«Пугающий» Ржевский памятник стал жертвой компромисса — искусствовед

Изображение: kremlin.ru
Владимир Путин с ветеранами Великой Отечественной войны на открытии Ржевского мемориала Советскому солдату
Владимир Путин с ветеранами Великой Отечественной войны на открытии Ржевского мемориала Советскому солдату
Владимир Путин с ветеранами Великой Отечественной войны на открытии Ржевского мемориала Советскому солдату

В России продолжают эксплуатировать советский миф за неимением другого, при этом из него вынимают содержание. Поэтому Ржевский памятник зафиксировал момент распада советской монументальной пропаганды. Свое мнение о памятнике высказал искусствовед Кирилл Светляков в комментарии, опубликованном 6 июля на сайте «Meduza».

Эксперт обратил внимание, что «ленинский план пропаганды, по сути, никуда не делся, и распад СССР на него сильно не повлиял», в России продолжает существовать прежняя скульптурная школа. Поэтому недавно открытый памятник стал «сюрреалистическим и пугающим» результатом компромисса между модернизмом и монументальной пропагандой.

Метафора, на которую ссылается автор, понятна, но «она литературна, а не пластична». В самом памятнике есть противоречие: как объект монументальной пропаганды он должен доминировать над территорией, но из отсутствия основы у него «появляются тревога и неуверенность».

«Конструкция, парящая в воздухе, противоречит принципу монумента, который демонстрирует силу. Это похоже на современные фильмы о войне, в которых хотят показать и отстраненный взгляд, и патриотизм, и жертв — в результате выходит нечто странное и мрачное», — пояснил Светляков.

В России продолжают эксплуатировать советский миф, при этом из него вынимают его содержание.

«Сейчас часто встречаются попытки осовременить советский миф и пересмотреть монументальную пропаганду, но для этого нужен другой пластический язык, а вместо этого мы видим распад языка монументальной пропаганды», — подчеркнул эксперт.

Фигура солдата, лишенная опоры, вызывает у зрителя тревогу, и этот тон вызывает вопрос — это тревога о возможности забвения прошлого или его непонимания?

«Я не вижу темы войны. Скорее, это саморефлексия памятника о войне: „Кто я? Зачем я?“ Постмодернистское высказывание. Может быть, в этом смысле — это какой-то шаг», — заключил Светляков.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER