logo
Статья
/ Дмитрий Пермяков
Белочехи были не героями, а убийцами и мародерами. И монументы им сегодня воздвигают не для исторического примирения

Реванш белочехов

В августе 2014 г. Чехия намерена широко отпраздновать столетний юбилей чехословацкого корпуса легионеров, печально известных в России под именем белочехов. К юбилею чешское министерство обороны разработало проект «Легионы 100», предполагающий установление на территории России 58 памятников белочехам. Памятники эти призваны «поднять патриотический дух в Чехии» и «укрепить дух военнослужащих Чешской республики». Казалось бы, какое отношение имеет Россия к поднятию «духа чехов»?! А между тем на всем протяжении Транссиба уже стоят монументы с категорическими надписями: «Здесь покоятся чехословацкие солдаты, храбрые борцы за свободу и самостоятельность своей земли, России и всего славянства. В братской земле отдали жизни за возрождение человечества. Обнажите головы перед могилой героев». Пока что таких памятников 8: во Владивостоке, в Красноярске и Бузулуке, Екатеринбурге, Кунгуре, Нижнем Тагиле и Челябинске и в татарстанском селе Верхний Услон. Но министерство обороны Чехии твердо намерено установить на территории России еще аж 50 подобных монументов.

Потрясает тут как наглость чешских властей, так и равнодушие российских. Так, памятник чехословацким интервентам в Челябинске был открыт 20 октября 2011 г. на привокзальной площади, в «воротах» города, рядом с памятником «Сказ об Урале», давно ставшим городским символом. В связи с открытием памятника белочехам губернатор Челябинской области М. Юревич на голубом глазу заявил: «Я, честно говоря, сам узнал об этом в интернете. Видимо, муниципалитет дал разрешение. Здесь я ничего не могу сказать: в истории именно прохода чешского легиона через наш регион я не силен. Когда учился в школе, нам объясняли, что чехи били Красную Армию, а потом пошла другая информация: что они наоборот помогали нашим солдатам, что чем-то конкретно Челябинску помогли. В такие мелочи, поверьте, я как губернатор просто не вмешиваюсь. Если муниципалитет решил установить этот памятник — да ради бога, пусть ставит памятники хоть кому». Каково?

Небезразличные граждане и пресса встретили установление памятника с негодованием. Однако социологическое исследование, проведенное осенью 2013 г. «Сутью времени», выявило плачевный результат: 70 % жителей Челябинска вообще не в курсе существования памятника, а 67 % не знают его предыстории.

Вспомним же реальную историю пребывания чехословацкого корпуса в России.

Сразу после начала Первой мировой войны среди чехов и словаков начали звучать призывы к национальной независимости от Австро-Венгрии. В июле 1914 г. началось формирование воинских частей, призванных завоевать эту независимость. Российская империя поддерживала чехословаков. 7 сентября 1914 г. чешская делегация торжественно вручила на аудиенции Николаю II меморандум, утверждавший, что «свободная и независимая корона Святого Вацлава скоро будет сиять в лучах короны Романовых».

Но всё произошло иначе. Чехословацкий корпус, созданный для национально-освободительной борьбы, вначале использовался Российской империей для войны на Восточном фронте, а затем Антантой и белыми генералами — как авангард интервенции в России.

К октябрю 1917 г. в чехословацком корпусе состояло уже около 45 тыс. солдат и офицеров. А в январе 1918 г. корпус перешел под командование Франции и де-факто потерял политическую независимость.

На состоявшемся 16–23 ноября 1918 г. в г. Яссы совещании представители стран Антанты приняли решение оставить чехословаков в России для борьбы с большевиками. Одновременно Франция инициировала эвакуацию чехословацкого корпуса из России через Владивосток.

После выдвижения корпуса его части, растянувшиеся в эшелонах на сотни километров от Пензы до Владивостока, начали выглядеть весьма угрожающе. Большевики торопят эвакуацию чехословаков. 26 марта 1918 г. представитель Совнаркома И. Сталин подписывает с представителями чехословацкого корпуса соглашение, гарантирующее беспрепятственную отправку эшелонов от Пензы к Владивостоку. В каждом эшелоне оговорено оставить одну вооруженную роту, остальное оружие — передать в руки особой комиссии в Пензе.

Ситуация осложнилась после принятия представителями стран Антанты на совещании во французском посольстве в Москве в апреле 1918 г. решения об интервенции в Россию. Чехословацкому корпусу была назначена роль авангарда интервенции. Как напишет позднее будущий президент Чехословакии Эдуард Бенеш, «чехи были пешкой союзников».

5 апреля 1918 г. Япония начала интервенцию во Владивосток. После этого советское правительство пересмотрело свое соглашение с чехословацким корпусом, рассматривая отныне лишь вариант его полного разоружения и постепенной эвакуации.

14 мая на челябинском вокзале (возле того места, где сегодня установлен памятник «героям-чехословакам») произошло убийство чехословаками военнопленного венгра. Из показаний чеха Франтишека Духачека следственной комиссии: «14 мая сего года при отправке трех вагонов с военнопленными с переселенческой ветки, я исправлял фургон. Когда вагоны подошли, из первого вагона была кинута железина — с целью убития, которая попала мне в голову, и я упал без сознания. Но голову мне не пробило, так как я стоял в шапке». Товарищи Духачека учинили расправу над военнопленными. Девятерых избили и ранили, а Иоганна Малика, на которого один из избитых указал, как на виновника инцидента, — убили. Следственная комиссия ЧК арестовала виновных.

17 мая, по приказу командира 3‐го полка чехословацкого корпуса подполковника С. Войцеховского, чехословаки вошли в Челябинск, требуя освободить арестованных. Арестованных отпустили.

После этого чехлословацкое командование заверило русские власти в своем миролюбии. Как показали очевидцы: «На завтра (18 мая) чехословаками было выпущено обращение к населению за подписью командира 3-го чехословацкого полка, что никогда не пойдем против советской власти и что вчера 17 мая мы приходили освободить арестованных без вины. Не верьте никому, кто будет говорить, что чехи враги русского народа».

Однако уже 20 мая 1918 г. делегаты чехословацкого корпуса на общем собрании приняли решение о вооруженном выступлении против Советской власти.

25 мая вышел приказ № 377 наркомвоенмора Л. Троцкого, обязывающий все Советы от Пензы до Омска разоружать чехословаков и интернировать их в лагеря для военнопленных. Отказ разоружиться карался расстрелом. Напомним, что на тот момент чехословацкий корпус представлял собой авангард интервенции Антанты в Россию, и эта мера отнюдь не была чрезмерной.

Затем чехословацкий Национальный совет и большевики сделали несколько шагов к примирению. Зам. наркома иностранных дел Г. Чичерин предложил свою помощь в эвакуации чехословаков. 29 мая 1918 г. представитель Национального совета профессор П. Макса телеграфировал в Пензу: «Наши товарищи совершили ошибку, выступив в Челябинске. Мы, как честные люди должны принять на себя последствия этой ошибки. Еще раз от имени профессора Масарика призываю прекратить все выступления и соблюдать полное спокойствие. Это советует Вам и Французская военная миссия... Несмываемым позором будет покрыто наше имя, если мы прольем хоть каплю братской русской крови и будем мешать русскому народу устраивать свои дела по своему желанию в тяжелое время самой наряженной революционной борьбы у нас на родине...»

Однако примирения не состоялось, да и не могло состояться, так как чехословаки были зависимы от союзников. Вместо примирения начался захват чехословацким корпусом городов, сопровождаемый кровавыми расправами.

27 мая 1918 г. чехословаки захватили Челябинск, где были расстреляны все члены местного Совета. Тюрьма, рассчитанная на 1 тыс. мест, оказалась переполненной сторонниками советской власти.

28 мая был захвачен Миасс. Житель города Александр Кузнецов свидетельствовал: «Повешен попавший в плен Горелов Федор Яковлевич (17 лет), он казнен взводом чехов за грубость обращения с конвоем, грозил отомстить за убитых в бою товарищей».

В тот же день захвачены Канск и Пенза, где было убито большинство из попавших в плен 250 красноармейцев-чехословаков.

30 мая взят Томск, 8 июня — Омск.

К началу июня были захвачены Златоуст, Курган, а также Петропавловск, в котором были расстреляны 20 членов местного Совета.

8 июня взята Самара, где в тот же день было расстреляно 100 красноармейцев и 50 рабочих. В первые дни после взятия города здесь было убито не менее 300 человек. К 15 июня число заключенных в Самаре достигло 1 680 человек, к началу августа — более 2 тыс. 6 июля в Самаре расстреляли 20 железнодорожников. Было убито 54 из 75 членов союза грузчиков. При подавлении крестьянского восстания в трех волостях Бугурусланского уезда расстреляно более 500 человек.

С 13 по 18 июня большевики удерживали Троицк. После его взятия, по показаниям С. Моравского, произошло следующее: «Около пяти часов утра 18 июня 1918 года город Троицк был в руках чехословаков. Тот час же начались массовые убийства оставшихся коммунистов, красноармейцев и сочувствующих Советской власти. Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила с чехословаками по улицам и указывала на коммунистов и совработников, которых чехи тут же убивали. Около 7 часов утра в день занятия города я был в городе и от мельницы к гостинице Башкирова, не далее чем в одной версте, насчитал около 50 трупов замученных, изуродованных и ограбленных. Убийства продолжались два дня, и по данным штабс-капитана Москвичева, офицера гарнизона, число замученных насчитывало не менее тысячи человек».

В июле были захвачены Тюмень, Уфа и Шадринск.

22 июля взят Симбирск, где расстреляно около 400 человек.

25 июля взят Екатеринбург.

7 августа пала Казань, где за месяц было казнено более 1 тыс. жителей.

В сентябре 1918 г. в захваченной чехословаками Уфе была учреждена антибольшевистская «Уфимская директория».

Однако уже 5 сентября 1918 г. началось контрнаступление Красной Армии. А произошедшая в середине ноября в Австро-Венгрии революция, решив проблему национальной независимости чехов и словаков, поставила под вопрос смысл их пребывания в России. Переход 18 ноября 1918 г. власти от «Уфимской директории» к адмиралу Колчаку был воспринят чехословаками негативно. Боеспособность чехословацкого корпуса падала. В итоге, в начале 1919 г. корпус был отведен в тыл.

Разногласия между Колчаком и чехословаками, не желавшими брать на себя ответственность за карательные меры белых, обострялись. 13 ноября 1919 г. чехословаки выступили с меморандумом: «Под защитой чехословацких штыков, местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности — составляет обычное явление, и ответственность за всё перед судом народа всего мира ложится на нас. Почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию. Такая наша пассивность является прямым следствием принципа нашего нейтралитета и невмешательства во внутренние русские дела. Мы сами не видим иного выхода из этого положения, как лишь в немедленном возвращении домой».

Чехословацкое командование приняло решение о выводе корпуса из России. В обмен на проезд во Владивосток, чехословаки выдали советским властям Колчака.

2 сентября 1920 г. последнее чехословацкое подразделение покинуло Владивосток. Поэт-фольклорист А. Котомкин вспоминал о поражавших своими размерами мародерстве отъезжающих: «Газеты помещали карикатуры... Возвращение чехов в Прагу. Легионер едет на толстой резиновой шине. На спине громадный груз из сахара, табака, кофе, кожи, меди, сукна, меха. Мануфактуры, мебели, автошины «треугольник», золота и т. д.». Эти впечатления сходятся с воспоминаниями белого генерала Константина Сахарова: «Чехословацкие отряды конфисковали в иркутском казначействе значительную партию бумажных денежных знаков... Большое количество этих знаков попало на харбинский денежный рынок, где появление их вызвало панику на местной бирже».

Белочехи были не героями, а убийцами и мародерами. И монументы им сегодня воздвигают не для исторического примирения. Искренне желающие примирения не будут устанавливать в центрах чужих городов памятники своим предкам, расстреливавшим и пытавшим, как «борцам за возрождение человечества». Так не поступают с равными, так поступают с побежденными и униженными. И только от нас зависит, останемся ли мы равнодушными или вернем уважение к себе, своим предкам и своей истории.