Что способна противопоставить всем этим конфликтам и проектам российская региональная элита? Готова ли она очень осторожно и грамотно работать с темами, адресующими к межнациональным и межконфессиональным противоречиям?

Юг России. Земельные и территориальные споры

Изменения границ на Кавказе и в целом на юге России, произошедшие, как минимум, за последние 200 лет, стали причиной многочисленных межнациональных конфликтов, а также территориальных претензий между соседями. Здесь и наследие Кавказской войны 1817–1864 гг., и последствия сталинских депортаций 1944 года, и результаты вооруженных столкновений в постсоветское время.

Казалось бы, этот больной исторический опыт должен был заставить местных политиков с предельной осторожностью относиться к такой хрупкой и взрывоопасной конструкции, как межнациональные и межэтнические отношения на юге России. Однако нежелание и неумение некоторых региональных лидеров и чиновников извлекать уроки из своего прошлого (плюс их чрезмерные амбиции) создают поводы для новой политической и экономической дестабилизации Северного Кавказа.

И таких поводов уже накопилось предостаточно, начиная от конфликтов между главами регионов и кончая злоупотреблениями чиновников в земельных вопросах.

Ярким примером здесь является территориальный спор между властями Чечни и Ингушетии, возникший еще в августе 2012 года. Тогда произошел конфликтный обмен мнениями между главами республик Рамзаном Кадыровым и Юнус-беком Евкуровым относительно спецоперации, проведенной чеченскими спецслужбами на территории Ингушетии. По сути, Кадыров обвинил ингушские власти в неспособности эффективно бороться с террористами, а затем выступил за «установление административной границы между двумя республиками».

Уже в начале сентября Кадыров заявил, что «Чечня имеет законные права на Сунженский и частично Малгобекский районы» (то есть на часть нынешней территории Ингушетии), и сослался при этом на архивные документы 1934 года. (Напомним, что Чечено-Ингушская АССР была создана в 1936-м.)

Эксперты сразу же обратили внимание на то, что попытка разрешить территориальный спор через адресацию к административным картам той эпохи чреват пробуждением старых конфликтных ситуаций. Так, границы Ингушской автономной области 1934 года со столицей в городе Орджоникидзе (современный Владикавказ) были совсем другими и включали в себя Пригородный район. После депортации ингушей в 1944 году эта территория была передана в состав Северной Осетии. А осенью 1992 года, как мы помним, здесь разгорелся кровопролитный осетино-ингушский конфликт. Так что чеченский лидер предлагает снова поднять проблему Пригородного района?

Заявления Р. Кадырова породили и резкий пассаж губернатора Ставрополья В. Зеренкова о том, что в таком случае у края тоже могут возникнуть территориальные претензии к Чечне. Имелось в виду то, что в 1944 году Чечено-Ингушская АССР была упразднена и ненадолго преобразована в Грозненский округ в составе Ставропольского края.

Отметим, что если адресоваться к архивным документам советского времени, то в них можно обнаружить достаточно много несовпадений тогдашних границ южных регионов с нынешними. Например, в разные годы в Ставрополье входила часть территорий Чечни (Шелковской и Наурский районы) и Дагестана (Нефтекумский и Ногайский районы). А с 1957-го по 1990 годы частью Ставрополья была Карачаево-Черкесия.

Подчеркнем, что сразу же после демарша Р. Кадырова многие эксперты неоднократно заявляли, что создание прецедента с ревизией границ на Северном Кавказе способно не только «возобновить старые этнотерриториальные конфликты, но и зажечь новые».

Но подобные аргументы не остановили руководство Чечни.

Уже к весне 2013 года чеченский парламент принимает закон «о включении в состав республики Сунженского района» с оговоркой, что реализация данного акта возможна «после определения федеральным центром административной границы между регионами».

12 марта глава Ингушетии Евкуров, изначально настаивавший на фиксации ныне существующей административной границы, подтвердил незыблемость своей позиции по данному вопросу: «Сунженский район является территорией Ингушетии... У нас нет спорных вопросов, мы живем на своей территории… Соответствующие документы после того, как отработала наша республиканская комиссия, мы направили в Администрацию президента РФ, полпреду президента в СКФО А. Хлопонину и в Чеченскую Республику…»

Более резким было заявление спикера республиканского парламента М. Дидигова: «Данным шагом они нас вынуждают на ответные меры для защиты своей земли и своего суверенитета... Это попытка нарушить основы государственного устройства Ингушетии».

При этом секретарь местного отделения «Единой России» З. Евлоев отреагировал в еще более агрессивном формате, заданном, кстати, руководством Чечни (адресация к 1934 году): «В случае развития событий по чеченскому сценарию ингушская сторона оставляет за собой право требовать территории Пригородного района и Правобережной части Владикавказа».

Так что могут спровоцировать своими действиями чеченские власти, пытающиеся «наводить порядок» не только на своей территории? Новое вооруженное столкновение?

И это еще не всё.

Данный конфликт, который пока безуспешно пытается уладить федеральная власть в лице полпреда по СКФО А. Хлопонина, активизировал еще один «горячий процесс».

28 октября 2012 года в селении Терекли-Мектеб Ногайского района Дагестана состоялся IV съезд ногайского народа.

В начале ноября участники данного мероприятия направили обращение президенту РФ с просьбой «рассмотреть вопрос о создании территориальной автономии ногайцев в составе Федерации в пределах границ их компактного проживания на территории Ставропольского края, Чечни и Дагестана».

Авторы письма требуют отделения от Дагестана, так как республиканские власти не дают возможности «сохраниться ногайцам как народу-этносу» и не могут оградить их от исламского радикализма, проникающего из горной части республики. По их мнению, выходцы из горных районов также подвергают «чрезмерной эксплуатации пастбища ногайской степи», обрекая регион на «экологическую катастрофу».

Эксперты в тревоге ждут появления на юге России других подобных «конфликтных точек», хотя и без них у местных властей в последние годы вполне достаточно проблем.

Необходимо подчеркнуть, что в постсоветское время участились конфликты между местным населением и животноводами-переселенцами из-за пастбищных земель, а также споры, связанные с урегулированием муниципальных границ.

14 марта 2013 года в Пятигорске на конференции Общественного совета СКФО полпредом президента А. Хлопониным были обозначены конкретные «болевые точки» по данной теме: «У нас до сих пор не урегулированы все вопросы с муниципальными границами... Нужно аккуратно относиться к вопросу земель в Кабардино-Балкарии, которые находились в республиканской собственности и были переданы муниципалитетам... Нужно к этому вопросу относиться аккуратно, потому что разговор сводился в итоге к тому, чтобы на этих землях создать независимую Балкарскую республику».

А чуть раньше на заседании Координационного совета по обеспечению правопорядка в правительстве Ставрополья обсуждалась старая больная тема — незаконный захват пастбищных земель животноводами-переселенцами при участии местных чиновников.

Как уже отмечалось в предыдущем материале, согласно заявлению А. Хлопонина, порядка «80 % совершаемых коррупционных противоправных действий в СКФО вращаются вокруг земли».

Еще в декабре 2011 года в Общественной палате РФ на слушаниях, посвященных «Земельному вопросу на Кавказе», было заявлено о том, что спорные ситуации в земельной сфере на Северном Кавказе, порожденные несовершенством законодательства, часто перерастают в политические конфликты.

И эта ситуация уже распространяется на регионы, граничащие с Северо-Кавказским федеральным округом.

Так, эксперты Южного научного центра РАН обращают внимание на то, что межнациональные конфликты последнего времени в Ростовской области напоминают события на Ставрополье семилетней давности. Наиболее показательным в этом плане был крупный конфликт в селе Ремонтном между местными жителями и выходцами из Дагестана осенью 2012 года. Причины — несоблюдение переселенцами с Кавказа, заселившими в значительной мере юго-восточную часть Ростовской области, культурных норм и местных обычаев, а также захват мигрантами под пастбища новых земель при попустительстве местных властей.

При этом эксперты отмечают, что такой растерянности, а иногда и беспомощности власти в деле выстраивания межнациональных отношений они не помнят с советских времен. Ведь заселение русских южных областей представителями Северного Кавказа шло еще с конца 1950-х годов.

Эта растерянность проявляется в частности и в довольно резких выпадах некоторых глав южных регионов в адрес друг друга.

Так, летом 2012 года губернатор Краснодарского края А. Ткачев в одной из своих речей, где говорилось о необходимости создания казачьих дружин, заявил: «Я думал и размышлял, что мы еще успеем: между Кавказом и Кубанью есть фильтр — Ставрополье. Но теперь вижу, что его нет. Следующие — мы с вами».

В ответ губернатор Ставрополья В. Зеренков также не стал церемониться и за словом в карман не полез: «Я автомобилист, и я знаю, что такое фильтр. Это запасная часть. Мы никогда не были и не будем запчастью ни для кого. Я не советовал бы больше никакому губернатору высказываться, фильтр мы или не фильтр».

Итак, вместо того, чтобы объединиться в деле создания благоприятной атмосферы межнационального и межэтнического диалога в рамках юга России, часть местных региональных лидеров в своих словах и поступках работает на отчуждение и обособление.

И это притом, что и Ткачев и Зеренков пытаются в своей деятельности опереться на казачество, в сильной степени зараженное сепаратистскими настроениями. (Этому вопросу мы уже уделили достаточно много внимания.)

И это притом, что и Кадыров и Евкуров в течение многих лет с переменным успехом борются с исламским радикализмом и террористическим подпольем. (Этому вопросу мы еще посвятим следующие материалы.)

И это притом, что на земли южных регионов России уже осуществляется малозаметная зарубежная экспансия. Так, некоторые эксперты обращают внимание на следующий вызывающий большую тревогу уже начавшийся процесс. Уже известны отдельные попытки крупных турецких и арабских бизнесменов приобрести через подставные организации большие земельные участки в южных российских регионах.

При этом заметим, что турецкий бизнес давно работает на Юге России, являясь крупным производителем и поставщиком сельхозоборудования. И в Ставрополье проживает уже более 10 тысяч турок. Некоторые арабские страны (например, Иордания, Кувейт, Арабские Эмираты, Иран, Египет) на сегодня являются крупными экспортерами зерна из Ставропольского края. И покупка местных посевных площадей может стать для них одним из способов поддержания своей продовольственной безопасности.

Этому не чисто коммерческому процессу будут способствовать несовершенство федерального и местного законодательства в земельной сфере и сильная коррумпированность муниципальных чиновников. Не последнее место здесь будет занимать и вступление России в ВТО, сулящее упадок отечественного сельского хозяйства и опасность возникновения такой ситуации, когда самым желанным «сельхозтоваром» для иностранного инвестора станет земля южных регионов России.

Некоторые эксперты, имея перед глазами целый «букет» старых этнотерриториальных конфликтов на Северном Кавказе, сомневаются в неосторожности и щедрости зарубежных инвесторов.

Здесь, перечисляют они, и только «замороженный» осетино-ингушский конфликт, и не до конца урегулированные границы Чечни с Ингушетией и Дагестаном, и кабардино-балкарские и карачаево-черкесские противоречия в соответствующих республиках, и проект черкесских ультранационалистов «Великая Адыгея»…

Но здесь, прерывают их оппоненты, и претензия исламских радикалов на построение своего государства на юге России, например, Кавказской Исламской Конфедерации со столицей в Ставрополье… И под этот проект, уверяют эти эксперты, найдутся и спонсоры и способные к диалогу лидеры.

Что способна противопоставить всем этим конфликтам и проектам российская региональная элита? Готова ли она очень осторожно и грамотно работать с темами, адресующими к межнациональным и межконфессиональным противоречиям? Готова ли она совместно отстаивать проект под названием Единое многонациональное государство?

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER
Cтатьи газеты «Суть времени» № 22