Будь целым, а не частью: Соловьёв о секрете исторического величия
Страны и цивилизации, претендующие на историческое величие, не могут числить себя частью чужих общностей, заявил журналист Владимир Соловьёв 26 июля в эфире радиостанции «Вести.fm».
Обсуждая и критикуя либеральное западничество, Соловьёв в очередной раз задался «проклятым» вопросом: почему Россия всегда хочет куда-нибудь встроиться, вместо того чтобы раз и навсегда обрести свою собственную историческую судьбу? Ведущий отметил, что нам пора перестать ждать милостей от Европы, куда мы так долго и униженно стремились. Не стоит вписывать нашу страну, по его мнению, и в цивилизацию Большого Востока, как это любят делать идеологи евразийства.
В обоснование своей позиции Соловьёв сослался на исторические судьбы нашего геополитического конкурента в лице США. Америка, подчеркнул журналист, никогда не становилась частью других цивилизационных общностей — по крайней мере, на равных правах с другими частями того же целого. Более того, она бы и не смогла никуда встроиться, даже если бы этого захотела, в силу географической обособленности от Старого Света. Именно в этом, по мнению ведущего, и состоял залог величия США, которые в конечном счете подмяли под себя совокупный Запад, вместо того чтобы раствориться в нем. «Весь Запад — это их [США] маленькая часть», — подытожил Соловьёв.
Отметим, что апофеозом русских «страстей по Европе» стал отказ от Советской власти в обмен на обещанное встраивание урезанной России в западную цивилизацию. Именно желание быть принятым в европейскую «семью» народов двигало теми, кто подготовил и осуществил «катастройку» 1991 года, как ее метко окрестил философ Александр Зиновьев.
По мнению политолога, лидера движения «Суть времени» Сергея Кургиняна, Юрий Андропов был теневым архитектором, а пресловутый Михаил Горбачёв — конечным исполнителем проекта по демонтажу СССР. По некоторым сведениям, Андропов вдохновлялся практикой Кемаля Ататюрка, который старательно избывал наследие Османской империи, с тем чтобы Турция в территориально усеченном виде вошла в Европу.
Проект перестройки, как полагает Сергей Кургинян, разрабатывался в недрах 5-го управления КГБ СССР, которое было призвано бороться с идеологическими диверсиями против советской власти, однако переродилось раньше самой КПСС. Чтобы добиться своей цели наверняка, Андропов и присные привлекли к сотрудничеству целый ворох антисоветчиков — от местных диссидентов до эмигрантских кругов. В результате на изначальные цели перестройщиков наслоились деструктивные интересы всех этих групп, и планировавшийся мягкий «сброс окраин» перерос в полномасштабную катастрофу русской государственности. Что же до «свидания с Европой», то оно так и осталось несбыточной мечтой постсоветской политической элиты, которую та продолжает лелеять даже на обломках СССР.
Соловьёв справедливо отмежевывается от губительного «слиянчества» с Западом, однако не предлагает взамен ничего, кроме пресловутого «особого пути». В то же время нужно понимать, что бытие в истории не терпит одиночества, как природа не терпит пустоты. По торной дороге времен можно или плестись в чужом обозе, или гордо шествовать в авангарде, однако по ней нельзя идти подобно отшельнику или отщепенцу. Удел России, которая уже чуть было не погибла на задворках истории — «расчищать пути бытию» для «ближних и дальних народов». Именно в этом суть глобального суверенитета «для себя» в противовес локальному суверенитету «в себе».
Что же касается нашего диалога с Европой, то Россия и Запад всегда двигались параллельными курсами, то удаляясь друг от друга, то пересекаясь в «горячих точках» мировой истории. Непростые взаимоотношения «двух Западов» как нельзя лучше описывают строки Валерия Брюсова: «Мы вскормлены у разных грудей, единой матери сыны».
