Если концепция учебника вовремя не будет изменена, мы получим поколение дезориентированных людей, с детства настраиваемых не на любовь к истории России, а на непонимание и ненависть к своей стране

Потребистория

Через неделю, 1 ноября 2013 г., Президенту РФ должна быть представлена на утверждение «Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории». В соответствии с этой Концепцией уже к началу следующего года предполагается разработать единые для всей страны пилотные школьные учебники по истории.

Михаил Авилов. Поединок на Куликовом поле. 1943
Михаил Авилов. Поединок на Куликовом поле. 1943

Разработчиком Концепции стала группа членов Российского исторического общества, в которую вошли известные либералы: А. Чубарьян из Института всеобщей истории, И. Данилевский из «Высшей школы экономики», бывший ельцинский вице-премьер С. Шахрай, а также прославившийся своими сомнительными либеральными инициативами министр образования Д. Ливанов и др. Под нежным присмотром сих авторов изначально вполне позитивная идея создания единого патриотического учебника трансформировалась в свою полную противоположность.

Рассмотрим ключевые моменты сочиненной вышеупомянутым творческим коллективом Концепции, которая весьма скоро начнет вкладываться в сознание наших детей.

«Новые ордынцы»

Начнем с того, что термин «татаро-монгольское иго», абсолютно традиционный для российской истории, был изъят из первоначального текста Концепции. Поводом к изъятию стала жалоба, поступившая со стороны президента Академии наук Татарстана Р. Хакимова. Надо отметить, что в позднесоветское время татаро-монгольское иго уже было политкорректно переименовано в монголо-татарское, дабы поставить акцент на монгольском происхождении завоевателей. И вот теперь нынешнему поколению школьников вместо рассказа о реальном вековом ужасе ига — ужасе, подтверждаемом массой археологических свидетельств и преодоленном лишь ратью Дмитрия Донского в ходе жестокого Мамаева побоища, — расскажут о… некой «системе зависимости русских земель от ордынских ханов». А ведь такая отмена термина есть уничтожение складывавшейся веками исторической идентичности! Идентичности, кстати, никогда не мешавшей братской дружбе русских с татарами…

При этом отменой ига дело, увы, не ограничилось. В Концепцию был введен еще один, принципиально значимый, новый термин — «ордынский период русской истории». Как прокомментировал декан исторического факультета МГУ С. Карпов, «нужно понимать, что такое был Улус Джучи (Золотая Орда) — это была великая империя, которая обеспечивала политическое единство, стабильность торговых путей от Китая до Причерноморья и их связь с Западом… Авторы прислушались к мнению наших татарских коллег и согласились с тем, что действительно была недооценка роли Золотой Орды».

Так что, мы будем компенсировать все «недооценки» и фиксировать каждое влияние, под воздействием мнения различных коллег, как отдельные исторические «периоды»? Тогда следующим в русской истории появится, надо полагать, «польский период», в честь польских захватчиков XVII в. Затем — «французский», в честь «просветителей» — шаромыжников из армии Наполеона. Ведь и поляки, и французы явно крепили на нашей территории европейское «единство» — а что же еще?.. И «гитлеровский период» русской истории, кстати, как, тоже появится?

Навязывание Руси «особых взаимоотношений с Ордой» — явно последовательно проводимая в Концепции идея. Так, после расплывчатого упоминания об имевшей место на Руси борьбе с крестоносцами в Концепции впервые упоминается имя Александра Невского. Упоминается оно конкретно так: «Александр Невский: его взаимоотношения с Ордой»… Неплохо? То есть надо ли понимать, что не своей блестящей победой над крестоносцами, а своим вынужденным союзом с Ордой (при известной невозможности воевать на два фронта) в основном стал интересен Невский?!

И дело тут, конечно, не в переживаниях академиков из Татарстана. А в том, что в соответствии с либеральной идеей (кстати, давно особо яростно продвигаемой одним из авторов Концепции И. Данилевским) Александр Невский — это «преступник», заставивший Русь свернуть на «ужасный азиатский путь развития», закончившийся «ужасным Сталиным». Альтернативный же «прекрасный путь» предлагал-де Руси «спаситель» Даниил Галицкий, заключивший союз с папством. Правда, этот союз не помог, и земли Даниила оказались в итоге на много веков в зависимости от западных соседей, но это либералы за проблему отнюдь не считают.

И вот этот либеральный негативный миф о «деспотически-ордынско-азиатском» характере русского государства нынче как раз и пытаются — причем явно не без участия Данилевского — закрепить на уровне школьной программы.

«Великий Февраль» и «экспериментальный Октябрь»

В первом варианте исторической Концепции Октябрьская революция была названа, в мерзкой ельцинской либеральной традиции, «переворотом». Однако, столкнувшись с негативной реакцией общества, авторы переименовали «переворот» аж в «советский эксперимент». Подобная сомнительная характеристика семидесяти лет существования СССР сочетается с предельной апологетикой Февральской буржуазной революции. Дословно в Концепции сказано так: «Свершившаяся в 1917 г. Великая российская революция, а также начавшийся в октябре 1917 г. «советский эксперимент».

Дремучий антисоветизм

Эпоха «советского эксперимента», а особенно «сталинского социализма» (еще один ернический термин, включающий в себя тридцать лет жизни советских людей), подана в Концепции в абсолютно черных красках.

Для начала сообщается, что в 1920-х — 1930-х гг. в мире, «в том числе в Советской России», наблюдался «приход к власти диктаторских режимов». Затем Концепция предлагает обсудить «идеологию Белого движения» — при этом идеологию «красных» аналогично рассматривать не предлагается. Действительно, зачем же обсуждать идеологические аспекты того, что легче попросту заклеймить как «диктатуру»?!

Далее смакование диктаторского режима, естественно, нарастает.

Это и якобы сопровождающие индустриализацию повсеместно (что ложь!) жуткие репрессии... Вот один из характерных пассажей: «Рядом с индустриальными гигантами первых пятилеток выстроились лагерные вышки ГУЛАГа, где использовался принудительный труд заключенных».

И постоянный «голод» — причем не только в довоенный, но и в послевоенный период, хотя, казалось бы, сравнивать два этих периода в данном плане невозможно.

И… послереволюционное «разрушение традиционной морали», сопровождаемое «эмансипацией женщин». (Иными словами, нагнетаемое в последнее время очернение советской семьи протаскивается-таки и в школьный учебник…)

Из наиболее загадочного: в ходе описания «гонений на церковь», авторы Концепции ссылаются на некие «советские обряды». Что имеется в виду, остается лишь гадать. Субботники? Или пионерские костры?

Плевок на Войну

В достаточно кратком разделе о Великой Отечественной войне, тем не менее, нашлось место для известной подрывающей значение Победы темы репрессий в ходе войны и депортаций репрессированных народов.

Пинок восстановителям страны

После войны, утверждают авторы Концепции, народ испытал вначале «эйфорию Победы». А затем — голод, разруху, «обострение жилищной проблемы», «рост беспризорности» и т. д., и т. п. При этом в описании послевоенного восстановления акцент сделан не на подвижническом народном подвиге — при быстропроходящей «эйфории», кстати, невозможном. А на «помощи не затронутых войной национальных республик», а также на немецких «репарациях, их размерах и значении».

Взращивание потребителя

В Концепции воспевается некий новый «историко-антропологический подход», который-де будет уделять особое место характеристикам интересов и устремлений людей не только «выдающихся», но и «обычных», да и вообще «повседневности».

При этом о «поколении шестидесятников» в Концепции сказано немало — даже о Всемирном фестивале молодежи и студентов 1957 г. не забыли сообщить. Упомянуто и о клубах самодеятельной песни (КСП), и о «движении КВН» (Клуб веселых и находчивых), и о стилягах, и даже о «попытках создания «советской моды».

Зато поколение строителей СССР представлено, как уже говорилось, куда менее психологически достоверно — как некое сборище ударников и стахановцев вкупе с репрессированными и раскулаченными

Концепция делает явный и несомненный упор на апологию потребительского общества, которое-де правомочно хотели построить в СССР со времен Хрущева, да так и не смогли достигнуть сих «высоких целей». Потребительские тенденции в советском обществе описаны с удовольствием и смачно. Мол, процесс «индивидуализации вкуса», шедший по Западу, докатился, наконец, и до СССР, где люди стали «отказываться покупать товары немодные и низкого качества».

Кстати, а что это в реальности-то значит? Что мы продали державу не «за колбасу», а за индивидуальную футболку, сделанную со вкусом? (По всей видимости, это должно свидетельствовать о хорошем вкусе продавших.) Или за стандартную футболку с надписью «Найк»? (То есть за безвкусную западную муру.) Но так как всем на самом деле понятно, что в реальности державу продали за небольшое количество сделанных со вкусом яхт для богатых, то авторам Концепции давно пора бы перестать дурака валять, прельщая в очередной раз детишек потребительством.

Наконец, в отличие от «простых потребителей», про подлинных исторических героев в Концепции сказано крайне мало.

Так, вовсе не упомянуты Иван Сусанин, Александр Матросов, Алексей Маресьев. Зато фигурируют олигархи Борис Березовский, Владимир Потанин и Владимир Гусинский.

Ни замечательный поэт Эдуард Багрицкий, ни даже всем известный Аркадий Гайдар также в Концепции не упомянуты. Зато в ней значатся современные «горе-творцы», такие как Зураб Церетели и Илья Глазунов.

И, конечно же, терминологическому словарю Концепции понятия «молодогвардейцы» и «пионеры-герои» не знакомы, в отличие от понятия «новые русские».

Если концепция учебника вовремя не будет изменена, мы получим поколение дезориентированных людей, с детства настраиваемых не на великое, а на повседневность и быт. Не на любовь к истории России, а на отторжение всего героического и духовного. Настраиваемых вполне сознательно на непонимание и ненависть к своей стране.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER