Договор США с Ираном — символ национального унижения — The Guardian
Только человек с беспрецедентным незнанием истории, такой как Дональд Трамп, подписал бы мирный договор Америки с Ираном в Версале, который стал синонимом национального унижения, пишет 18 июня газета The Guardian. Легко представить Трампа в роли униженного и оскорбленного немецкого графа Ульриха фон Брокдорф-Ранцау: Версальский мирный договор, в конце концов, был основан на 14 пунктах, точно так же, как меморандум о взаимопонимании содержит 14 положений.
Но меморандум не является документом о полномасштабной капитуляции; это признание того, что Америка не смогла достичь того, к чему стремилась с помощью войны. Если сравнить меморандум вместе с замечаниями Трампа на его часовой пресс-конференции в G7, с документом, представленным американцами в 2025 году, можно увидеть, как далеко США были вынуждены отступить.
Красная линия стиралась за красной линией. США представили документ на рассмотрение в 2025 году непосредственно перед тем, как Израиль при поддержке США начал 12-дневную войну, кульминацией которой стали бомбардировки ядерных объектов Ирана.
Согласно его условиям, Иран не должен был иметь собственных мощностей по обогащению урана, кроме тех, которые используются для медицинских и сельскохозяйственных нужд;
— все ядерные материалы должны были импортироваться из-за пределов Ирана; все запасы обогащенного урана должны были быть вывезены из Ирана сразу же после подписания соглашения; все запасы обогащенного урана должны были быть доведены до 3,67%;
— Иран не должен был строить никаких новых установок по обогащению; а программы способные к конверсии урана следовало свернуть. Вместо этого консорциум, включающий Иран, США и страны Персидского залива, должен был заняться обогащением за пределами Ирана.
В Эвиане на встрече G7 Трамп признал однако, что Иран имеет право продолжать обогащать уран, заявив, что это нельзя исключать, поскольку у других стран региона есть ядерные программы. Он сказал, что нет особой спешки с демонтажем или уменьшением запасов высокообогащенного урана, и официальные лица США признали, что эти запасы могут быть уменьшены под наблюдением МАГАТЭ внутри Ирана, при условии, что они будут доведены до 3,67%.
На практике, чтобы заработало немедленное снятие эмбарго на экспорт нефти, необходимо будет предоставить отказ от сопутствующих услуг, включая банковские операции, страхование и транспортировку.
Миад Малеки, бывший чиновник Министерства финансов США и старший научный сотрудник аналитического центра Фонда защиты демократий, сказал, что расширение разрешений на финансовые операции разрушит основную архитектуру нефтяных и финансовых санкций США против Ирана, которые, возможно, являются самым мощным экономическим рычагом, которым США располагают для воздействия на режим за пределами морской блокады.
Более широкое смягчение санкций, которое не будет предложено до тех пор, пока ядерные переговоры не будут завершены к взаимному удовлетворению, будет касаться первичных и вторичных санкций, а также санкций ООН.
Если бы это произошло, это стало бы крупнейшим изменением в американо-иранских отношениях со времен иранской революции 1979 года. Что еще хуже с точки зрения США, так это то, что все эти уступки были сделаны в попытке добиться повторного открытия Ормузского пролива, который был открыт до войны, но даже этого может не быть достигнуто.
В меморандуме показано, что Ормузский пролив может оставаться закрытым более 60 дней, после чего Иран обсудит морские перевозки в проливе с другими государствами Персидского залива. Из текста меморандума следует, что свободное судоходство в проливе может прекратиться через 60 дней, после чего Иран проведет диалог с Оманом, чтобы определить будущую администрацию и морские службы в проливе в ходе обсуждения с другими государствами Персидского залива.
Наконец, предлагается создать фонд реконструкции Ирана стоимостью 350 миллиардов долларов, в который, как заявили США, они создадут, но не будут вносить свой вклад. Чтобы собрать такую сумму денег — эквивалент финансовых потерь, понесенных Ираном, — странам Персидского залива пришлось бы проявить глубокое снисхождение к стране, которая только что разбомбила их отели и авиабазы и заморозила их экономику.
Ничто, даже размораживание иранских активов за рубежом стоимостью 24 миллиарда долларов, вероятно, не поможет облегчить острые экономические проблемы Ирана.
Что касается того, лучше или хуже эта сделка, чем ядерная сделка Барака Обамы 2015 года, многие из участников переговоров говорят, что это все равно, что сравнивать яблоки и апельсины. Здесь другой контекст, отчасти из-за того, что ядерным объектам Ирана был нанесен значительный ущерб.
Что еще более важно, сделка 2015 года была полноценным документом по контролю над вооружениями. Меморандум — это в лучшем случае документ, который подготавливает почву для новых переговоров, которые могут зайти в тупик, или для заключения соглашения, очень похожего на сделку 2015 года.
Если не считать повторного заявления Ирана о том, что он не стремится к созданию ядерного оружия, рамки ядерных переговоров остаются полностью открытыми. Формулировки меморандума даже не так сильны, как в соглашении 2015 года, в котором Иран подтвердил, что «ни при каких обстоятельствах Иран никогда не будет стремиться к созданию, разработке или приобретению ядерного оружия». Отрицание намерений не имеет значения. Важен метод проверки, и в этом отношении США не продвинулись дальше, чем раньше.
Так почему же он заключил сделку? Трамп был очень откровенен в среду: существует риск мировой рецессии и истощения запасов нефти в течение нескольких недель. Он сказал: «Единственным президентом, которым я не хотел бы быть, был покойный великий Герберт Гувер», имея в виду президента, которого обвиняли в Великой депрессии, которая уничтожила сбережения и ввергла миллионы людей в нищету. «Я не хотел видеть экономическую катастрофу. Если бы ты продолжал в том же духе, это могло бы случиться».
