государств СНГ.

Для недопущения такого развития событий России необходимо противопоставить радикальным исламистам, ориентированным на ее дестабилизацию, конструктивный ислам. И обеспечить взаимодействие представителей такого ислама с другими сегментами гражданского общества России. Пока что никаких убедительных действий, обеспечивающих конструктивное развитие нашего отечественного ислама и его взаимодействие с другими конструктивными силами, не осуществляется. И такая пассивность в условиях предельной активности нашего противника не доведет до добра.

  • «Исламское государство»‌* (ИГ/ИГИЛ‌*/ISIS‌*/ Daesh‌‌* — ДАИШ‌*) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.